Сыграем?

Десять лет. Он не видел его целых гребаных десять лет. Из яркого, наивного парня, почти мальчишки, он превратился в усталого, замученного мужчину. Взгляд когда-то небесно-голубых глаз будто потух, и цвет их стал какой-то серый, почти бесцветный. А сам Чарльз давно забросил себя. Да, пусть он и на ногах, но это не делало ему лучше. Становилось только хуже. Ксавьер походил на наркомана, с нетерпением ждущего следующей дозы. Аккуратно одетый в костюмы, гладко выбритый и со стрижкой — такой профессор остался где-то в прошлом. А сейчас был сломленный, заброшенный, обреченный сам собою на страдания человек. И Эрику было больно смотреть на Чарльза. Все-таки здесь отчасти была и его вина. Ведь именно Леншерр перебил чертовой пулей позвоночник Чарльза. И как бы он не винил себя, как бы не рвался потом помочь, он не вернулся. «Ты бросил меня!» — так кричал ему Ксавьер, и был прав. Но Эрик был бы не Эриком, если бы выпад профессора не наставил против него же. Ведь сам Чарльз тоже бросил его. Не только его, всех их. Он не сдержался и высказал в лицо растерянного Чарльза все, что накопилось за эти годы. А увидев боль в потухших глазах и собирающиеся слезы, все будто оборвалось, и упало с глухим тяжелым звуком. И Чарльз ушел, пряча от него лицо. И если бы они не были в самолете, Эрик крушил бы все вокруг. — Прости меня, Чарльз, — неважно было, что их видел и слышал посторонний, неважно, что их мог слышать Хэнк. Все было неважно. Единственным, кто был здесь для него важен, это Чарльз. Эрик чувствовал огромную вину перед Ксавьером. Он причинил ему слишком много боли. И не знал, как ее искупить. Хотелось кинуть весь мир, да что мир, Вселенную к ногам Чарльза. Но тот такой бы подарок не принял. Слишком…добрый, мягкий, сострадающий, не любящий насилия. «Но любящий дать в челюсть», — подумал Леншерр, вспомнив их встречу. О да, еще Чарльз был слишком любящим. Он любил этот мир, людей, мутантов. И хотел помочь всем, не щадя себя. — Прости, — это все, что мог сказать Эрик. И по просветлевшему взгляду Чарльза, он понял, что тот его простил. «Ох, Чарльз…ты до сих пор так наивен». Эрик не хотел больше причинять боль Ксавьеру, но краем сознания понимал, что это не конец, что по другому быть не может. Они прилетели в Париж и заселились в гостиницу недалеко от нужного места. Собрание будет завтра, и у них был почти целый день на доработку плана и небольшой отдых. Когда стемнело, в номер Чарльза постучались. Не отрываясь от книги, Ксавьер бросил «войдите». И в комнату вошел Эрик. — Сыграем? Чарльз поднял глаза и увидел в руках мужчины небольшой шахматный чемоданчик. — Хочешь отыграться? — Я не против. — Ну давай. Мужчины сели друг напротив друга. Эрик открыл чемодан и за несколько секунд на столике стояли выстроенные фигуры. — Белый или черный? — протянул Эрик Чарльзу кулаки с зажатыми в них фигурками. — Давай этот. — Белый, — Леншерр раскрыл руку, поставил фигурки на место и повернул доску белыми в Ксавьеру. Эрик правда хотел сосредоточиться, но Чарльз и сама обстановка не давали ему это сделать. Все было так похоже на их первый раз, когда они также сидели в доме Ксавьера перед камином и играли в шахматы. А потом Эрик разложил Чарльза на столике и… Леншерр тряхнул головой, отгоняя такие приятные воспоминания и посмотрел на Чарльза. На его нахмуренное лицо, складку меж бровей, высунутый кончик языка, явный признак того, что профессор думает. Вроде такой знакомый и родной, но чужой. И Эрик не понимал этого. — Как же ты изменился, — совсем тихо сказал Леншерр. Чарльз перевел взгляд на него, не понимая к чему тот клонит. — А себя давно в зеркале видел? — Недавно. Но хоть я и был в тюрьме, себя я не забросил. — Ты намекаешь на то, что я…отвратительно выгляжу? Ну пожалуй, я с тобой соглашусь. — Я этого не говорил. — Но ты думал об этом. — Ты теперь не можешь лазать в мою голову и знать о чем я думаю. Так что придержи язык, Чарльз. Ксавьер опустил голову и тяжело вздохнул. — Ты теперь постоянно будешь упрекать меня в выборе? Что я выбрал ноги, пожертвовав способностью? — Прости, Чарльз, я… — За сегодня ты слишком много раз просил прощения. Но Эрик, скажи, неужели я был…нужен тебе только из-за способности? Неужели сейчас я для тебя…ничто? — голос профессора дрожал. Они никогда не говорили о чувствах. Они и так это знали. Но прошло десять лет и многое уже изменилось и могло измениться. Глядя на Чарльза, Эрику просто хотелось его обнять и ничего не говорить. Но да, Чарльз значил для него очень много. — Чарльз, ты стал для меня тем хорошим, что было во мне. Ты стал мне всем. И я помню что было между нами. Я этого никогда не забывал. И я хочу продолжить это. Эрик видел, как сорвалось дыхание Ксавьера, как двигался кадык под нежной кожей. Рот сразу наполнился слюной, стоило Леншерру вспомнить, как он касался губами этой кожи и оставлял на ней красные следы. — А ты помнишь, Чарльз? Или забыл? Или боишься? Чарльз опустил глаза. Он не знал что ответить. Но ему казалось, что его привинтили к этому креслу, в горле пересохло, а в памяти всплыли картинки из прошлого. И старые чувства, похороненные под камнями обиды и злости, заполнили профессора, заставляя физически чувствовать тяжелый взгляд Эрика и трепетать. — Помнишь? Ответь же. — Да, помню, — еле проговорил Ксавьер. Этот тихий ответ стал спусковым крючком для Леншерра. Он вскочил с кресла и в один миг склонился над профессором, положив руки по обе стороны от головы Чарльза. Горячее дыхание опаляло лицо Эрика и он, полностью осмелев, прижался губами к губам Ксавьера. Разум Чарльза тут же затуманился и он страстно ответил Леншерру, запуская пальцы ему в волосы. Эрик углубил поцелуй, раскрывая губы Чарльза, проникая в его рот языком и проводя им по ровному ряду зубов, касаясь нёба и наконец сплетаясь с языком Чарльза. Ксавьер тихо застонал в поцелуй и сильнее прижался к Эрику. Леншерр опустил одну руку и провел ей по волосам Чарльза, шее, плечу, груди, впалому животу, опускаясь на пах и чуть сжимая. Профессор резко выдохнул в губы Эрику и слегка выгнулся навстречу. Такая реакция понравилась Эрику. Еще немного потерзав рот Чарльза, мужчина опустился ниже, на шею. Ксавьер откинул голову, открываясь больше, но Эрику было мало. Он расстегнул первые пуговицы рубашки и нежно прикоснулся губами к горлу. Он чувствовал, как дергается кадык Чарльза, как бешено стучит пульс, но его это еще сильнее распаляло. Он вырисовывал языком какие-то дорожки, иногда слегка прикусывая кожу, еле сдерживаясь, чтобы не оставить бордовый засос. Чарльз хрипел под ним, ему было невыносимо душно, и на щеках появился румянец. А это было только начало. Эрик опустился на колени и, полностью расстегнув рубашку, принялся целовать и кусать грудь и живот профессора, не забывая надрачивать ему сквозь одежду. Обхватив губами один сосок, Эрик сильнее сжал член Чарльза, и тот, выгнувшись дугой, издал первый громкий стон. — Эрик, пожалуйста…сильнее, пожалуйста… Но Леншерр дразнил изнывающего профессора. Он медленно перешел на второй сосок и рядом с ним оставил большой, почти бордовый, след, заставив Чарльза раскрыть глаза и громко ахнуть. Неожиданно Эрик отстранился от горячего тела, и услышал недовольный звук. Но долго возмущаться Чарльзу не дали. В следующий миг его подхватили и Ксавьер еле успел ухватиться руками за сильные плечи, а ногами обхватить талию Эрика. Леншерр вновь начал вылизывать шею Чарльза, слегка потираясь пахом о бедра профессора. Руки последнего дрожали, он еле держался, сил хватало только на короткие постанывания. Через пару секунд Эрик дошел до кровати и уронил свою ношу на нее. И Леншерр удивился, когда Чарльз притянул его к себе и одним рывком стянул кофту с него. — Смело, — ухмыльнулся Эрик, вновь припадая к красным и опухшим губам профессора. Но долго он не задержался, и расстегнул штаны Чарльза, освобождая его член. Медленно надрачивая уже всхлипывающему профессору, Эрик опустился на колени и слегка коснулся языком головки члена. Кажется, из легких Чарльза вышибло весь воздух, и на несколько секунд он перестал дышать. Но посмотреть вниз он не мог, понимая, что сразу же кончит. Но Эрик был другого мнения. — Кончишь, когда я позволю. Смотри на меня. Но Чарльз отчаянно замотал головой. — Я сказал, смотри на меня, — и Эрик ощутимо сжал основание члена Ксавьера. И Чарльз подчинился. Он приподнялся на локтях, но сразу же кончить ему не дала рука Леншерра, до сих пор сжимающая основание. — Эрик, пожалуйста… И Эрик вобрал сразу половину члена, втягивая щеки и обводя каждую венку языком. Чарльз захлебнулся в собственном стоне, но взгляда не отводил. Эрик начал медленно качать головой, постепенно вбирая весь член, помогая рукой. Чарльз шумно дышал, хрипел, стоны были то низкие, то переходили на фальцет. — Эрик, Эрик, я…я скоро, я… — и Чарльз потянулся дрожащей рукой к голове Леншерра, но тот сделал пару движений, и железные прутья кровати обхватили кисти профессора и распяли его. Эрик выпустил член профессора и полностью освободил его от одежды, стянув штаны и разорвав рубашку. Следом он стащил с себя штаны, и Чарльз опустил взгляд на стоящее достоинство Эрика не маленьких размеров. — Смазки нет, я не готовился, — серьёзно сказал Леншерр, внимательно следя за эмоциями Ксавьера. — Я знаю. — тихо ответил Чарльз и прикусил нижнюю губу. — Будет больно, очень. Тем более после такого перерыва, если у тебя не было… — Не было у меня больше никого, только ты, — и Чарльз опустил глаза. — Я постараюсь аккуратно, но потерпи. Если будет совсем больно… — Я помню. Давай, — и Ксавьер согнул ноги, разводя их в стороны. Мысль о том, что после него у Чарльза никого не было кружила Эрику голову. Получается, он у профессора был первым и единственным. Эрик сплюнул на пальцы и приставил один ко входу, медленно надавливая. Чарльз зажмурился и сжал губы. — Не сдерживайся, — прошептал Эрик и поцеловал выступающую косточку. — Услышат же… — И что? — выгнул бровь Эрик и полностью протолкнул один палец. — Нормально? — Да, продолжай, — кивнул Чарльз. Эрик стал медленно двигать пальцем внутри Ксавьера, обводя внутренние стенки и подготавливая его для второго пальца. Вскоре Чарльз привык и Эрик аккуратно добавил второй палец, начиная разводить их ножницами. Чарльз испытывал дискомфорт, но когда Эрик добрался до чувствительной точки внутри, все неприятные ощущения померки, а перед глазами, кажется, поплыли звезды. И Ксавьер начал подавать бедрами навстречу движениям пальцев. И Эрик добавил третий палец. Чарльз вскрикнул от этого и немного отстранился. — Я могу остановиться, если тебе больно. — Нет, нет, все в порядке, продолжай, — сквозь зубы прошипел Чарльз и вновь качнулся бедрами. Через минуту в тело профессора свободно входило три пальца, но для размера Эрика этого было все равно мало. Но терпеть Леншерр больше не мог. — Прости, Чарльз, но я на пределе. — Я понимаю, давай. Ксавьер шире развел ноги и согнул их. Эрик сплюнул на ладонь и провел ею по всей длине своего члена, но этого было недостаточно. И он повторил это несколько раз. — Будет больно, — прошептал Эрик и надавил головкой на вход. Чарльз зажмурился и раскрыл рот в немом крике. Вскоре в него погрузилась головка члена. — Кричи, не сдерживайся, — Леншерр склонился над профессором. — Двигайся, прошу, — проскулил Чарльз. Ему хотелось прижаться к Эрику, вцепиться ему в плечи, но прутья крепко держали его. С каждой секундой Эрик глубже погружал в Чарльза член, а тот метался по кровати, давясь то стонами, то криками боли. Наконец Эрик одним резким движением полностью вошел в Чарльза, выбив из него несдержанный крик. — Боже, Чарльз, какой ты узкий, — Эрику самому было больно. Тесные стенки слишком сильно сжимали плоть Леншерра, доводя его до края. И он еле терпел, чтобы не плюнуть на все и не втрахивать Чарльза в кровать. Он смотрел на сжатого Ксавьера, на скорченное от боли лицо, сжатые в кулаки связанные руки, на часто вздымающуюся грудь, на живот, под кожей которого можно было явно увидеть очертания члена Эрика. — Прости, Чарльз, но я больше не могу, — прошептал прямо ему в губы Эрик, и, выйдя наполовину, резко вошел в него. Чарльз выгнулся дугой, боль разрывала его, пронизывала все тело. — Эрик, пожалуйста… ЭРИК!!! — — Прости, прости, прости, — шептал Леншерр в такт толчкам, и касался губами то лица, то груди Чарльза, как бы извиняясь. Чарльз извивался, выгибался, из горла вырывались то стоны, то крики, то всхлипы. Ресницы намокли от выступивших слез и те катились по вискам профессора. Эрик резко вышел и Чарльза и, слегка двинув рукой, освободил его руки от прутьев. Чарльз всхлипывал, рвано дышал, но не вырывался. Леншерр потянул Ксавьера на себя и заставил его перевернуться на живот, встав на колени. — — Эрик, пожалуйста…пожалуйста… — шептал Чарльз, не зная, о чем просит. И Эрик вошел в податливое тело одним толчком. Профессор выгнулся, сжимая руками простыни. Эрик сжал в кулак отросшие волосы Чарльза, потянув его на себя, заставляя того подняться и откинуться на него. Толчки резко усилились и ускорились. Леншерр вбивался в Чарльза, забирая все, что давал Ксавьер. Почувствовав скорую разрядку, Эрик обхватил член Чарльза рукой и начал надрачивать ему в такт движениям. — О Боже, Эрик! Я сейчас, я… — и Чарльз кончил ему в руку, содрогаясь всем телом, выкрикивая имя Эрика и до безумия сжимая того в себе, не выпуская. И Эрик кончил глубоко в Чарльза и, опустив его на кровать, навалился на него всем телом, придавливая к кровати и тяжело дыша ему куда-то в шею. Обоих безумно трясло, а перед глазами еще плыли звезды. Эрик приподнялся над Чарльзом и сразу же упал рядом с ним. Лицо Ксавьера закрывали его волосы, и Леншерр убрал несколько прядей, смотря на заплаканные глаза. — Сильно больно? — обеспокоенно спросил он. — Нормально, — прохрипел профессор. — Прости, прости, я не хотел, — Эрик ближе придвинулся к Чарльзу и нежно поцеловал его в лоб. — Прости. — Хватит, Эрик. Помоги до ванной дойти, — опустив глаза попросил Ксавьер. — Конечно, иди сюда, — Леншерр встал, помогая подняться профессору. — Люблю тебя, — прошептал на ухо засыпающему Чарльзу Эрик, плотнее укутывая того одеялом.