Top or Bottom?

Чимин сказал: «Все в большом спорте бреют ноги. И не только их, надо сказать. Почти каждый боксёр гладенький, как попка младенца», и Тэхён за это хотел его прибить. Потому что слова Чимина — семя сомнений в его уже готовой к взращиванию плодов почве. Если после нескольких минут, проведённых с Чонгуком, он понял, что в следующий раз будет готов сделать решающий шаг, то теперь он был в этом вовсе не уверен. При неосторожном шаге — слишком широком, быстром или резком, можно и оступиться, прилично при этом пострадав. Однажды Тэхёну зашивали бровь, потому что он шлёпнул по заднице квотербека. Это было не самое лучшее его воспоминание в папке «портфолио подкатов», лучше только засосать в ночном клубе очень классного парня, а потом, под тусклым светом лампы в вип-комнате, понять, что между ног у этого «парня» вагина, и вообще-Тэхён-ты-проебался-это-бодибилдерша. Короче говоря, Тэхён не хотел получить по щам — они ему ещё дороги. Он, конечно, не знает, насколько силён удар у боксёра, но пока ему как-то и не особо хотелось это выяснять. И если уже сегодня Тэхён думал по-тихому, скромненько так Чонгука облапать в раздевалке, то теперь он думал, что эта идея — полный провал, и он не хочет сотрясение мозга. Поэтому Тэхён решил сменить тактику и для начала прощупать почву, прежде чем что-то всаживать в неё.

***

— Ой, да ладно тебе, Юнги тоже спортсмен, тоже выбритый, я же как-то понял, что он гей, — пробубнил Чимин, пока они мыли руки в туалете. И если все считали, что только девчонки сплетничают в сортире, то Тэхён был готов их в этом разубедить — не только. — Конечно, ты догадался, — Тэхён фыркнул и засунул руки в сушилку, что тут же обдала пальцы тёплым воздухом. — Ещё бы ты не догадался, когда он тебе язык по гланды в рот засунул. — Это формальности, — Чимин закатил глаза. — Вот, глядя на Юнги, ты бы когда-нибудь подумал, что он баскетболист? — С его-то ростом… — Вот. А что он снизу? — С его-то характером… — Тэхён остановился и сделал большие глаза. — Чего?! Ты сверху?! — Ну да, а что в этом такого? Если я не баскетболист, это ещё не значит, что я не умею ровно целиться… — Даже ты сверху, а я нет! — это получилось чуть-чуть громче, чем ожидал Тэхён, потому что парень, вышедший из кабинки, косо на него посмотрел. Тэхён продолжил тише: — Какого хера вообще? Как ты… — он обвёл его смазливую внешность рукой, — можешь быть активом? — Я, конечно, ни на что не намекаю, но никто не виноват, что у тебя такие завышенные стандарты… Сложно найти мускулистого мужика, который согласится тебе жопу подставить, не находишь? — В порно дофига качков-пассивов, — теперь настала очередь Тэхёна закатывать глаза. — В порно и рвотного рефлекса ни у кого не существует, но это не значит, что в жизни все член глоткой сжимают. Тэхён не нашёлся с ответом — аргумент Чимина был довольно весомым. — Я просто попробую дотронуться до него, и если он не отреагирует так, как все гетеро, то… — Тэхён облизнул губы, и этого было достаточно, чтобы расшифровать его загадочное «то».

***

— Привет, силач, — Тэхён подкрался к нему из-за угла, и Чонгук тут же прекратил быструю вереницу отжиманий. — Привет, — Чонгук улыбнулся и продолжил сжимать и разжимать руки в локтях, быстро то отстраняясь от пола, то касаясь его грудью. Тэхён залип. Парень был натянут, как струна. Его мышцы на руках красиво ходили под кожей, из-за чего Киму пришлось подавлять рвущийся наружу стон. Быть таким охуенным незаконно. За такую внешность стоило платить налоги, чтобы таким красавчикам было неповадно, и они не думали, что могут так просто останавливать сердца других ни в чем не повинных людей. — Тебе слишком легко, — Тэхён критично покачал головой, чуть ли не цокая. Внезапно к нему пришла гениальная идея. Этот поступок мог стать либо точкой, либо точкой с запятой, и Тэхён очень надеялся на второе, когда спросил: — Вот, скажем, будет ли тебе также легко с весом? — и замер тут же, пока внутренний гей нервно кусал ногти. Чонгук приподнял голову, дёрнув ей так, чтобы чуть влажная от пота чёлка не лезла в глаза. Его щёки пестрели алым, но было неясно, по какой причине: от присутствия ли Тэхёна, или от того, что его тело разогрелось после активных действий. — Запросто. Какой вес? Тэхён сделал задумчивый вид, постукивая указательным пальцем по губе. — Скажем, килограмм шестьдесят слабо будет? Чонгук улыбнулся. Кидать ему вызов всё равно, что дразнить быка красной тряпкой. — Неа. Давай сюда свой вес, — он широко улыбнулся, но потом глянул на Тэхёна слегка неуверенно. — А ты сможешь поднять шестьдесят килограмм? — О, не волнуйся насчет этого, — махнув рукой, Тэхён ступил ближе к Чонгуку, начав наклоняться. Ему было очень жаль, что в этот момент у него не было в руках камеры, чтобы запечатлеть удивлённое лицо Чонгука, когда он начал ложиться на него. Тело парня было твердое, как камень. Он стоял в планке уже довольно долго, и Ким мог поспорить, что парень был способен продержаться в ней намного больше получаса; не то, что он, сдыхающий после двух минут. По ощущениям Тэхён прилёг на доску, не иначе. Чонгук издал тихое «ох», когда Тэхён завозился, устраиваясь получше, будто прилёг на парня так, чисто для того, чтобы перекурнуть. — Какой ты твёрдый, — просипел он ему на ухо и, наконец идеально вписавшись пахом в разрез чужих ягодиц, удовлетворённо выдохнул. Его руки сцепились на груди Чонгука, и он мог почувствовать под ладонью, как сердце того быстро-быстро билось. Две девушки в ярких леггинсах, что прошли мимо их укромного угла, захихикали и начали шептаться. Тэхён, зная, что Чонгук не видит, подмигнул им. Это было превосходно. Будто инь и ян сошлись, так идеально они подходили друг другу. Лежать поверх парня было замечательно. Чувствовать твёрдость и жар под своим телом, ощущать, как здорово будет таранить чужой зад, толкаясь в него отбойным поршнем. А ещё чувствовать мускусный запах с едва уловимым ароматом кожи прямо под носом, которым Тэхён касался самым кончиком шеи Чонгука, сводило с ума, вызывало дурман, как лёгкая марихуана. Из-за всех этих факторов Тэхён не смог не вообразить в этот момент, как Чонгук стонет под ним… Ему и правда было интересно узнать. Было ли это громко или тихо? А с каким звуком он кончал? Будет ли он разговаривать, говоря этим своим тонким голосом «глубже» или «сильнее»? Тэхён зажмурился и постарался сделать так, чтобы его член не встал. Чонгук бы точно почувствовал, как ему в ягодицы упёрлось нечто твёрдое. — Что, тяжело? Почему не отжимаешься? — подключая диафрагму, чтобы голос звучал ещё глубже, чем есть на самом деле, спросил Тэхён. Чонгук кашлянул. Можно было видеть, как его молочная кожа на затылке покрылась мурашками. Внутренний гей почувствовал себя так, будто несколько раз подряд забил трёхочковый, словно получил карт-бланш, словно враги подняли белый флаг, потому что Чонгук реагировал даже лучше, чем нужно. — А… тебе удобно? — голос Чонгука был совсем слабым, но Тэхён всё равно мог почувствовать его грудью. Он широко улыбнулся, и это напоминало не то улыбку Джокера, не то Чеширского кота. Было ли ему удобно? О, да ему так чудесно не было даже в номере-люкс, как сверху на Чонгуке. — Да, мне удобно, можешь начинать. И Чонгук начал. От постоянных спусков и падений, вверх-вниз, как на американских горках, у Тэхёна закружилась голова. Хотя может это просто был эффект Чонгука. Ведь он такой невозможно обворожительный, ласковый, такой податливый мальчик. Но, конечно, человек всё ещё остаётся человеком — в конце концов силы Чонгука закончились. Однако вместо того, чтобы признать свою усталость, он сказал: — Я пить хочу. Тэхён усмехнулся, последний раз уткнулся носом в чужой затылок, незаметно понюхав, потому что пахло реально здоровски, и начал вставать. А потом, как истинный джентльмен, подал Чонгуку руку. Тот посмотрел на неё, как на нечто инородное, перевёл взгляд на ласково улыбающегося Тэхёна и, сглатывая, вложил свои пальцы в другие. — Ты научишь меня, как правильно делать присед? — чтобы не потерять контакт, зацепился сразу к Чонгуку Тэхён, пока другой жадно пил воду. «И кто придумал эти бутылки-непроливайки?» — сетовал Ким, ведь ему очень хотелось посмотреть, как по чужому подбородку, стекая вниз, до самого ворота футболки, бежит пронырливая капелька воды. Его взгляд, должно быть, был слишком хищным: стоило Чонгуку обратить на него внимание, как он тут же опустил голову вниз, и уши его при этом очень миленько так покраснели. — Конечно. Хотя я думаю, что стоит больше внимания уделить брюшному прессу… — Тэхён удивлённо приподнял бровь, а Чонгук, явно робея, стеснительно так добавил, будто девчушка из аниме, признающаяся в чувствах к семпаю: — Ты… мягкий. Тэхён моргнул. Это должно оскорбить его? По крайней мере он не чувствовал себя обиженным — Чонгук после сказанного смотрел так затравленно и испуганно, словно кинул в злую собаку палкой, и теперь та рычала на него. Тэхёну просто было… смешно, поэтому он засмеялся. Звонко, грудно, с хрипотцой. И чтобы Чонгук не чувствовал себя с ним неловко, он забросил руку ему на плечо, качнул головой и спросил: — Ну ты же поможешь мне стать твёрдым? — а после заглянул растерянно моргающему парню в глаза, которые тот упорно старался спрятать. Подтекст был очевиден, и шея Чонгука покрылась розовыми пятнами; весь он начал смахивать на очень спелый помидор. А Тэхён и рад его смущать, ведь в этом, в характере, была сила его превосходства. Может, из этого что-то и выйдет, ведь при виде прелестных алых щёчек Чонгука и его чёрных глаз-бусинок у Тэхёна что-то ёкало внутри.