Все лучше, чем во сне

Проснулась я очень рано, то ли от пережитого вчера, то ли от того, что на моем лице лежала чужая рука. Аккуратно убрав ее со своего лица, я достала телефон. 5 утра. Не похоже на меня-соню. Решив "нагулять" сон, я встала с кровати и присела на подоконник на окне, где начинало светать. Антон спрашивал меня про руки... неужели все так плохо? Я посмотрела на ладони. Они были покрыты сетью тонких шрамов, костяшки были до сих пор стерты до мяса, а ногти еще помнят кровавое месиво, которым они были. Кажется, это было очень давно, а на самом деле ровно две недели назад, сразу после маминого неожиданного заявления. После гуляния я нашла на столе записку, где говорилось, что родители уходят в кафе до вечера. А внизу была подпись: "Мама" Не знаю, почему, но меня до жути взбесила эта запись. Я разорвала записку на миллионы кусков и направилась в свою комнату, устроив своему кактусу дождь их бумаги. Не знаю, что со мной происходило. Эмоции захлестнули меня до отказа, я словно очнулась от комы, и эти чувства грузом упали на мои плечи. Слезы хлынули из глаз. Я подошла к стене и впилась в нее ногтями. Откуда взялась эта ненависть и ярость во мне?! В порыве чувств я стала колотить стену руками и коленками и истошно кричать. Это был крик души. А я все продолжала бить стену руками и ногами. Было больно, но ничто не могло заглушить мою душевную боль. Обессилив, я медленно сползла по стене, ярость отпустила, и я в голос заревела. Так я просидела минут 30, потом неожиданно успокоившись, я подошла к компу и врубила на всю (так что колонки дрожали) "Слот". Только эти тексты на данный момент могли меня спасти. Я сидела около стены и тихо подпевала песню. "Пока в облака из стали, бросали фразы-ножи, мы снова себя теряли над пропастью во лжи", а из глаз лились сплошные потоки слез. Ногти впились в кожу, оставляя на ней бурые полосы. Я, от бесконечных рыданий и физической вымотанности, уснула около стены... Проснулась уже на кровати, с перебинтованными по локоть руками и коленками. Никто ничего мне не сказал, за что я поблагодарила понимающую маму. Только замытые пятна крови так и остались на стене... Стоит ли переживать эту историю заново, делясь ею с кем-то? До сих пор от нее меня пробирает дрожь. Потерев ладони и вздохнув, я легла на прежнее место рядом с Ниженко и провалилась в сон. *** Мне показалось, что я проспала не на секунду дольше. Но разбудили меня очень оригинально... Лежу себе, сплю спокойно, и тут просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по спине. Я вздрогнула. Кто, блять, в моей постели и какого черта он делает?! -Эй, малыш, ты как тут оказалась? Может, не будем времени даром терять? - послышался из-за спины голос. Ну конечно! Тут меня осенило, что я совсем не дома и совсем не одна, а в постели с Тошиком, который видно не осознал, кто перед ним. -Ммм, - промычала спросонья я, - Тош, отстань, я не... Я почувствовала, как его рука начала опускаться ниже. -Тоша, мать твою! - заорала я, - какого лешего ты делаешь? Я отдернула его руку и села на кровать. Он был в шоке, потом шок сменился смехом, а затем стыдом. -Ой, Лин, извини, - сказал он, потирая руку, - я... это... забыл... ну, смотрю, лежит девушка красивая, сзади вид... ну и... прости меня, - он улыбнулся, - простишь такого извращенца? -Пф, ну раз сам признал, - я улыбнулась, - то... Мне не дали закончить. В комнату неожиданно ворвался - кто бы мог подумать! - Женя! -Тошик, с кем ты тут? Что, девушка? А как же Али?! Я в это время сидела к нему спиной. Обернувшись, его глаза округлились, практически до размеров нашей сковородки дома. -Ты?! - кричал он, - какого хуя тут творится?! - он подошел ко мне вплотную, - а, что? К одному прилизаться не получилось, к другому в постель запрыгнула?! Малолетняя шлюха! С этими словами он вышел из комнаты. Я уже стала вставать с кровати, но вспомнив, что на мне нет низа, а футболка давным-давно развязалась, опешила. Тут Антон схватил меня за руку и сказал: -Стой! Это моя вина... я его догоню, ты уж прости его, я ему все объясню, и он поймет. Можешь пока пройти на кухню, помнишь, где она? Я кивнула. Тоша вскочил с кровати и в одних трусах побежал за Жекой. Мне стало жутко стыдно за все, что здесь было. Зачем я легла с ним на одну постель?! Зачем я пошла вчера к нему домой? Зачем я вообще пошла на концерт? С этими мыслями я надела брюки, оставив майку все еще на себе, и направилась на поиски кухни. Когда я зашла, на кухне уже были Влад и Маус. Влад играл в телефон, а Маус пил чай на подоконнике. На их лицах отобразился испуг, потом удивление (Маус поперхнулся чаем), а затем произошло что-то непонятное: они дружно засмеялись, и Влад передал сторублевку Маусу... какого?... -Что смешного? И что тут?... Мне сквозь смех пытался пояснить Влад: -Ну, когда ты выпала из шкафа, мы удивились, а Маус сказал мне, что ее надо запомнить, что мы ее не последний раз увидим. Вот мы и поспорили на стольник. Я лишь смущенно улыбнулась. Протянув руку, я промямлила: -Я...я Лина, очень приятно... -Я Влад, а это Маус. -Ахах, я знаю, - вновь улыбнулась я. Тут на их лице вновь отразилось удивление. -Слушай, а что ты здесь вообще делаешь? - этот вопрос был от Мауса. -О, это долгая история, спросите лучше Тошу, он рассказчиком получше будет, как я тут оказалась. Они переглянулись и подавили смешок. Я лишь закатила глаза, прекрасно понимая, о чем они. -А можно, Лина, да? Можно нескромный вопрос? Сколько тебе лет? -Я не первый раз слышу его. 14, да, знаю, я не выгляжу на 14. Они не сказали ничего, просто Маус вернул обратно стольник Владу. Молчание затянулось. Чтобы разбавить как-то атмосферу, я сказала: -Ребят, а что же вы сидите? Может, я вам сготовлю что? Они переглянулись и сказали, что не отказались бы от каши. Я, улыбнувшись, порылась в кухонных шкафах, и через несколько минут они ели овсянку с фруктами, запивая свежевыжатым соком апельсинов, которые я неожиданно нашла в холодильнике. Только две порции были не тронуты. -Парни, - обратилась я к завтракающим, - а вы не знаете, куда пошел Женя с Тошей? -На балкон, - ответ пришел от Влада, - Женя был чем-то огорчен сильно, а Тоха бежал за ним. Я посмотрела на балконную дверь, и направилась туда, пожелав приятного аппетита мальчикам. Зайдя на балкон, я застала Тошу и Женю курящими около перил (надеюсь, это было примиренческое курение). Несильно хлопнув дверью (ну надо же как-то внимание на себя обратить), я подошла к ним. Они обернулись, а Женя подошел ко мне и посмотрел в глаза. Не знаю, сколько это продолжалось, минуту, две или десять, но почему-то у меня навернулись слезы, будто я была причиной всех невзгод. Потом он вздохнул и произнес: -Эвелина, извини меня. Я не хотел, Тоша мне все рассказал и я... ну столько всего навалилось, вот и подумал не то... -Да ладно, - прервала его я, - ничего, с кем не бывает. Я улыбнулась. Мильковский улыбнулся мне в ответ. С этим настроением мы пошли завтракать. Придя на балкон, я услышала еще один смешок. Ну, еще бы, Ниженко в одних трусах и я в его футболке, что может быть лучше? Тут, почувствовав толчок в спину, я, обернувшись, увидела, как Тоша подмигнул мне, типа, не обращай внимания. Я опять одарила его своей улыбкой. За завтраком он рассказал, как все произошло, а Женя еще раз извинился. Ребята заметно удивились моей раскованности и общительности в чужой, "взрослой" компании, не знаю, хорошо это или нет. Я не держала зла ни на кого, а просто наслаждалась дружеской атмосферой, царившей вокруг меня. Ну, раз так, - сказал Женя после завтрака, - тогда переносим нашу встречу у клуба сегодня на здесь и сейчас...