Двое.

Меня всегда интересовала одна вещь. Правда ли всё это? Правда ли, что я на самом деле - я, и всё вокруг меня - не ложь? А может я вижу все немного иначе или совсем по-другому, нежели другие? Я запнулся. Когда я поднял глаза, надо мной нависла тень, которую я ранее абсолютно точно не видел. Это был экран. Огромный экран с пластиковыми краями, как у старого телевизора, повернутый своим выпуклым стеклом вниз, на мою голову. Я долго разглядывал в его помехах что-то, пока он не начал падать. Резко опустив голову, я собрался унестись отсюда по гладкой и пушистой равнине. Или мне так показалось. Я думал, что это стекло заберет меня в свой молекулярный и прозрачный мир, все мои части тела и каждую клеточку рёбер. Нет, все же мне показалось. -Бежишь? Торопишься? Зря. - говорил странный голос сверху. Монитор, монитор говорил со мной, эти пластиковые каемочки и эти черно-белые помехи. Монитор говорил со мной, монитор, размером с равнину, на которой я живу находился. Это все. *Вы очнулись. Комната. Эта чертова комната. Одна лишь кровать и серые голые стены. В ушах трезвонил тот самый шансон, перед глазами проносился. Кто? Кто-то проносился перед глазами? Я что, был пьян? Нет, только не вчера. Ничегошеньки не припомню. Вдруг что-то шевельнуло мной и я подошел к деревянной двери своей комнаты. Я почесал затылок и открыл дверь в прихожую. "Закрой глаза. Закрой глаза и ты никого не увидишь." - я думал все будет легко, если я никого не увижу. Нет, нужно еще и перестать слышать, чтобы все было куда прекраснее. Не пение птиц, нет, не красивые пейзажи этих серых и непроглядных панельных домов, нет, ничего не поможет моему сердцу. Даже дождь был голубым. И когда я перестал видеть красоту? -Какое сложное прошлое... Так что? будете играть в карты? - говорил один из карточников. -Нет. - твердо выронил я и.. -Всего лишь выход из игры и мы обеспечим вам то, о чем вы можете мечтать! -С чего бы вы знали, о чем я могу мечтать. - я не смотрел на них. Они так надоели мне; стоит задержаться в комнате - сразу появляются. Ну, как это, комната? прихожая. Им плевать, главное, что все двери закрыты. Если между комнатами открыта дверь, то они странным образом не хотят ни с кем играть. Ну и как из игры выйти, чтобы с ними засесть? -Хочешь попробовать? -..Позже. -Зря.. Позже не будет шанса. -Позже. Растворились. Из комнаты госпожи доносились крики. Я подергал ручку. Заперто. Видимо, одну из слуг лупит. А может она выкалывает им глаза? Я накинул темное пальто, застегнул пуговицы и моментально вылетел из дома. Госпожа отличается особым умом и двенадцатью слугами. Она всегда попрекала меня в моих ошибках и оплошностях, била по затылку и всячески обзывала, да так, что иногда мне казалось, что меня зовут именно так, как она часто говорила. Да, было тяжело, но она меня любила. А сейчас... Уже, я думаю, нет. Как бы она не старалась показывать свою любовь, ее нет. Это фальшивка. И то, что маму подменили я давно понял, так как просто знаю, что это не она. Ее поведение, вкусы, взгляды, слова, речь, внешность, всё, всё изменилось. В другую сторону, ни в лучшую, ни в худшую. Вокруг неё всегда сидят двенадцать слуг, сама она восседает на высоком стуле в огромном пышном бардовом платье до самого пола, на её голове огромная красная шляпа, черная шаль сверху которой закрывала ее лицо. Различные детали, кружева украшают ее одежду и слуг, которые полностью одеты в чёрное. Раньше этих слуг не было. А все это случилось после болезни мамы. Или, можно сказать, её пропажи. А ведь она знала много и обо всем. Однажды у неё посыпались зубы. Она потеряла весь верхний ряд. Тогда мне был лишь год. И тогда она поняла, почему это вдруг произошло и что с этим делать. Мама была верна лишь одному - своей смекалке. И тогда она просто нагрела зубы в тарелке на плите и вставила себе и мне в челюсти. Я почти не помню дальнейших действий, но в моей памяти навсегда остались эти безумные, наполненные отчаянием и пустыми надеждами глаза мамы. В свой один год от роду. Её зрачки были похожи на косточку в стейке говядины, такие же маленькие. Но она совала мне в десны мои маленькие гнилые зубы, которые, казалось, были обожжены, их корешок напоминал обгоревшую сигарету. После я помню то, что в моей памяти не осталось не единого хорошего момента из жизни с мамой. Я помню госпожу. Уже несколько лет я живу под её опекой. Я помню, как мы впервые встретились в этой серой, немного мрачной комнате, в которой не было окон и светилась лишь одна маленькая люстра, поодаль от головы госпожи, сидящей почти у потолка. На завтрак ей до сих пор носят мясо, в обед мясной суп, а на ужин она запивала обычный кусок малинового торта и запивала чем-то соленым. Она давала попробовать, чтобы не возникало вопросов. Но болезнь мамы я тоже помню, хоть и размыто. Она улыбалась. Всегда. Она говорила мне: "Не открывай дверь, если не знаешь, что за ней". Госпожа иногда говорит такое. И мама всегда держала меня за руку, трогала глаза и зубы, проверяя, все ли на своем месте. Однажды я спросил госпожу про комнату с людьми, играющими в карты. На что она мне ответила: "Помнишь книгу, что ты не дочитал?" - от чего я сильно удивился. Потому что госпожа никогда не заходила в мою комнату, а слуги были слепы. "Да", - "Тогда дочитай". "Долина", - крутилось у меня в голове последнее время. Чаще всего я стал пропадать на работе, что вызывало у госпожи непреодолимую любознательность. Рвет и мечет своим мнимым присутствием. Я чувствую её надзор даже на работе, в совершенно другом доме, абсолютно другой квартире, при том, что я смотрю на лица.. Нет, на рожи других "людей", я чувствую, что она следит. И я, наконец, решил открыть эту книгу. Наверное, это была моя самая глупая ошибка. Почему-то, последняя строка была именно такая, какую я сейчас держу в голове. "Долина, в которой держались крики тишины, в которой был бесконечный тёмный небосвод и земля, которая была исчерчена белыми бугристыми полосами, открытая, сплошная равнина, Долина, которая была закончена последним кусочком плоти, последним героем, который с треском провалился, который остался в проигрыше против всего мира, героем, которого можно было смело назвать сумасшедшим." Но это ничего мне не дало. Я старался понять это предложение, иначе госпожу я точно не пойму. Увы. Пришлось искать другой источник информации. Книга-разбор? То есть, книга, которая рассказывает о более ясном содержании другой. Путеводитель по Диким Землям. И все-таки одно я понял точно: персонаж один против всех. То есть возомнивший себя спасителем. Шизофреник? Я немного читал об этом расстройстве личности, но не смогу с уверенностью сказать, что именно об этом идет речь. "А что если я нездоров?" - я не хочу об этом думать. Я здоровый нормальный человек, работаю, живу, как все, нормально думаю, разговариваю, почему я вообще думаю о таких вещах? Долина, "которая была закончена", еще существует, если край земли еще очень низко от травы другого мира. Глубокий вдох. -Как же я люблю забивать голову ерундой.. -Что ты говоришь? - Зейф уже что-то быстро набирал на клавиатуре. Кажется, он пишет кому-то письмо. Надеюсь, сегодня никаких заказов. А Зейф крутой парень. интересно, купит ли он себе когда-нибудь парик, или ему и так нравится? Я замер. В груди резко заныло. Вчера вечером я ехал в машине. Зейф дотащил меня до моей постели, если я очнулся именно в ней? Или может я что-то снова забыл? Понемногу уже начинаю приходить в себя, будто после запоя. Ой, он смотрит на меня. Я отвернулся. Снова смс от "мамы". -Думаете о том, как вам закончить этот день, или как покончить с этим всем? - улыбается Зейф. -Не вздумайте даже. -Не часто встретишь настолько откровенное лицо. Вы, кажется, в шоке? -Вполне вероятно. А что было вчера вечером? -Мы попрощались и вы ушли домой. -Я уснул. Зейф отвернулся. -Не скрывайте. -Ты отрубился, а когда я остановил машину у твоего подъезда, за тобой кто-то пришел. Он отвел тебя в дом. Отнёс. Нервный смешок пробежался по стенам и затих. -Кто? -Я не помню. - Зейф опустил голову на клавиши и продолжил набирать буквы. "Ложь, сплошная ложь." - я думал и удалил сообщение от госпожи. В дверь офиса постучали. Зейф не обратил внимание на это и продолжал работать. Я повернул голову. Снова стук. "Не открывай дверь, если не знаешь, что там", - пришло новое смс от госпожи. -Да тьфу! - разозлился я и с шумом встал со стула. Зейф оглянулся на меня. Я подошёл к двери и дёрнул за ручку. Передо мной стоял Простите. На его башке был цилиндр. -Нашел-таки, - сказал я и жестом пригласил в офис. Он вошёл. -Я был рад, когда наконец вытряс весь свой шкаф. Здравствуй, - обратился он к Зейфу, тот кивнул, -Так что решил прийти к тебе на работу от скуки, сразу после того, как разобрал хлам в комнате. -Будешь работать? -Обойдусь. Посижу тут, с вами, понаблюдаю. - Простите присел на небольшой диванчик, покрытый темной искусственной кожей. -А вы не думали, что кто-то будет против? - развернулся к нему Зейф со своим почти спокойным видом. -А какая мне чертова разница, кто будет против? Будто я буду ваши компьютеры взламывать и рвать эти ваши бумажки с чернилами. Прошлый век. - "джентльмен" закинул ногу на ногу и, прислонившись к спинке, подложил под голову обе свои лапы. -В городе мало у кого есть интернет. - сказал я и направился в комнату выдачи писем. Вчера оно мимолетом оказалось на столе. Я этого не заметил. Закинув письмо в сумку, я вышел из комнаты и заметил в коридоре Простите. Он стучал ногой по двери нашего с Зейфом кабинета. Я подошел и щелкнул по его шляпе пальцами, на что он прекрасно среагировал: нога успокоилась, а руки схватились за черный цилиндр. Он яростно посмотрел на меня, подняв голову, но затем успокоился. Я пошел на выход, он за мной. Снова молчание. Шум машин и небольшое дуновение в лицо со встречки. Мы шли мимо редких высоких серых и мрачных панелек. Одни хрущёвки. Тянущий туман, облачное небо. Зрачки Простите так и не расширились. Дверь. Уже пришли? Звонок в дверь. -Кто? - грозный голос прозвучал из-за двери. -Ксили. -Ну проходи. - нам открыл человекоподобный, как Простите, "человек", но его голова была собачьей. Абсолютно собачьей, темной с небольшими коричневыми крапинками. Он весь был в черных монашеских одеждах, а на его шее висел христианский крест. Это мой старый добрый друг, сосед Адеодат, бывший священник в местной подпольной церквушке. Они поклонялись Богу, пока не узрели Великую Поломку Системы и не убедились, что Бога нет, но этот старик всё ещё верен своей вере. -Вам письмо, держите. - я протянул ему письмо, которое он с силой выхватил из моих рук и разорвал когтями одну сторону. Его глаза бегло прошлись по тексту и он раскромсал его кусочки, после чего засунул под ковер прихожей. -Пить хотите? Предлагаю только чай. Сейчас у меня ничего нет. - он презрительно посмотрел на Простите и снова поменял объект наблюдения на Ксили. -Ну, если вы предлагаете. - ответил я и махнул рукой Простите, чтобы он пошел со мной. Но тот помотал головой. Простите прислонился спиной к коридорной стене, тяжело выдохнув. Его глаза опустились на ботинки и истерично бегали по закрытой квартирной двери. Тишина.. Голова недокота поднялась любоваться на подъездное окно. Лицо закрылось шляпой. Глухой стук. ПРостите наклонился, чтобы поднять цилиндр, и почуял чужое присутствие. -Сла-авный, сла-авный друг. - насмешливо пролился чужой голос. Простите моментально отскочил от лестницы, по которой поднимался пышный силуэт. Темный. Кровавый. -Добрый день, ошиблись кем? - поправил на себе цилиндр черныш и постепенно начал подниматься на следующий этаж. -Вуаль. Черная вуаль, что в прозе Маярана. - повторялся Простите и встал на ступени. -Нет-нет, я не ошиблась. Я тщательно следила за вами, Простите, и не могу допустить вашего вмешательства в жизнь Ксили. - улыбалась женщина, глаза которой прятались за темной тканью, а улыбка насмешливо сидела на лице. -Не опасайся, я не обижу, только есть одна вещица, способная рассердиться на тебя, - журчащее хихиканье. -Слишком рано не начинай. Иначе Мир заберет у тебя второе легкое. Простите явно недоумевал. -Ах, да, Великая Поломка. Я уже и забыл. - оживленно улыбнулся тот и стал спокойно спускаться к квартире. -Мисс, кем бы вы не были, запомните одну вещь, - любое чудовище - испорченный зайчик. Дама в черно-красном выронила смех и приставила руку с губам. -Ха-ха! - тянула она. -Хочешь казаться особенным? Жаль, что ты многое не знаешь. -Я помню, что говорил мне Мир. -Он что, сразу после Поломки, пока ты, совсем ещё беспамятный, лежал в своей теплой постельке? Ха! Ха.. - пыталась успокоить свою циничность дама с вуалью. -Поглядите-ка, у кого это голова пухнет от волны воспоминаний? Не сопротивляйся, у тебя одна цель. Женщина скрылась за лестницей. Простите стоял ошарашенный случившимся и вылупился в подъездное окно. "Курительная трубка, где моя курительная трубка?" - подумал он и порыскал по карманам своего пиджака. Простите достал старую отшлифованную трубку и другой рукой продолжил искать коробочку табака, но ничего не нашел. -Присаживайся, отрок мой, - говорил старый пёс, теребя крест, висящий на его шее. Он искал по кухонным полкам пакетики чая и собирал с тумб чаинки. Пока на улице был какой-то галдёж, Адеодат разогревал воду в блестящем чайнике. -Вам прочесть письмо, или вы сами? - спросил я, сев на стул у стола с белой скатертью, местами запачканной воском, и снял цилиндр, закинув на подоконник рядом с иконами. Помещение отличалось запахом церкви: странные топящиеся свечи на полках в алюминиевых блюдцах совсем небольшого размера. Вдоль стен на этих же ярусах были расположены иконы святых, выглядевших по-звериному. Больше похоже на демонических сущностей. Всё это для меня не имело никакой связи с Богом. -Не нужно, я хочу сказать тебе о том, чтобы ты не расхаживал с этим нечестивым чёртом. - старик присел напротив меня и снова схватился за эмблему на своей шее. -А что с ним не так? Нет, я понимаю, что у него может быть тёмное прошлое, как и настоящее, но почему вы говорите мне об этом? -От него веет гарью и железом. Такие личности просто так за другими не бегают. - человекообразный пёс-верующий приподнялся и взял со стола заварочный чайник. -Может вы и правы. -Я уверен. - Адеодат насыпал в него чаинки из своей ладони и снова расслабился на стуле. Я вздохнул и с шумом положил письмо на стол, старик взял его в свои мохнатые руки и прочел отправителя. -Это какая-то шутка, да? -А что? -Написано "от твоего друга". -У тебя есть друзья кроме меня и Эвеста? - я крайне удивился, ведь у этого зверя был не особо приятный характер, и с многими ему просто не удается наладить отношения. -Я все-таки работал священником, почему нет? У всех что-то на уме. Кто-то назовет меня своим другом, кто-то врагом, а кто-то просто сквернословит. Анти-фанаты, по-молодежному. - Адеодат развернул бумагу и потянул руку к подоконнику, где скраю лежали старые газеты и другие письма. На них находились совсем крохотные очки, отливающие серебряным светом, как посуда. Почему я предлагаю прочесть письма слепым, когда сам слеп на один глаз? Ответ прост: я хоть что-то вижу, поэтому это предложение стало частью меня, моей работы и являлось фактической обязанностью. Я привык. Мне несложно. Но на груди лежит неподъемный камень; я понимаю, что всё это зря. Они кивают, благодарят, но в большинстве случаев молчат и закрывают дверь, даже не взяв посылку. Попадаются сумасшедшие, странные, губящие. Подстать окружающей среде и обстановке. Это очень угнетает, настроение ухудшается, а городские соседи становятся менее дружелюбными. Адеодат что-то бубнил себе под нос, пока вчитывался в текст письма. Выражение лица, морды, изменилось на нападающий оскал. Он потихоньку начинал рычать, с каждой строчкой его злоба выражалась все яснее. Пёс отбросил в сторону бумагу. -Чертов мудак! Я разорву его на клочья, оторву каждую часть тела, которая у него осталась! - вопил священник в отставке, но мне стало интересно, кто это мог быть, если Адеодат так вспылил. Обычно он может держать себя в руках. -Чего вылупился? - огрызнулся он на меня, но как только я спокойно опустил глаза на скатерть, испачканную остатками воска, он очухался и продолжил. -Это Клефор, помнишь его? - оскал исчезал, старик заметно успокаивался. Пёс поставил на стол сервизные чашки, предварительно достав их из ящика над остальными тумбами. О да, я прекрасно помню Клефора. Жалкий юристишка. Мы встретились на улице, когда я шел домой вместе с Зейфом. Это был мой четвертый рабочий день. Мы славно отдохнули и чуть выпили, боже,как же давно я не пил. Зейф тогда был более открытым, но таким же загадочным и скрытным (временами), нежели сейчас. В тот день он принес компании богатых союзников, знаменитую тогда организацию "Ерь", начальнику которой он понравился. Зейф провел прекрасный маркетинг тому главе и ему понравилась наша почта. В городе была только наша. А "Ерь" занималась изготовлением всего самого необходимого и так, на праздник какой, - бытовых приборов, химических средств и прочих безделушек, по типу ёлочных игрушек и противных мне духов. Так что доставлять некоторые товары на заказ было практически некому. Личные почтальоны организации, а их было всего три человека, не справлялись с нагрузкой на десять человек с разных концов города. У нас компания была побольше на тот момент, где-то 15 человек, но я не могу вспомнить точное число. В городе много инвалидов, дойти до центра города от его окраин самостоятельно им было трудно. Поэтому мы смогли стать надежными партнерами "Ерю". Именно тогда, когда мы уже ковыляли домой, мы встретили Клефора, одного из работников "Еря", а он являлся ответственным за договора и за заказы. Он орал на всю улицу на Адеодата. -Когда же ты уже выслушаешь меня? Я снесу твою церковь к чертовой кобыле! Продай хоть одну икону! -Такие как ты будут наказаны за такие задумки, урод неблагодарный! Дошло до рукоприкладства. Зейф поставил меня у фонарного столба, который я с любовью обнимал, а сам пошел к ним. Он летящей ладонью легко, но со звуком, ударил Клефора по затылку и что-то сказал, чего я уж точно не расслышал. Адеодат снова заговорил. -Он предлагает святые мощи за мои органы. -Молит? - я усмехнулся. Конечно, я не раз пересекался с Клефором, который постоянно топтался под соседской дверью. А когда Адеодат переехал, то часто спрашивал меня о его местоположении. Противный, надменный лис. Рыжий. По видимому отдал всё самое хорошее и у него ничего не осталось, кроме дара убеждения. Или провокации. Но зачем ему нужен священник и его органы? Наверняка в этом виновато их общее прошлое. -Он "уважительно просит посетить его больницу", - процитировал старик слова из письма и, сняв очки, аккуратно положил их на место. Стук в дверь. -Что ж, - понял я, -Мне пора. -Я тебя предупреждал. Кивок. Я встал, напялил свой цилиндр и бегло оглядел кухню ещё раз. Когда я вышел в коридор, мне в нос ударил запах дыма, непонятной гари и железа. "Он прав", - подумал я и взглянул на Простите. Он находился в том же положении, в котором я видел его перед тем, как зашел в квартиру друга. Странно, что Клефор потихоньку перебрался на самого священника. Хотя что может быть странного? Мстит. Теперь церковь так просто не отдать. Она принадлежит другой компании. Черт с ней. Котяра не хотел смотреть на меня. -Хэй. Простите мыкнул и поднял глаза. -Чего такой отрешенный? Мотание головой означало "Ничего". -Может лучше скажешь мне, пока не поздно? -Я тебе больше скажу - еще слишком рано. Мы вышли из дома и направились в Офис. Чувство слежки не успокаивало меня. -Ну как? - спросил, отвернувшись от монитора Зейф. -Что? - я взглянул на недокота, стоявшим у белой стены в кабинете, а затем на коллегу. -Вы отнесли письмо? -Да, а что вы спрашиваете? -Шутите? Нам пришла крупная посылка, мне одному не дотащить. - он не изменял обычного тона голоса. Вздох. Я сел в свое кресло и положил голову в ладони, опершись локтями на стол. Кто-то снял с меня цилиндр и стал ерошить волосы. -Загоны какие-то? - пафосно спрашивал Простите и всматривался в меня ожидающими крови и мяса глазами. Он что, заботится? И что на него нашло? Утром молчал, сейчас поддерживает, а вечером что? Познакомится с моей мамой? -Нет, - кратко ответил я и теперь обратился к Зейфу. - Куда нести посылку? - Простите убрал лапу и отошел к стене, встав близ дивана. -Недалеко. В коробке огромная ваза. А внутри какие то пакеты. (пазлы) -Проверяли? -Нет. Не стоит этого делать, чую что-то неладное. - его лицо молчало. -Когда купишь парик? - я улыбнулся, но в ответ получил лишь смиренные глаза и недовольную усмешку. -Пойдёмте, посылка сама себя не донесет. - "ангелок" похлопал по столу пальцами и, отъехав от стола, встал на ноги. Простите вышел и даже не возмущался. Странная ситуация, все какие-то не такие. Я задумался и не успел придти в себя, как уже стоял перед дверью в конвеер. Справа стояла высокая картонная коррбка, завернутая в прозпачный скотч с печатью нашей почты. Синяя такая. ... Всё.