Все лучше, чем во сне

-Открой рот, - спокойным голосом проговорил Мильковский. -Нет! -Я сказал, открой рот! - воскликнул тот, уже не выдерживая. -Я сказала нет! - также громко крикнула я, - я не буду брать это в рот! -Эвелина, да сколько можно! - опять крикнул Женя. Я все-таки уступила, - теперь глотай. -Не буду! - отрезала я, в который раз. -Глотай, я сказал! Хватит ломать комедию! - вскрикнул Женя, вскакивая с кровати. -Надоел со своими идиотскими занятиями! Я не хочу, вот и все! Горько и не вкусно! - воскликнула я охрипшим голосом. -Почему надо каждый прием таблеток превращать в спектакль? - удивился он, скрестив руки на груди, - это не я тебе лекарства прописал, а врач! Черт, как я не люблю лечиться! Слава богу хоть в больнице меня не оставили, хотя хотели. По трем причинам. Вчера мы посетили гинеколога. Я ходила вместе с Таней, с ней даже у кабинета спокойней сидеть было. Конечно, ей все рассказали, и еще одна волна дурацкой жалости обрушилась на меня. Врач сказал, что в моем случае мне еще повезло. Внутренние органы не задеты, а раны заживут. Жаль, что только телесные... Потом мы посетили педиатра, который констатировал простуду и выписал огромную кучу всяких противных лекарств, которыми ребята меня охотно пичкали. Только разве что к кровати не привязали! Третий прием был у психолога, после тех двух дней, которые я проревела взаперти в своей комнате. В моих мозгах пытались покопаться, но я вежливо (ну или не очень) всех послала, заткнув уши наушниками и закрывшись в комнате в который раз. 2 недели реабилитации на успокоительных обеспечено. Но это все было ничто, по сравнению с моим моральным состоянием. Я была буквально подавлена, не знаю, мне было стыдно людям в глаза смотреть. Будто они все знают о моем позоре... Друзья стараются вообще меня одну не оставлять, боятся, что я что-нибудь с собой сделаю. На самом деле мне вообще ничего не хочется больше делать в этой жизни, она будто остановилась. Я не знаю, как дальше жить с этим, это просто нереально забыть. Я помнила все, абсолютно все, будто это было минуту назад, помню все вплоть до Лешиного выражения лица. Опять о нем вспоминаю, и на душе становится больно. Несмотря на все то, что он сделал, что он заставил меня пережить, я все равно к нему еще что-то чувствую. Именно поэтому на все вопросы следователя я отвечала "Нет, не знаю, ничего"... Нашу с Жекой дискуссию по поводу моего отношения к лечению прервал звонок моего телефона: "Немой секс, политый ледокаином, закрытые глаза, передо мной не ты" - раздавалась мелодия в моей комнате. -Тебе она еще не надоела? - в который раз интересовался Мильковский. -Она слишком точно передает мои чувства, - в который раз отозвалась я, подойдя к телефону. -Это слишком плохо, чтобы быть правдой. Я на кухне, - он вышел из комнаты, и я взяла трубку: -Алло? Кто это? - номер кажется знакомым, но на новом телефоне сейчас всего 10 контактов. -Лина, привет! - раздался знакомый взволнованный голос, - скажи, с тобой все в порядке?! -Маша? - удивилась я, - ну... не совсем, что случилось? -Лина, скажи мне, что стряслось?! Просто тут такое... - загадочно проговорила она. -Ну не томи же, что?! - хрипло кричала я. -Эв, я не могу это сказать вслух, но... - начала она, - в общем, мы смотрели видео на разных сайтах, и тут... лови на почту видео. Надеюсь, что все-таки с тобой все нормально! Просто там девушка на тебя очень похожа, - тут с заднего плана послышался строгий голос, - ой, Эв, мне пора, мама зовет, будет время - звони, пока! -Пока... - растерянно сказала я и включила ноутбук. Одно сообщение вконтакте, от Маши. А, вот оно видео. Названия нет, странно. Что же там может быть?