За завесой тайны

Я задержала дыхание почти на час. Кто вообще на такое способен? Хотя, Скотт со Стайлзом сказали, что тоже задерживали дыхание, но тогда они умерли. Поэтому вопрос о том, кто я такая, остаётся открытым. Мы спросили у Дитона, но он тоже не в курсе. Не знаю, почему его все считают умным, потому что он не знает, почему Макс неполноценный оборотень и почему я в списке смертников. Лидия пыталась узнать второй ключ к списку, но мы просто все выходные просидели в доме у озера и ничего нового не узнали. Не понимаю, как мы можем спокойно продолжать ходить в школу, если происходит такое? Меня чуть не убили. А ещё мне стоит посвятить отдельную страницу в книге рекордов, потому что я не дышала почти час. Я не могу забыть про список смертников, потому что все про него напоминают. Серьёзно, сегодня на экономике тренер начал говорить об экономическом неравенстве. В пример он привёл спорт, но у меня было своё мнение. Список смертников тоже подвергся экономическому неравенству. Почему кто-то стоит двадцать пять миллионов (Скотт), а кто-то двести пятьдесят тысяч (почти все)? Я рада, что за меня дают все пятнадцать миллионов долларов, но лучше бы моего имени вообще там не было. — Знаешь, Стилински, если бы я мог ставить тебе оценки за то, как сильно ты меня раздражаешь, ты был бы отличником, — сказал тренер, когда заметил, что Стайлз рассматривает фотографии жертв из списка. — Спасибо, тренер. — Убери-ка фотографии, — спокойно сказал учитель, а потом, когда Стайлз взял его клюшку, закричал: — Стилински! Стайлз продолжал рассматривать палку от клюшку. Он снял с неё белую штучку и посмотрел на фотографию. Стилински всё-таки отпустил клюшку и сказал Скотту что-то про игрока в лакросс. — Убийца это кто-то из команды, — понял МакКолл. Сегодня на игре кого-то убьют? Но там же будет Макс и Айзек. И Лиам, и Скотт, и Кира. Будут все! На перемене я решила найти Макса, который был около шкафчика. Я рассказала ему о новом открытии Стайлза и запретила идти на игру, потому что его могут убить. Но брат со мной не согласился. Он решил, что там будет много людей и что никто не сможет убить человека при таком большом количестве свидетелей. — Ты идёшь на игру? — спросил Макс. — После того, как мне чуть не прилетел мяч в голову? Нет, спасибо. Макс непонимающе на меня посмотрел, но я отмахнулась и не стала объяснять ситуацию с мячом. Поверить не могу, что после того раза Киру действительно взяли в команду. Она, кстати, немного расстроилась, что я не иду на её первую игру. Но мне удалось убедить девушку в том, что так для меня будет безопаснее. Ведь я тоже в списке. Вдруг, этот игрок в лакросс кинет мяч в меня. Ничего нельзя отрицать. Он, наверное, злится, что я до сих пор жива. Тренер тогда кинул в меня мяч за то, что потерял десять баксов, а тут целых пятнадцать миллионов. Я вернулась домой сразу после уроков и припарковала машину. Когда я захлопнула дверь, то почувствовала острую боль на затылке, а потом темнота.

***

Кажется, кто-то меня похитил. Голова до сих пор болит, спасибо, мистер придурок. Нельзя было использовать что-то менее болезненное? Я оказалась в маленькой комнате, прикованная цепями к столбу. Рядом со мной находился парень, который тоже пострадал. — Сможешь выбраться? — спросил незнакомец. — Конечно, я же мастер по распутыванию цепей. Недавно получила награду за это. Знаешь, некоторые играют в лакросс, а я рву цепи. — Смешно, — сказал парень без тени улыбки. — Я Тай. — Эшли. Ты тоже в списке? — Каком? — Список смертников, то есть сверхъестественных существ в Бейкон Хиллс. За нас дают немаленькую сумму денег. Ну, за наше убийство, поэтому я думаю, что нас просто решили здесь убить. — Они уже начали, — сказал Тай. — Что? Они просто приковали нас цепями. Если они хотели, чтобы мы умерли от обезвоживания, то не на тех наткнулись. За два дня мы не умрем, но нас смогут найти. — Нет, в комнату проникает аконит. — Аконит? — спросила я. Чего я ещё не знаю? — Да, он способен отравить или убить оборотня. — А человека? — Не знаю. Не думаю, что на человека он сможет влиять так же быстро, как на оборотня, но я бы на их месте не стал рисковать. — Долго мы тут сидим? — спросила я. — Больше часа точно. — Ты видел, кто это сделал? — Нет. — Ты в порядке? — Тай выглядел не очень. Видимо, этот аконит действительно смертелен. Стоит мне задержать дыхание. Как я это делала? Так, вдох и ждём. — Нет, — прошептал новый знакомый. — Разве ты не можешь позвать кого-нибудь. Порычать? Нет? Скотт говорил, что Макс будет слышать его вой, потому что он член стаи. И МакКолл тоже сможет услышать брата. Хотя, тот ещё ни разу не рычал. Кстати, о воздухе. Это не так просто, как кажется. Может, работает только в воде? Пробуем ещё раз. Вдох и ждём. — Я омега, у меня нет стаи, — сказал парень. Не знала, что так бывает. — А у тебя? — Я не оборотень. — А кто ты? — Если бы я знала, — прошептала я и поняла, что когда разговариваю воздух использую меньше. Может, мне начать болтать без остановки? Но о чём? Придумала. Надеюсь, этот парень не будет против. — Слушай, я могу задерживать дыхание на долгое время, но мне нельзя молчать. Ты не против, если я буду петь? Это самый оптимальный вариант. — Давай, может, так хоть один из нас выживет. Надеюсь, ты хорошо поёшь, — сказал Тай. Он боится. Мне тоже страшно, но я цепляюсь за эту маленькую возможность задержать дыхание в надежде, что меня найдут. Я начала петь, пытаясь успокоить Тая. Мне понадобилось время, чтобы понять, что пою я не какую-нибудь известную мне песню, а мамину. На этом странном непонятном языке, используя свой второй голос. Я пою колыбельную, под звуки которой Тай успокаивается и засыпает уже навсегда. Мне бы стоило закончить, но я не могу остановиться. Когда пою, то мне не нужен воздух, а это означает, что аконит на меня влиять не будет. Что за убийцы-неудачники? Они уже второй раз используют то, что на мне не действует. Они, наверное, видят меня и думают, что я самый слабый человек на планете, но потом им открывается правда, и они недоумевают, как это я могу не дышать так долго. Я и сама ещё не поняла этого. Мне нельзя оставаться здесь надолго. Надеюсь, кто-нибудь заметит, что меня нет, и начнёт искать. Чёрт, они же все на игре, на которой меня не будет, потому что я уже сказала об этом. Папа на работе, а мама может подумать, что я на игре. Ей я ничего не говорила. Вот так и пропадают люди. Значит, надеяться на то, что меня спасёт стая Скотта, не выход. Кто остаётся? Дерек! И Питер. Точно. Они не должны быть заняты, наверное. Я вспомнила, что всех нас пытаются убить из-за денег Питера. Было бы здорово, если бы он пришёл и начал говорить, чтобы мы все старались оставаться живыми, потому что иначе его деньги никогда к нему не вернутся. Пока я думала об этом, то уже и забыла про песню. Слова сами лились из меня. Я была уверена, что это были те же самые слова, которые пела мама. Мне кажется, я даже начала понимать смысл. Песня была о большом расстоянии между любимыми, и как парень проходит сквозь огонь и воду ради того, чтобы быть рядом с девушкой, потому что он одержим ею. И откуда я знаю это? Ведь ни одного слова не могу перевести. Дверь резко открылась, и я перестала петь, повернув голову. Я ожидала увидеть своего похитителя, который, наверное, думает, что мы с Таем умерли. Жаль, но мёртвый здесь только Тай. Боже, со мной в одной комнате мёртвый человек. Спасите, помогите. Слишком много трупов в моей жизни. — Питер? — удивилась я, когда разглядела человека в дверях. Он сломал замок и помог выбраться из цепей. Когда мы вышли из комнаты, я наконец вдохнула свежий воздух. Что здесь делает Питер? Это он меня похитил? Нет, это не в его стиле. Или в его? Я совершенно не знаю этого человека, но спасибо ему за то, что помог мне выбраться. — Что ты здесь делаешь? То есть вы, — быстро исправила я, потому что официально мы на ты не переходили. А то, что я думала о нём последние несколько минут, видимо, не считаются. Ведь это было в моей голове. — Я услышал твой голос и пошёл на него. — Что?! — Ты же есть в списке смертников, да? — спросил Питер. — Нет, меня постоянно пытаются убить. Каждый день на протяжении пяти лет, начиная с того дня, когда я связалась с мафией. Конечно, я есть в списке смертников, иначе почему людям пытаться убить меня? Снова. — И кто ты? — Если бы я знала. Единственное, что я умею, – это задерживать дыхание на большой промежуток времени, — призналась я. — И призывать на помощь сверхъестественное. — О чём вы? — Ты не очень внимательно слушаешь. Я оказался здесь не по своей воле. Или ты думаешь, что мне нравятся помогать девочкам-подросткам? Нет. Меня направил в это место твой голос. Ты передала им призыв о помощи. Чего?! Это не может быть правдой. Полный бред. И почему именно Питер? Он об этом и спросил меня. Может, потому что думала о нём. Это бы многое объясняло. Убийцы действительно неудачники. Почему им не дали краткую информацию о каждом человеке из списка? Это бы упростило им жизнь. И мне, потому что я бы выкрала у них информацию о себе. Чёрт. Убийцы. Игрок лакросса. Макс. — Нам срочно надо в школу, — сказала я Питеру. — И почему я должен продолжать помогать тебе? — Потому что мне страшно идти в школу одной. А здесь больше никого нет, кроме трупа в здании. И если он не умеет воскрешаться, то от него мало пользы. — Ты не очень-то переживаешь из-за того парня. Я не переживаю? На самом деле, я в ужасе. Ведь на его месте могла быть я. Он умер у меня на глазах, я слышала его последний вздох, слышала, как медленно билось его сердце, пока не остановилось совсем. Да, может, я и не устраиваю истерику, но это не значит, что я отношусь ко всему спокойно. Человека убили, это ненормально, но я не могу сказать о этом Питеру. — Я не особо хорошо его знала, — ответила я. — Твоё сердцебиение слишком быстрое с того момента, как мы вышли оттуда. Я думаю, что это из-за адреналина, но могу и ошибаться, — сказал Питер и подошёл ко мне, обнюхивая. У оборотней фишка такая? — Хотя, не похоже на то, чтобы ты врала. Ладно, идём. Он это сейчас серьёзно сказал? Ура. Я иду в школу не одна, что исключает вероятность повторного нападения на меня. Или нет. Я ещё не решила. Когда мы пришли в школу, я сразу заметила машину шерифа. Макс... Около раздевалки я заметила Скотта и Айзека и побежала к ним. Питер шёл следом за мной. Когда мы с ним подошли к парням, то они переглянулись. — Меня пытались убить, Питер спас меня, — быстро объяснила я. — Питер тебя спас? — Ты в порядке? — спросил Айзек одновременно с МакКоллом. — Да и да. Меня пытались отравить аконитом, но я задержала дыхание. Снова. Где Макс? — этот вопрос меня интересовал намного больше. — Он в ветлечебнице. Мы узнали, что Вайолет и Гаррет были наёмными убийцами. Парень сбежал, а девушку арестовали, — сказал Скотт. — С Максом всё хорошо? — спросила я, игнорируя знакомое имя. Гаррет и та девушка были на вечеринки. Теперь понятно, откуда он знал меня. Сложно не заметить. Ага. Сложно не заметить, что за меня дают пятнадцать миллионов. — Да. Пострадал только Бретт. — Спасибо, пока, — я уже собралась уходить, но Скотт остановил меня. Ой, да ладно, я не хочу знать, кто такой Бретт. Но я всё же повернулась: — Что? — Эшли, у нас есть вторая часть списка. — Макс в нём? — Нет, но... — А Тай? — перебила я Скотта. — Кто? — Тай. Не знаю фамилию. Парень посмотрел список в телефоне. Тай Дэвис был в нём. Он стоял девятьсот тысяч. Кто-то сегодня разбогатеет. Айзек тоже был в списке, и стоил два миллиона. — Я больше, — думаю, этим не стоит хвастаться, но всё же. У меня нет клыков, когтей и суперсилы, но стою я намного больше. Почему? — Ещё кое-что, — сказал Скотт. — Здесь есть твоя мама. — Что?! — я забрала у Скотта телефон и посмотрела на список. Анна Эрглис 12 Двенадцать миллионов? Это значит, что мама тоже в опасности? Так, надо собраться. Нужно найти Макса, и пойти домой. Я отдала Скотту телефон, пытаясь держать себя в руках, а не биться в истерике. — Ясно, мне надо к Максу. Идём, Питер, — сказала я и пошла выхожу. Мне всё равно, что это звучало грубо и что я резко перешла на ты. — Ты хорошо справляешься со всем этим, — сказал Питер, который шёл рядом. Он меня не бросил, уже хорошо. Айзек пошёл за нами, потому что, видимо, они не доверяют Питеру. Я тоже, но у меня не было вариантов. И он спас меня. Не успела я зайти в ветлечебницу, как встретила разъярённого оборотня. Это, наверное, и есть Бретт. Парень хотел сбежать, но Питер вырубил его одним ударом. — Кажется, у меня есть ещё немного силы оборотня, — сказал он. — Возможно, ее даже больше, чем немного, — ответил ему Дерек. Стайлз заметил, что Бретт ещё дышит, и они с Дитаном присели около него. Доктор разрезал ему грудную клетку, из которой вышел жёлтый пар. Действительно, почему бы и нет? Я подошла к Максу и шёпотом спросила, что происходит. Он сказал, что Бретта отравили аконитом. Так вот, чего я избежала. А аконит вообще действует на меня? На оборотней точно да. Но Дитон сказал, что с ним всё будет в порядке — Вы слышите? Кажется, он что-то говорит, — заметил Стайлз, и Дитон наклонил голову, чтобы его ухо, которое находилось чуть ли не во рту у бедного парня, могло услышать слова, которые можно было легко разобрать. К чему это представление? — Три вещи невозможно спрятать, — наконец сказал Дитон. — Солнце, луну и правду. Это из буддизма. — Сатоми, — сказал Питер, переглядываясь с Дереком. — Какоми? — спросила я. — Это одна из старейших оборотней. Видимо, парень из её стаи, — сказал Дерек. — Круть. Дитон, меня тут убить хотели. Снова. Но всё в порядке, потому что меня спас Питер. — Тебя спас Питер? — спросил бородатый парень. — Почему это всех так удивляет? — наигранно оскорбился Питер. — Действительно. В общем, он сказал, что услышал меня, то есть мой призыв о помощи. Эти новые сведения вам о чём-то говорят? — Призыв о помощи? Какой он был? — спросил Дитон у Питера. — Я услышал её голос и понял, что ей нужна помощь. — Я пела ту колыбельную, мамину, — добавила я и повернулась к Максу. — Кстати, она тоже в списке. — Что? — Эшли, я не могу сказать, кем ты являешься, но, кажется, у меня есть идеи насчёт Макса, — сказал Дитон. — Если ваша мама является сверхъестественным существом, а папа человеком, то укус Скотта поразил только половину твоих клеток, Макс. Возможно, ваша мать, как и Лидия, имеет иммунитет к укусу, который передаётся по наследству. Поэтому другая половина клеток не может подвергаться воздействию укуса. — То есть вы хотите сказать, что Макс наполовину оборотень? — спросил Стайлз. — Именно. Это объясняет отсутствие светящихся глаз и полного обращения, а также умения сдерживать себя во время полнолуния и проходить сквозь пепел рябины. Ты наполовину человек, поэтому всё это на тебя не действует. — Но кто мы с мамой? — Может, стоит спросить у неё, — ответил Айзек на мой вопрос.

***

На следующий день я не пошла в школу, потому что не хотела, чтобы меня снова кто-то попытался убить. Это уже был третий раз, может хватит? Я не поговорила с мамой, потому что боялась услышать от неё то, что она всё знает. Я решила пойти в участок вместе с Лидией и Стилински. Они хотели поговорить с помощником шерифа, потому что он тоже был в списке. Скоро там будет весь Бейкон Хиллс. Пэрриш подумал, что мы пришли к отцу Стайлза, но парень сказал ему правду. В кабинете шерифа мы отдали ему список. — Это список жертв? — спросил он. — Мы называем его список смертников, — ответил Стайлз. — Узнаешь какие-то из этих имен? — Да, вчера шериф просил прогнать меня по базе некоторые из них, но мы ничего не нашли. Стайлз сказал Лидии, чтобы она перевернула лист. Пэрриш увидел своё имя и явно был удивлён. Он тоже не знает, кто он? О, мой сородич, привет. Нам есть, что обсудить. — Ладно, а вот это уже страшно. А что за цифра? — Это цена за тебя, — ответила Лидия. — Я стою пять долларов? — Пять миллионов, — объяснил Стайлз. — Я всего зарабатываю сорок тысяч в год, — сказал Пэрриш и снова посмотрел в список. — Возможно, стоит убить себя. Из меня вырвался смешок, и все посмотрели на меня. Он точно мой потерянный брат. Я об этом же подумала. Можно заключить сделку. Он убивает меня, я убиваю его. Потом просим Питера воскресить нас, отдаём ему половину, и живём дальше. Джордан получит свои пять миллионов, а я свои... пять миллионов? Нет, это сделка невыгодна для меня. Никто не стал разбираться, кто же такой Пэрриш. Они решили пойти к Мередит в дом Айкена. Ладно, это без меня. Я пошла домой, где увидела на кухне маму. Хорошо, это должно было случиться. — Привет, — осторожно сказала я. — Привет, как ты? — Хорошо. Мам, мне надо тебе кое-что сказать. Это важно. — Что случилось? — обеспокоенно спросила мама. — Помнишь, тогда тебе стало плохо? — Да, — её лицо сразу стало серьёзным. — Ты же видела их, да? Людей в масках. — Да. — Хорошо. Эти люди искали Ногицунэ и проверяли всех, кто связан со сверхъестественным миром. Они же напали на Макса. И его спас не папа, а Скотт. Он укусил его, чтобы Макс смог превратиться в оборотня и исцелиться. Ты же знаешь Айзека. Он начал общаться с Максом, потому что тоже оборотень. — О чём ты говоришь? — спросила мама. Она мне не верила. Хороший знак. — Это правда. Но сейчас не так важно, потому что есть кое-что серьёзнее. Существует список. Список смертников. Там написаны имена всех сверхъестественных существ в Бейкон Хиллс. И за их убийство дают большие деньги. И в этом списке есть ты. — Что?! О чём ты? Какой список? Кто хочет убить меня? Я показала ей оба списка. Она увидела наши имена, но ничего не сказала. Кажется, она в шоке. Что делать? Может, сказать, что я пошутила, но ей лучше быть осторожнее? — Почему мы здесь? — спросила она. — Я думала, ты знаешь. Дитон сказал, что это может быть связано с той колыбельной, которую ты всегда пела. Откуда ты её знаешь? — Мне пела её мама, твоя бабушка. — Ты знаешь, на каком она языке? — спросила я. Ну же, мама, знай хоть что-нибудь. Я понимаю, что не хотела знать правду о себе, но сейчас я передумала. — Не знаю. У мамы не было родственников, которые смогли бы ответить на её вопросы, поэтому нам ничего не оставалось, как ждать подсказки свыше. Может, кто-нибудь будет знать. Хотя, учитывая, что даже в бестиарии ни слова об этом не было, то я даже не знаю, что делать. — Я в списке, — сказал Макс, когда пришёл домой. Малия Хейл 4 Лиам Данбар 3 Макс Эрглис 100 — Всего сто тысяч. Меня недооценивают, — начал возникать брат. — Ты наполовину человек. Они могли вообще не включать тебя в список, — сказала я. — Не понимаю, почему так? Ты всего лишь поёшь песни, а за тебя предлагают пятнадцать миллионов. Это несправедливо. — Прости.

***

Почему мы должны сдавать экзамен, когда в нашей жизни происходит такое? Лидия умная, она сдала его уже в прошлом году, когда не было никакого списка. И меня тоже здесь не было. Как быстро идёт время. Я, конечно, готова к экзамену, но всё же переживаю. Хотя, единственный человек, которому действительно стоит переживать — это Малия. Она уже сделала ошибку, пока говорила, а что будет, когда девушка начнёт писать? Скотт сказал, что жизнь продолжается, что нужно думать о будущем, о колледже, несмотря на то, что нас хотят убить. Не знаю, как он, но если меня снова захотят убить, то я уеду из города. С меня хватит. МакКоллу легче. Он суперсильный. А что могу я? Дышать под водой? Призывать оборотней? — Это всего три часа, — сказала Кира. — Уж три часа то мы переживем. Мне кажется, что сейчас эти слова были не лучшим её решением. Это как сказать, что хуже уже не будет, а через минуту становится всё плохо. Это то же самое. Мы не переживём этот экзамен. Всё началось без происшествий, у меня даже появилась надежда, что всё будет хорошо, но я реалист. Когда мы начали выполнять задания, одна девушка упала на пол. Кажется, из-за стресса у неё появилась сыпь. Я понимаю, что от того, как мы напишем, многое зависит, но не стоит так сильно переживать. Тебя, юная леди, не хотят убить. А меня вот уже пытались три раза. Передаём привет мисс Блейк. Интересно, где она? Мама Лидии вышла, а я снова приступила к заданию, но не смогла. Учительница начала кричать кому-то в коридоре, чтобы они не заходили в школу. Я знаю, что мы пишем экзамен, и очень признательна, что вы не хотите, чтобы мы отвлекались на посторонний шум. Но они правда не будут нам мешать, пустите людей в школу. Ученики, заинтересованные громким представлением, начали выходить из аудитории, но им сказали вернуться обратно. К экзамену мы так и не вернулись.

***

Люди в жёлтой форме из центра по контролю заболеваний устроили в школе мини больницу. Все мы, кроме Скотта, остались в классе и обсуждали, что здесь происходит. Я надеюсь, что нас выпустят, потому что не хочу жить в школе, которая закрыта на карантин. Когда можно будет пойти домой? — Наверняка они подозревают оспу, — сказал Стайлз. — Маловероятно, — начал свою лекцию учитель. — Оспу искоренили по всему миру ещё в 1979. За всю историю человечества удалось искоренить всего два вируса. И второй — это чума крупного рогатого скота. Она убивала коров. — То есть это должно нас успокоить, да? — Если только это не что-то похуже, — загадочно ответил учитель. Мы с Айзеком переглянулись. Я посмотрела на девочек и на Стайлза, который чесался. Он что, заразился? Так, не подходим к нему. Я не собираюсь болеть в школе. Мне бы хотелось переночевать здесь, но не в таких условиях и не по таким причинам. — Что бы это ни было, они относятся к этому довольно серьезно, — сказала Малия. — Снаружи много легковых и грузовых машин. С ними твой отец, — девушка посмотрела на Стилински. — Наверное, стоит позвонить ему. — Не трать время, — снова влез в наш разговор учитель. — В данный момент перекрыты все каналы связи с внешним миром. Никакой сотовой связи, ни Wi-fi, но паниковать не стоит. Нам лишь остается сидеть здесь и ждать, что произойдет. Мне он не нравится. А ещё мне не нравится сдавать кровь, но наше мнение здесь никого не интересует. Я была следующей, за мной стояли Кира с Малией. Последняя подозревала, что Скотт и Стайлз что-то скрывают от неё. Я вспомнила, что фамилия у Малии Тейт, а не Хейл, как было написано в списке. Но что это значит? И почему надо скрывать? Хотя, Малия думает, что они скрывают от неё не фамилию, а что-то под кроватью Скотта. Кира сразу начала нервничать и говорить бессмыслицу. Я сдала кровь и хотела сказать Малии своё мнение о фамилии, но не смогла. Я безуспешно пыталась выдавить из себя хоть слово, но у меня не получалось. Ни звука. Абсолютно ничего. Что с моим голосом? — Ты в порядке? — спросила Малия. Нет, я не в порядке, но не могу сказать об этом. Я вообще не могу говорить. Почему я стала немой? Как люди с этим живут? Мне придется учить язык жестов? Покупать специальную штуку, которая будет говорить за меня? Сколько она стоит? Пока я думала об этом, Кира ударила током женщину в жёлтом. Её костюм немного испортился, и она направилась к выходу. Мы с Малией увели Киру из коридора и начали искать остальных ребят. Устроив в раздевалке собрание, все начали думать, что делать с когтями Малии, которые она не может убрать, с глазами Скотта, которые он не всегда может контролировать, с клыками Айзека, которые также не исчезают, и с моим голосом. — Очевидно, этот вирус воздействует на вас не так, как на людей, — сказал мистер Юкимура. Спасибо, гений, мы бы не догадались. — Вас нужно где-то спрятать, — предложил Стайлз. — Сделать отдельный карантин от карантина. Стилински предложил хранилище Хейлов. Скотт согласился, потому что у этих ребят всегда есть запасной выход. Хейлы. Хейл! Малия Хейл! Стоп, и что это значит? Почему она в списке под этой фамилией? Как она связана с семьёй Хейл? И почему от неё это скрывают? Я бы спросила, но не могу! Ребята начали искать способ попасть в хранилище. Они говорили что-то, но я не могла их услышать. Точнее, я их не слушала. У меня были проблемы посерьёзнее. К отсутствию голоса прибавилось нехватка дыхания. Может, мне просто горло сдавили, а я не заметила? Стайлз чуть не упал в обморок, у него оказались такие же пятна, как у Сидни. Я сразу сказала, что он заразился. Мы все заразились. Единственная, кто чувствует себя прекрасно, — это Кира. Её отец начал что-то ей говорить про другое влияние, психологическое, вроде. Я не слушала, просто не могла, в ушах стоял такой шум, будто я включила неработающий телевизор. Кажется, мне плохо. В глазах должно темнеть, или я теряю сознание? Видимо, последнее, потому что я упала на стоящего рядом Айзека. Когда очнусь, надо будет поблагодарить его за то, что поймал меня. Я очнулась от голоса Стайлза уже в хранилище. Моя голова использовала Айзека, как подушку, поэтому мне было удобно, чего не скажешь о парне. — Они ищут нас, — ответил Скотт на вопрос Стилински. — Кому-то придется выйти, — они одновременно посмотрели на Малию, которая сидела рядом с Кирой. Когда мы успели поделиться на группы? Скотт продолжал говорить: — Нам нужно рассказать ей правду о Питере. Она ведь все равно увидит остальную часть списка. — Не забывай, Питер — единственный, кого нет в этом списке. И либо он невероятно везучий, либо он и есть благодетель, и если она о нем узнает, то пойдет к нему, сам же знаешь, а потом он заморочит ей голову, как проделывал со всеми, включая нас. Это мы позволили ему просто жить, словно ничего не было, будто он хороший парень, но, Скотт, он НЕ хороший. И, если она узнает о нем, мы потеряем её. Возможно, он этого и добивается. И тогда он победит, а мы проиграем. — Мы уже проиграли, — ответил Скотт на такой большой монолог Стайлза. У МакКолла появилась черная жидкость на пальцах. Я посмотрела на Айзека — то же самое. Мы все умрём? Снова? Что, опять? Теперь нас пытается убить болезнь? Она в курсе, что ей не заплатят? Стайлз вернулся в школу. Я поняла, что именно они скрывают от Малии и почему делают это. Малия — дочь Питера. Я думала, у него нет детей. Он сам хоть в курсе? Пока я размышляла об этом, ребята начали терять зрение. Хорошо, что со мной всё в порядке. Если не считать того, что я задыхаюсь и что у меня нет голоса. Хотя бы зрение и слух остались со мной. Я снова начала терять способность к дыханию и потеряла сознание. Странное выражение. Куда ушло от меня сознание? Оно что, решило прогуляться? Эй, сознание, вернись к ужину.

***

Я пришла в себя, когда всё закончилось. Малия ушла, потому что увидела список, а я узнала, что нас пытался убить тот учитель, который читал нам лекцию о заболеваниях. Ещё один человек, желавший получить деньги за наше убийство. Я знала, что он плохой. Мне кажется, что действительно нужно уезжать из города. думаю, я так и сделаю.