Она - мой сад в песках пустыни.

— Тебе невероятно повезло, Арлин Хатун. Сегодня ты отправишься на хальвет к самому Шехзаде Мустафе. Эти слова Фидан Калфы никак не выходили из головы у той, что сейчас шла в покои Разие Султан, младшей сестры того, к кому она должна отправиться уже этим вечером. Но как, как же она может отправиться на хальвет к тому, кому не принадлежало ее сердце? К тому, к кому не стремилась ее душа? К тому, кто не занимал все ее мысли?.. Несомненно, Шехзаде Мустафа – до безупречности прекрасный, самоотверженно отважный, поистине добрый молодой мужчина с довольно приятной, нет, не так – это молодой мужчина с весьма притягательностью внешностью, от которого все другие наложницы не могли отвести своего взгляда, особенно, когда он оказывался рядом с ними.. Но только не она, не Арлин. Почему? Потому что на сердце у нее был другой. Возможно, если бы однажды она не повстречала Его, то она бы в это самое мгновение была рада тому, что ее, спустя столько лет, наконец, заметили, и что именно ее выбрали для той самой ночи, о которой так мечтали все девушки гарема. С тем, о ком были мысли и мечты остальных рабынь. Но только не ее мечты. В ее сокровенных, ее таких волнительных мечтах, в ее мыслях – затаенных, несколько вздорных, которые она хранила в самом укромном уголочке своего сердца, был он, Ташлыджалы Яхья Бэй. Тот, кого в один чудесный весенний вечер эта кареглазая юница встретила в саду Амасьи, тот, кто тронул ее сердечко, тот, кого она после уже не смогла позабыть, и кто не смог забыть ее, и это была она, любовь – настоящая, чистая, словно алмаз. Тот, кто служил Шехзаде Мустафе верой и правдой столько же, сколько и она, и, наконец, тот, кому она сегодня, по всей вероятности разобьет сердце, ранит душу. Но что в данной ситуации она может сделать? Не покориться Фидан Калфе?.. Не покориться Калфе означает не покориться Махидверан Султан и ее могущественной семье, семье Султана Сулеймана Великолепного, в том числе и Шехзаде Мустафе, и ее Разие Султан. Той семье, которая относилась к ней довольно тепло. Ведь за все годы, что она служила при дочери прекраснейшей и уважаемой ей Госпожи Махидверан, она не услышала в свой адрес ни одного не лестного слова, ни одного прохладного взгляда не было брошено в ее сторону ни от Валиде Султан, ни от ее детей. Они проявили к ней всю свою благосклонность и в этом ей, как она сама считала, невероятно повезло. И чем же она отплатит этим людям: своим неповиновением, своим непокорством, своей дерзостью ли?.. А если она покорится, то что тогда будет с ее сердцем и сердцем того, кто был для нее ярче всех звезд на небе, кто был теплее, чем само солнце, кто стал для нее тем самым небольшим миром, который принадлежал лишь ей одной? — Арлин, наконец, я тебя дождалась! Никак не могу выбрать без тебя платье для сегодняшней прогулки в саду. Ты только посмотри в окно, какая теплая, какая чудесная погода стоит вот уже который день подряд. Небо такое красивое, лазурное, без единого облака. Это удивительно. Знаешь, то невероятная красота, которую многие просто не замечают. Но не мы с тобой, правда? – что Арлин особенно импонировало в своей Госпоже, так это то, что та прекрасное видела во всем. А на такое были способны лишь особенные люди, – Кстати, ты идешь со мной, и это даже не обсуждается. Я ведь знаю, как же ты любишь прогулки в саду Амасьи, как ты ценишь моменты единения с природой и как черпаешь из той самой природы вдохновение, – произнесла Разие Султан сразу же, как только ее верная, преданная ей служанка переступила порог ее покоев. Но, когда взгляды этих двух таких разных, таких не похожих друг на друга девушек, лишь на мгновение, но встретились, Султанша успела заметить, что во взгляде той, что была родом из Греции, что-то да изменилось – ее взгляд, что до этого излучал теплый свет, теперь был наполнен грустью, которую она не смогла удержать в своем сердце и которая отразилась в этих некогда таких счастливых глазах. Казалось даже, что мыслями та была где-то так далеко отсюда, хотя такое с ней бывало крайне редко, – Что-то случилось, Арлин? Что с тобой? Поделись со мной с тем, что у тебя на душе, прошу, – и, она прибавила еще кое-что. То, что ей совсем не нужно было говорить. По статусу. Но не по сердцу. Ведь то действительно шло от ее добрейшего сердца и из недр ее заботливой души, – Знай, что мне ты всегда можешь довериться. Я буду на твоей стороне, несмотря ни на что. Для меня ты такая же, как и все мы – даже больше, ты одна из нас. — Разие Султан, Вы.. слишком добры ко мне. Знаете, я не могу выразить, как же я благодарна Вам за Ваши слова, эти слова для меня слишком много значат! А я ведь просто Ваша служанка, ни больше, ни меньше, – наконец, сказала темноволосая юница, что больше не могла поднять на Госпожу своего взгляда. Она не должна была это делать и прежде, не должна была сдаться в плен той тоске, что рвалась наружу, но.. что произошло, то произошло, и того уже, к сожалению, не вернуть. Но слова ее Госпожи, они были настолько теплыми, настолько искренними, что не могло не вызвать улыбку на ее личике, – Правда, все в порядке. Вам не стоит беспокоиться обо мне. — Стоит, Арлин, – молвив это, дочь самого Султана семи континентов приблизилась к той, которая от чего-то совсем не желала делиться с ней своими мыслями, своими переживаниями, тем, что она так бережно хранила при себе. И она, как никто другой, понимала ее опасения, но все же, – Ты верой и правдой служишь мне уже много лет, и за это время ты мне стала гораздо ближе, чем многие в этом дворце. Прошу, скажи, что тебя так тревожит, что бередит твою душу. А я – я, в свою очередь, постараюсь помочь. — Вы, должно быть, сейчас подумаете обо мне совсем плохо, Разие Султан.. Я ведь должна радоваться тому, что мне выпала такая возможность.. – и меж этими двумя внезапно повисла пауза, и Арлин было неловко вдвойне от того, что она сейчас произнесет, с чем она сейчас поделится. Ведь она не знала, как к этому отнесется ее молодая Госпожа. Госпожа, у которой было такое же невероятно чуткое сердце и такая добрая же душа, как и у ее брата. Только поэтому она решила довериться златоволосой Разие Султан, – Сегодня вечером меня отправляют на хальвет к Вашему брату, к Шехзаде Мустафе. На какое-то время в этих самых покоях, где только что велась оживленная беседа, воцарилось молчание. Молчание, от которого на миг Арлин вдруг показалось, что.. повеяло каким-то холодом. Молчание, от которого на душе ее стало совсем неспокойно. «Что же теперь подумает обо мне Разие Султан? Что я – та, кто смеет жаловаться на тот шанс, который выпадает далеко не всем наложницам? Кто жалуется на саму судьбу?..». Но она не знала, что эта Султанша с глубоким, вдумчивым взглядом была совершенно иного мнения о той, кто был с ней рядом уже не первый год, о той, кому она могла доверять, о той, с кем она могла поделиться своими сокровенными тайнами, своими мыслями, мечтами – слишком многим. Арлин хатун действительно стала для нее.. словно той самой подругой, о которой она так мечтала и которой у нее никогда не было и быть не могло. — Но ты ведь этого не хочешь?.. Так? – в голосе этой юницы с волосами цвета чистой меди не было ни ноток злости, ни ноток обиды, ничего из этого Арлин не услышала в голосе своей Госпожи, и только лишь тогда она подняла на нее свой взгляд. Взгляд, в котором плескалось оно, непонимание; взгляд, полный неверия в то, что только что ею было услышано здесь и сейчас. — Но как Вы это поняли, моя Госпожа? — Любая другая наложница на твоем месте сейчас бы вся светилась, она бы улыбалась, она бы сияла от потрясающе радостной новости. Но не ты. — Но не я.. – вторила Султанше юница с глазами самого терпкого напитка, – Разие Султан, простите мне мою невесть откуда взявшуюся дерзость, простите мне мои смелые мысли. Я ведь даже думать об таком не должна. — Я прощу, но простит ли тебя твое сердце? – слова Разие попали прямо в цель, в самое сердце ее служанки, которая все еще удивленно взирала на нее, не понимая, что здесь, в этой комнате, происходило и что было известно дочери Махидверан Султан. И следующие ее слова только подтвердили догадку хатун о том, что этой прекрасной из прекраснейших было что-то, но известно о ней и, видимо, то, что она так тщательно оберегала ото всех, прятала, только вот что именно? – Я знаю, что твое сердце, нет, оно не сможет принадлежать моему брату. И, признаюсь, это меня немного, но все же огорчает. Ведь мой брат, Мустафа, заслуживает именно такую хатун, как ты: столь очаровательную, словно первый весенний день, безгранично добрую, невероятно преданную, бесконечно заботливую. Но ведь сердцу не прикажешь, правда? И с этими более, чем загадочными, с этими безмерно приятными, тронувшими за душу ее служанку словами Разие Султан спешно вышла из своих покоев, и Арлин хатун пришлось сделать то же самое. Ведь куда следует ее Госпожа, туда следует и она. Но когда эта юница с волосами цвета горького шоколада вдруг поняла, куда же направлялась ее молодая Госпожа, в ее сердце, конечно же, закралось волнение: та направлялась к своему брату, к Шехзаде Мустафе. К тому, о ком они только что вели речь. Она хотела было ей крикнуть и даже путь преградить: «Постойте, не нужно идти к Шехзаде! Я же не стою этого, Разие Султан!», но ведь ей это было, нет, не положено. — Сестра моя, очей моих свет, моя прекрасная Разие Султан, я безгранично рад тебя видеть. Но скажи, что привело тебя ко мне в столь ранний час? – услышала Арлин голос молодого мужчины, когда через несколько минут они все же оказались в покоях старшего сына Султана Сулеймана. Голос, от которого у нее внутри все сжалось, ведь вечером она должна будет вернуться к нему. Вернуться, но уже не как та, что прислуживала его сестре и сопровождала ее, а, как та, что должна будет провести с ним этот вечер.. И, не только. — Я тоже тебя рада видеть, – хоть Разие Султан в этот миг и одолевало волнение, но не подала виду, – Я знаю, что ты очень занят, Мустафа, но, прошу, удели мне несколько минут. Мне очень нужно поговорить с тобой, брат. Наедине. Когда эти слова слетели с уст прекрасной златовласой Султанши, Арлин подняла на нее взгляд своих карих глаз, но совершенно случайно ее взгляд коснулся не ее Госпожи, а того, кто стоял подле нее и подле ее брата – то был Он. Ташлыджалы Яхья Бэй. Ее поэт, ее душа. Смысл ее жизни. Тот, кому она однажды отдала свое сердце, и кто отдал ей – свое. И.. тот, с кем им, похоже, не быть вместе. Но когда их взгляды на краткое, но все же мгновение соприкоснулись, она почувствовала невероятную теплоту, которая обволакивала ее тело всякий раз, когда Он оказывался рядом с ней, и всякий раз ее сердце трепетало. Они думали, что никто не обратил на них совершенно никакого внимания, ведь то было поистине краткое мгновение, мгновение, что было подарено этим двоим, но им было невдомек, что кто-то третий наблюдал за ними. Тихо, незаметно. И этим человеком была, несомненно, Разие Султан.