Джон vs. Дэнис.

— Почему этот придурок поехал с нами? Так-так-так! Джонни, спокойно. Просто глубоко вдохни. Это временно. Это пройдет. Вероятнее всего, этого мелкого засранца выкинут, когда будут проезжать мимо леса. Просто сядь и расслабься. За рулем твой лучший друг. Сбоку от тебя двое прекрасных парней. Вы, четыре мужика, едете на целые выходные на речку. Разобьете лагерь, пожарите на костре сосиски или рыбу... Вы. Четыре классных мужика. И один мелкий ублюдок! — Пожалуйста, давайте вернем его обратно! — Но мы уже выехали за город, — чуть ли не вешаюсь на шею Мету, умоляя его сплавить это Дите Сатаны обратно домой: — Лучше поздно, чем никогда! Это лохматое чмо с радостными глазками уставляется на меня. Вот просто так, поворачивает голову, улыбается во все тридцать два зуба, складывает руки на груди и смотрит на меня. Парни говорят о своем, Мет напевает песенку, а я... — Отвернись, — для него «нет» означает «да, продолжай», — Дэнис... Отвернись, — если кому-то и удалось посмотреть этот замечательный фильм про Дэнниса-мучителя, то тот может гордо заявить, что именно на него похож этот придурок, смотрящий на меня. Вероятнее всего, когда родители давали ему имя, то не подумали, что оно может определить дальнейший характер Гитлера в их ребеночке. С этим светловолосым, лохматым засранцем мне удавалось встретиться сотню раз! И это были не просто встречи. — Эй, Джон, привет, не посидишь с моим братом? — тогда, после стольких лет дружбы я узнал от Мета, что у него есть брат. Это милейшее создание сидело в гостиной, вернувшись из Лондонской школы, где он временно учился по обмену. На вид он был сущим зайчиком. Его зачесанные назад белобрысенькие волосюшки и пара торчащих прядей а-ля антеннки так и манили потискать и расцеловать это чудо. Кругленькие очки, как у Гарри Поттера, и милейший носик, усыпанный веснушками. Нет! Нет! Зло всегда было прекрасным. За оболочкой невинного создания скрывалось такое... — Да, Джон, посиди с моим братом. Прошу. Мне с предками надо съездить в город. Да, посиди. Что такого? Просто, как два пальца об асфальт. Тем более это чудо вернулось из самой Англии! Наверное, он много знает. А ты у нас такой любопытный, верно, Джон? Верно. В первый же день бестия показала свои зубки. Простой спор. Просто о чем-то поспорили. В шутку толкнул его. Но тот упал. И упал на пол так громко, что даже тот даже затрещал. С таким успехом точно можно было пробить себе голову вдребезги. Пока я осознавал, что убил брата лучшего друга, стоя на коленях и моля всех известных Богов воскресить мальчишку, этот ублюдок лишь притворялся дохлым. Представляю, как он мысленно ржал надо мной! — Эй, слышал, Халф Лайф три вышла. — Правда? Надо бы её достать... — А мне обещали привезти её, — наша выскочка. Возвращает меня из всех моих противных воспоминаний, — друг привезет, — к нему и друг приедет?! Кто с ним вообще дружит?! — Дэнис, круто! Можно, мы с тобой поиграем? — да, как же, даст он вам свой компьютер. — Дэнис, можно мне воспользоваться твоим компьютером? — Нет. — Но почему? — Все дело в твоей заднице. — Что с ней не так?.. — Из неё растут руки. Ты всё сломаешь, — в тот момент я понял, что родители и Мет знали о характере этого белобрысого террориста, поэтому так боялись оставлять его одного дома. Из-за его шалостей сгорел бы дом, утонув предварительно в каком-нибудь наводнении. — Тогда я воспользуюсь интернетом через телефон, — ничего, у меня достаточно гордости, прежде чем я буду умолять этого придурка дать мне комп. — Зарядка села... Не одолжишь зарядное устройство? — Нет. Вдруг ты вирус мне передашь. По зарядке?! Боже! — А у тебя это свой цвет волос или красишь? — Свой, — ой, мама родная, как смущается. Просто доехать до реки и утопить его там! Прости, Мет, но ты сам будешь мне за это благодарен. Ты же знаешь, что эта садюга измывается надо мной? — Джон, чего жаловался? Классный парень. Сейчас он засмущается, как невинная девочка, и начнет болтать с ними про то, что они любят. Единственный раз, когда я был просто в гостях, мелкий смог довести меня до полного оцепенения. В тот день мы праздновали день благодарения. Сидя за широким столом с его мамой, папой, братом и даже бабушкой, храни Господь её здоровье, девушкой Мета, а также с самим этим белобрысым садистом, вкушали прекраснейшую еду. По несчастному совпадению пришлось нам с ним сидеть рядом. Что просто выводило меня из себя. — Я хочу укусить тебя за шейку, - после этих его слов, прохрюканных мне на ушко, я выпал. Нет, я с грохотом упал со стула и, дери его черти, чуть не уполз под стол от страха, стыда и неожиданности! Тогда я увидел этот ужасный жест пальцами, который он делал каждый раз, когда ему удавалось меня тупо довести. — Ты старый, — как гром среди ясного неба. — Старше нас всех. — Дэнис! — я чувствую, как мои руки впиваются в переднее сиденье. Он расплывается в счастливой улыбке, готовый спрыгнуть с места и завизжать от радости. Довел. Радуйся! После дня благодарения мы виделись только в продуктовом. Он, ковыряя в носу и стоя перед холодильником с пельмешками, пытался выбрать упаковку побольше. — Позвольте проконсультироваться, — толкнул он меня. — Я тебе не продавец-консультант. — Да? А мне казалось, что тебе с твоим образованием только тут и работать. Я никогда не хотел так рьяно затолкать ребенка в холодильник с пельмешками. Солнце. Оно яркое, горячее. Уже середина лета. У меня отпуск. Чертежи летят в дальний угол, а я сам не знаю, куда себя деть... Это сейчас мы с парнями искупаемся, повеселимся, переночуем в палатках, а потом... Потом снова искать, куда себя применить. Солнце. Горячее. Испепеляющее. Уже июль. День становится чуть короче. Вроде бы только пять вечера, а небо уже медленно приобретает яркий лазурный оттенок. Большой черный Хаммер Мета несет нас к воде, прохладе, комарам, к песням у костра. Я выглядываю в окно, знаю, что этот придурок напялил наушники и больше не лезет в мое пространство. Ветер обдувает меня. Ох! Какая жара... Чувствую, как по шее тоненькой струйкой стекает капелька пота. Мм... Сейчас бы испить водички. Дэнис, прочитав мои мысли, открывает баночку Спрайта. Тот шипит, чувствую, как пузырьки ударяются о стенки этой баночки. Мм... Безумное звучание. К горлу подходит ком. По радио поет Элвис. Сглатываю, погружаюсь в мелодию. Чуть выгибаю спину, придвигаясь к мальчишке. Тот, увлеченный своей музыкой, закидывает ногу на ногу, откидывает голову назад. Белобрысые волосы рассыпаются по спинке сидения. Он делает пару больших глотков. С краешка губ стекает струйка Спрайта. — All right girls, I'll show you what to do*, — напевает Элвис. Сглатываю, чувствуя, что по шее стекает еще одна капля. Облизываю сухие губы. Дэнис выдыхает, облизывает свои влажные губы. Я бы сам не отказался их облизать... Как мучает жажда! Он поворачивается ко мне и снова хитро смотрит. Тонкие губы чуть приоткрыты, взгляд затуманен. В нем сейчас прекрасный напиток, разливается по его горлу. — Hey! Hey! Hey! — продолжает Элвис, солнце палит, лазурное небо без единого облачка; мы уже проехали лес, а я, изнывая от жажды и желания вырвать у мальчишки банку Спрайта, лишь нервно сглатываю. — Хочешь пить? — парни снова залезают в телефон и смеются над какими-то шуточками. Мет увлечен дорогой, а Дэнис... Подтаскивает к себе, шепчет мне низким голосом. Киваю. Очень хочу. — Ну, попей, — насмешливо делает еще пару глотков. Пьет так, что с губ по подбородку стекает. Так и облизнуть бы... Эй! Парень! Да ты снова издеваешься. — Гитлер, — рычу на него, откидываясь назад. Он хохочет, ерзает на месте. С чего такая радость? Ах, мы уже приехали... Самый первый вылетаю из машины. Сбиваю парней, скидываю с себя футболку, бросаю ее и бегу к реке. — Еху! — солнечные лучи в глаза. Горячий, тяжелый воздух. Так и душит тело. Надо вырваться из этого воздуха в другую среду. Разгоняюсь, прыгая в реку. Вода полностью окутывает меня, разрывает все оковы, которые держат меня и воздух. Он, тот самый жар, отходит. Жажда остается на дне. Вода поглощает все мое желание пить. Выныриваю. Парни уже разбирают палатки. Мет стаскивает джинсы, готовый окунуться в воду. — Мет! Поможешь нам? — Джон, пошли, вытащишь палатки, — плетусь к берегу. Так, стоп, а где Гитлер? Слышу еще из машины его музыку. Что, филонить собрался? Заползаю в машину, дергаю его на себя. Упрямится, отталкивает. — Пошли, будешь помогать палатки собирать. — Не хочу. — Тогда пошли, я тебя в речке искупаю, — смеюсь, таща его за руку. Боже! Какое упорство! Он, помахивая полами широкой футболки, нацепив на лицо мои очки, оглядывается по сторонам, рассматривая машину. Выгибается, откидывает руки назад и потягивается. Слышу, как каждая косточка его тела хрустит. Изгибается так грациозно и соблазнительно, что у меня снова просыпается жажда. Аккуратно приподнимает очки, усаживает их в копну волос, взъерошивая их еще сильнее, выползает из машины. Мы, становясь у нее, замираем. Смотрим на воду в реке. Она необычного зеленоватого цвета, поблескивает на солнце. Само солнце уже торопится сесть. Куда? Только шесть вечера. Он стаскивает с себя футболку, скидывает ее на песок: — Ты еще и мелкий. Наконец-то ростом с тобой померился, — потом он снова потягивается. Мне бы ему врезать по самые небалуйся... Но мой взгляд прикован к его телу, — старый, мелкий, дохлый. — Не так уж и мал. На чуточку пониже тебя, — откидывается на машину, плотоядно смотря на меня: — Я тебя на пару сантиметров выше, — главное — превзойти и унизить меня. Кажется, он получает от этого экстаз. — Дэнис! Иди искупайся! — Не хочу, — воротит нос от брата. Тот толкает его: — Иди. Тебе полезно. И так целыми днями дома зад отсиживаешь. — Один не пойду, — снимает мои очки и ставит их на верх машины. — Джон, ты... — Нет! - собираюсь уже свалить от него, чтобы помогать парням ставить палатки. — Да, с Джоном пойду, — утоплю... Хватаю этого сопляка за руку. Голова становится тяжелой от этого воздуха. Надо срочно окунуться. А еще окунуть его! Быстро толкаю его прямо в воду. Тот падает, капли воды попадают на меня. — Я еще в джинсах! — недовольно рычит, пиная. Пинает так, что сам падаю. — Я вообще-то... А-а-а! — хорошо, что не глубоко. Зад себе отшибаю конкретно. Нет, я не отрицаю, что до него уже нырнул в штанах, но... не толкаться же! — Ты меня достал, — плескаюсь на него. Он поднимается на колени, я тоже. Хватаю его за горло. Но так как он сильнее меня, то сваливает в воду, садится сверху и забрызгивает. Ублюдок! — Так! Что за цирк? — отлично, Мет поймал тебя, пакостник. Впервые посмотрю, как он надирает тебе зад. В его глазах испуг, а я счастлив как никогда. Слазит с меня, я приподнимаюсь. — А ну, пошли оба сушиться! В одежде вам плавать никто не разрешал, — здрасте, приехали. Меня-то, взрослого мужика, ты за что отчитываешь? Я на десяток лет его старше буду. Как хочу, так и купаюсь. — Живо! В машину! — оба идем к машине. Мелкий покрывает меня самым отборным матом. Что, стыдно перед братцем стало? Забираемся в машину, стаскивая штаны. Так мы, два идиота, сидим в машине, без штанов. Дэнис злится, сжимает пальцы: — Великовозрастный идиот. — Сам-то... Скоро восемнадцать, а детство в жопе заиграло. — За своей жопой и следи. — Слежу. Никто не жаловался на нее. — Понятное дело, не жаловался, — замирает, смотрит на меня и хмыкает, опуская взгляд вниз. — А у тебя жопа ничего... Простите, что? Как-то давно не смотрел я на неё. Запускаю руки ниже и... Да, на ощупь приятная. — А когда ты ее рассмотреть успел? — Когда ты штаны снимал. Вот сними ты еще трусы, я бы полюбовался... — Дэнис, сейчас я сам с тебя трусы сниму! Рычу, хватая этого мальчишку. Тот дергается, переднее сидение откидывается назад, и я наваливаюсь на него. Крепко держу руки над его головой. Тот уже не церемонится, коленом упирается прямо в пах. Нельзя, категорически нельзя... Черт, но от него так вкусно пахнет. Интересно, вкус Спрайта остался на губах? Вижу сбоку его сумку. Притаскиваю к себе, достаю оттуда еще одну банку. На этот раз Пепси. Открываю её. Так же прекрасно шипит. Одновременно сглатываем. — Пей, — командую, протягивая ему напиток. Кивает. Глаза испуганные, но полные любопытства и азарта. Устраиваемся удобнее, усаживаюсь между его ног, чуть толкаю вперед, отнимая у него банку. Он не успевает проглотить, лежит, приподнятый на локтях. Пользуюсь моментом, прижимаясь к его губам, надавливаю на них языком и раскрываю. Мычит, открывает губы, и Пепси вливается мне в рот. Прижимаюсь сильнее к его губам, тонкая струйка стекает по уголкам... — Мм, — протягиваю, отстраняясь от него и облизываясь. Держу в руках банку. Мет собирает палатку. Парни, наверное, ушли за сухими ветками, чтобы развести костер. У нас есть пара прекрасных минут, чтобы еще попить Пепси. — Дождался? — Да, — тихо постанывает, обхватывая руками, вновь притягивает к себе, гнется, обвивая меня ногами. Ой, мамочка... Мальчишка, что ты творишь? Оттягиваю нижнюю губу, понимая, что это его очередная шалость. Белобрысый Гитлер. Маленькие глазки блестят как бусинки. Сам весь горит от желания. Подношу банку к его губам: — Ну что, напоишь меня ещё?..

* * *

— Мы спим в этой палатке. В той, маленькой... Дэнис, спишь с... — С Джоном, — отрезает он, да так, что у меня сосиска с палочки падает. Я даже забываю, где нахожусь и как меня зовут. — Я думал, что со мной, — Мет пожимает плечами. — Да мы просто поиграем во что-нибудь. Да, Джон? — придвигается и нашептывает на ухо. — Джонатан, Джо-о-онатан, прости меня за мои мелкие шалости, — нет, эта сосиска мне точно в рот не попадет. Смотрю на засранца. Довольный, тащит сумку с моими вещами в палатку. Ох, дети, дети... ______________ *здесь и далее играет песня Элвиса Пресли «Hey!»