Коноха Суперстар!

✪✪✪

      Очередным весенним утречком лениво почёсываясь и зевая, подслеповатый на оба глаза Учиха Таджима ожидал узреть кого угодно, вплоть до блохастого Инузука, но никак не мог предположить, что воткнётся в дружка-вояку прямо на своей энгаве. Ну, не прямо на энгаве — разглядел издали. Он хоть и слепой, а зоркий, как орёл.       Сенджу Буцума главенствует в окружении укомплектованных в боевое шиноби. Сам принарядился в доспех как в старые времена — наверняка — спёр, пока Хаширама отходит после душевной посиделки с Мадарой. Таджима даже присвистнул через выбитые зубы — никак «ведьмин прострел» дурака Сенджу отпустил.       Сад пришлось обходить вдоль заборчика. Мимо пруда с карпами, на которых охотится разжиревший Хаято. Глубже заходить рискованно — витиеватая тропинка из плоских камней любовно выложена руками старшего сына по проекту младшего. Сад дорогого папочки оставшиеся в живых детки сотворили шикарный — залюбуешься. Пару раз Таджима в нём потерялся и всеми силами верил, что задумано это не специально.       Главная улица встретила приветливыми объятиями, запахом тёсанного дерева, печёного хлеба, гулким стуком молотков и осторожными улыбками. Дорога легла под стопы, указывая направление в сторону вояки с радикулитом. Он шёл размеренно будто не спешит, кивал приветствующим людям. Хорошей или нет идеей была совместная деревня, покажет время. Таджима вполне доволен, что его не пытаются прикончить по десять раз до обеда. Танто, конечно, никуда не делся, чудно притаился на пояснице, хоть Мадара и просит ходить без оружия — не знает сын таких умельцев, что не поплатятся за нападение на старейшину Учих.       Таджима свыкся, скрепя зубы и старческие мощи, готов к переменам, а вот дураку Сенджу тяжко даётся мирная жизнь. Порой далеко за полночь горит одинокий огонёк в доме соседа. Таджима взял бы бутылочку саке, как в прошлые годы, пробрался мимо охраны незамеченным и встретил в его же собственном доме. Закончилось бы всё привычным опустошением вино-водочного запаса всего лесного клана. Но, годы берут своё, и уже не выйдет втихаря — скрип поясницы слышен за милю вокруг селения. Даже сам дурак-Сенджу вычислит.       Бывшая вражда остывает. Под тёплое крыло Конохи просятся новые кланы. Растёт деревенька, удивляет согласием и стремлением жить спокойно, но нехорошо в левой пятке старая мозоль покалывает — зависть, злоба и мерзость человеческая спрятана до поры — не обмануть рождённых в войнах.       Коноха цветёт, зеленеет роняет листву. Журчат в ней ручьи, полны воды, и рыба жирнеет с каждым днем. Да только единственного из виду упустить ему никак — мир-миром, а ворота поставили.       Буцума встретил неохотно, скосил взгляд на бывшего (в тайне то всех и нынешнего) врага. Стоит беляш уплетает, почти стонет от удовольствия. Так чавкает, аж щёки от юшки блестят. Наверняка ведь задаток получил за выполнение задания. Ему жуть как понравилась кулинария ныне коноховских кланов.       Беляши — местная диковинка. Инузука ухитрились выдумать блюдо недорогое, но сытное, с хрустящей зажаристой корочкой и сочной начинкой. Лучёк меленький, приправок в меру, мяска полно. М-м-м… вкуснятина. Дурак Сенджу подсел крепко — вон какое брюшко отожрал.       Сам Таджима беляши к своему рту не подпускает на расстояние равное от Конохи до дворца даймё и обратно. И дело даже не в том, что брюшко увеличит количество ткани юкаты на размер-два, сколько в том, что чуйка его до сей поры не подводит.       — Утра тебе. Доброго.       — Ещё чего, — фыркнул Буцума сквозь набитый рот. — Рядом с Учихами утро добрым не бывает, а рядом с тобой и подавно!       Таджима улыбнулся во все двадцать… с небольшим, пропустил мимо ушей хамские пенсионные речи.       — Куда собрался?       — Не твое дело.       — К вечеру вернешься?       — Не надейся.       — У тебя вообще-то день рождения.       — И что? Медалей мне отсыпишь или аплодисменты поаплодируешь?       — Думал, посидим за рюмкой чая. Обсудим спорные моменты.       — У меня задание. Нет времени, как ты, — он окинул его с головы до ног. Оценил, как сдавшегося невоенному обмундированию и мирной жизни, и едва ли не приподнялся на носочки от гордости. — Сидеть дома и хер тушью малевать.       — Попробовал бы, непростое дело, — улыбнулся Таджима.       — Не мешай, Учиха! — отрезал Буцума, вздёрнул морщины на подбородке. — У меня задание!       И полный превосходства, прошёл мимо. Не успел он и пару шагов сделать, как его настиг вопрос, от которого поседевшая шевелюра едва не съехала на бок.       — Инузука, нэ?       Буцума остановился, сжал кулаки. Чёртов Учиха. Почему, блять, он по-прежнему всё знает?!       — Это секретное задание и тебя оно не касается!       — Хай-хай, — Таджима прикрыл глаза.       Ещё пара шагов под молчание типа-друга.       — Псы у них пропадают, нэ?       Буцума встал как вкопанный: чёртов ублюдок не отстанет же!       — Если тебе что-то известно, говори!       — Босеки.        — Не зови меня так!       Таджима подошёл плечо в плечо, хоть и уступает в росте, демонстративно выдержал паузу, окинул измазанную крошками и мясным соком харю, и продолжил:        — Инузука молодцы. Открыли бизнес, наладили продажу беляшей на вокзале Конохи. Горжусь. Мирные такие, аж тошнит.       — Ну и? — Буцума откусил очередной шмат сочного лучком беляша.       — Скотт-то они не держат. Ни коров, ни свинок. Даже козей нет. Делай выводы.       Беляш, вместе с шокирующим пониманием, воинственно застрял в пищеводе на уровне диафрагмы, и глотательные спазмы позорно понесли кусок обратно. Таджима отошёл ровно на шаг в сторону, чтобы не попасть под извергаемую организмом струю.       — Быстро учишься.