Все лучше, чем во сне

Мы молча стояли в коридоре, я прятала пострадавшую руку за спину. Прожигающий взгляд Мильковского заставлял поежиться. Тут он начал медленно и грозно приближаться, от чего мне стало реально страшно. А еще слишком молода, чтобы умирать. Тут он спокойным, но очень страшным голосом сказал: - Эвелина, ты с ума сошла? Что ты натворила?! Ну все, не жить тебе, получишь по первое число! Я, не став ждать быстрой смерти, рванула в квартиру под недоумевающие взгляды ребят. Женя тут же помчался следом. - Жень, не надо, ты что, успокойся! Я в порядке! - Я, блять, заметил! Что ты с собой сделала? Как мне тебя обратно везти? - он бежал за мной по коридору, натыкаясь на столы, стулья, диваны и прочий хлам. - Женечка, не надо! Я больше не буду! - я бежала со всех ног, но он все равно был быстрее меня. Забежав в чью-то спальню, я по столу залезла на шкаф и посмотрела вниз, где стоял Женя. Ух, как он на меня смотрел. Лучше не спускаться. Следующего точно не ожидала. Он расстегнул ремень, вынул из джинс и угрожающе хлопнул им. Я ошарашенно посмотрела на него и тихо проговорила: - Женечка, ты перегибаешь! Я тебя боюсь! Серьезно, не смешно уже! - А мы не шутки шутим,-он с размаху ударил ремнем по шкафу и ухмыльнулся, - Слезай! Все равно в нашей квартире не убежишь! Тут я решилась. Я спрыгнула со шкафа прямо на Мильковского, отчего тот опешил и упал. Я быстро слезла с него и побежала прочь, слыша громкие маты. Забежав в свою комнату, я поняла, что бежать назад бесполезно. Что делать?! Я замешкалась, но все-таки юркнула под кровать, когда в комнату зашел Женя. Осмотревшись, я услышала, как шаги затихли. Вдруг кто-то схватил меня за ногу и вытащил из-под кровати. Я брыкалась, кричала, нифига. Этот гаденыш закинул меня через плечо и понес куда-то. Я пиналась, била кулаками. - Мильковский, живо отпусти меня! Что ты творишь! Ну, пожалуйста! Прости! - Я не уверен, что ты усвоила урок, - сказал он и усмехнулся, тут я все таки вырвалась, упала на пол, но, не мешкая, побежала на балкон. Через секунду там был Женя. Я уперлась в стену, тупик. Он загородил мне проход и насмешливо спросил: -Теперь куда? В окно? Тут я неожиданно согнулась пополам, словно от сильной боли и застонала. Мильковский впал в ступор, затем подошел, после чего получил неслабый пинок под зад, и я, довольная своей актерской игрой, захлопнула за собой балкон. По ту стороны двери стучался злой брат. - Эвелина, немедленно открой мне дверь! Я тебя предупреждал! Все, ладно, давай, открывай... - Ага, размечтался! Так я тебе и поверила! Я боюсь тебя и твоего ремня! Вот и сиди тут до старости! - Лин, ладно я погорячился, - он пристально посмотрел на меня. Я его, конечно, не выпущу, здоровье дороже. Тут его взгляд сменился на ухмылку, а я почувствовала, что кто-то сзади ухватил меня руками и теперь крепко держал. И при этом еще и ржал. Я обернулась - Тоша! Я закричала: - Эй, как так?! Я думала, мы за одно! За что так? - А нет, теперь не дождешься помилования! Получишь по полной концертной программе! - Влад открыл дверь Жеке,он вышел и бросил на меня испепеляющий взор, а я все сильней вырывалась и кричала: "Спасите! Убивают! Насилуют! Смилуйтесь! Нет!" Тут ко мне подошел Мильковский с ремнем. Я уже была готова обороняться, и знаете, что он сделал?! Он связал мне этим самым ремнем руки и привязал ножке стола! Потом Женя, Тоша, Влад и Маус сели на диван и довольно уставились на меня. Мильковский откашлялся и торжественно заявил: - Итак, а теперь - лекция! О нет, пощадите, застрелите сразу!