Вдохни меня

Весна – самое прекрасное время года. В воздухе ещё чуть-чуть отдаёт зимой, щекоча нос и тёплые розовые щёки. Появляется долгожданная возможность надеть сверху только ветровку и бродить вдоль набережной, слушая крики чаек и шум волн, разбивающихся о скалы. Всё вокруг оживает после продолжительной паузы длиной в три холодных месяца: животные отходят от спячки, растения осторожно, но быстро подают признаки жизни, боясь упустить шанс встретить первые тёплые лучи солнца, а в людях, смотря на братьев своих меньших, просыпается позабытый за зиму животный инстинкт... И как не любить весну? Однако Чуя мог с легкостью ответить на этот вопрос. Он перестал любить весну, да и вообще свою жизнь, в 16 лет. В кабинете Мори-сана, пропитанном медикаментами. На холодной и твёрдой кушетке. Когда босс с каким-то облегчением произнёс: – Живот, говоришь, болит? В таком случае, готовься терпеть это каждые три месяца, – и снова вернулся к каким-то бумажкам и колбочкам. – В каком это смысле? – Накахара вообще сейчас не понял, к чему клонит второй. – М? Чуя-кун, ты – омега, – невозмутимо произнёс Огай, когда в рыжем сжалось всё до последней клеточки хрящика. – К-как? Это...это какая-то ошибка...– на лбу появилась легкая испарина, а дикция вежливо удалилась. – Чуя-кун, ты хочешь сейчас опровергнуть мой диплом с отличием в области медицины? – Нет, н-но... Как же так, я-я ведь был на сто процентов уверен, что я бета или альфа... – бедняга не знал, куда смотреть. Взгляд метался из стороны в сторону, словно мозг пытался абстрагироваться от происходящего. – Держи, – Мори протянул ему упаковку подавителей, – пригодятся. Течка совсем скоро, а, так как она у тебя первая, – возьми отгул на четыре дня. – Л-ладно...– рыжий потупил голову. – Извините, Мори-сан... – Да? – он на секунду оторвался от анализов. – Вы ведь тоже омега? – прямолинейность мафиози временами поражала. Не каждый сможет спросить своего начальника о подобном, а, особенно, если он – король подпольной организации в Йокогаме. Но Чую воспитали улицы – ему была чужда тактичность. – Вот, узнаю прежнего Повелителя гравитации, – Огай слабо улыбнулся. – Да, это так. Это не так страшно, как ты себе представляешь. Научись пользоваться этим – и любой альфа будет прислуживать тебе до конца жизни, – что ещё можно было услышать от босса мафии? – Как Фукудзава-сан? – ничего не поделаешь, паренёк только год состоит в рядах мафии, ему ещё многому предстоит научиться. – Я рад, что ты оживился, но помни, с кем ты сейчас разговариваешь. Ты больше не в Овцах, – Мори снова принял своё привычное выражение лица, и Чуя немного одернул себя. – А что касается Юки–,кхм, Фукудзавы-доно, то там ещё один важный момент, о котором ты сам узнаешь. Можешь идти, – он легким движением руки указал на дверь. Накахара неспешно встал и направился к выходу, как его окликнули в сантиметре от дверной ручки: – А, и ещё, Чуя-кун, будь аккуратен с Дазаем. Его феромоны давно проявились, альфы чаще формируются быстрее бет и омег. Пока волноваться не о чем, твой запах станет заметен только через полгода, но соблюдай дистанцию, – эта новость явно не обрадовала рыжего. Как известно, до полного «взросления» подростки не различают бет,омег или альф. О Мори-сане Чуя узнал от своего напарника в одной из очередных перепалок на почве какой-то ерунды: «Мори-сан – пока что единственный омега в нашей организации, недоросль» – Дазай часто так называл его по причине отсталости в физическом развитии. Даже у Акутагавы стали медленно проявляться признаки альфы, хотя ему было всего 14. «И что с того? Он твой босс, глупая скумбрия! А следовательно, влиятельнее тебя, несмотря на то что он омега! «Не надо питать пустых надежд, коротышка» «Чё сказал?! На что намекаешь?!?» «Я говорю, что Мори-сан скорее исключение, чем закономерность, тупица. Тебя не ждёт такой же успех» «Думаешь, я – омега?... Да ты совсем охренел?!» «Я не думаю, а знаю. Я чувствую» На этой напряженной ноте, мафиози вышел из кабинета, поблагодарив своего «посла» не самых лучших новостей. Но на этом, конечно, судьба не могла остановиться и сжалиться. Наверное, такой уж у неё принцип работы: сталкивать нас раз за разом с людьми, которым и так суждено быть в нашей жизни, а люди просто придумали этому феномену название –

случайность.

– Ну что, вылечили нашу страдалицу? – смешок, который мог принадлежать только одному человеку во всей вселенной. – Отвали. Только тебя тут не хватало,– брюнет был на удивление в хорошем расположении духа. Он ждал его здесь?... – Чего уставился? – Хм, твой запах... изменился, – ухмылка испарилась, а на смену ей пришла сосредоточенность. – Не неси чушь. Не мешай, дай пройти,– рыжий попытался оттолкнуть его, но у него не вышло. Главное, чтобы никто пока об этом не знал, а особенно – он. Чуе надо время, чтобы смириться со своей участью.– Ты оглох?! – Нет, я не ошибся... Какой приятный, – брюнет разговорил сам с собой. Но тут он резко схватил рыжего за локоть и притянул на небезопасное расстояние для задницы Накахары. И, с силой уткнувшись носом в запястье, начал глубоко вдыхать его запах. – Ты с ума сошёл?! Т-ты что творишь, идиот?! Отпусти сейчас же! – и яростно выдернул свою руку из его лапищ. Рыжий отошёл на метра три от него, прикрывая рот ладонью: «Нельзя вдыхать его природный запах» – думал он про себя. Тут уже вмешался третий человек, потому что вопли Чуи были слышны на весь этаж. Он был действительно напуган. – Дазай-кун, оставь Чую-куна в покое. Я велел ему уйти домой, он болен, – как всегда спокойным приказным тоном произнёс Огай. – Болен, значит...Могу подлечить, – хитро ухмыльнувшись пропел Неполноценный. Накахара сделал шаг назад и продолжал молчать. – Извини, но пока я здесь за главного врача. И я решаю, как ему следует лечиться. – Боюсь, у Вас нет нужных лекарств для нашего драгоценного больного, – парировал брюнет, не спуская глаз с рыжего раскрасневшегося омеги. – А я боюсь, что лечение, которое ты выдумал у себя в голове, нужно сначала опробовать на практике, а потом уже выписывать рецепты. Теоретики в медицине не нужны, – Чуя продолжал держать руку у рта, но теперь уже, чтобы не так громко смеяться. Не каждый день Дазая называют девственником. – А теперь сделаем, как я скажу: Чуя – домой, Дазай – ко мне в кабинет. Живо. Оба, – этот тон был уже далеко не спокойным. Накахара поспешно удалился, когда Осаму скрылся за дубовой дверью. Выйдя на улицу, Чуя наконец смог вдохнуть свежесть ранней весны полной грудью. Потому что там, с Дазаем, было как-то слишком душно. Хоть рыжий и был неопытен, но что-то в глубинах подсознания ему подсказывало – не вдыхай. Придя домой, Чуя завалился на диван и очень долго думал, что не было ему свойственно. Он всё прокручивал в голове слова, сказанные на осмотре: «...ты – омега.... проявится только через полгода...» – У меня в запасе есть ещё шесть месяцев, тогда почему... – он закинул голову на спинку дивана и вёл односторонний диалог с потолком. Но все размышления и переговоры были прерваны резкой болью внизу живота. Вырвался болезненный стон на всю квартиру. Благо, Чуя жил в студии, денег пока на большее не хватало, и потому расстояние от гостиной до прихожей составляло сто метров, где он и оставил злосчастные таблетки. К слову, рыжий вообще не планировал их принимать. Мол, лучше уж перетерпеть, зато организм не искалечит. Оно и понятно, ведь там, где он провёл всё своё детство, лекарства днём с огнём не сыщешь. Подорожник и активированный уголь – передовая медицина. Поэтому Накахара привык терпеть любую боль: колотая или лоскутная рана, перелом, отравление – весь медицинский справочник интерна. А наведаться к Мори-сану его сподвигнула старшая сестрица Коё, когда Чуя имел неосторожность заикнуться о непроходящей боли. Так уж вышло, что Озаки являлась на тот момент единственной, кто был близок с Чуей, потому и настояла на визите к доктору: «Чуя-кун, здоровье – это не шутки. Да и ты не первый день живёшь, поэтому должен понимать, что это может быть началом твоего становления взрослым. В половом плане» – препираться с наставницей он не стал, всё-таки она была действительно права, поэтому рыжий мафиози был вынужден последовать её совету. И не зря сделал. Чуя помедлил перед тем, как принимать подавители. Но новая волна боли заставила его ускориться и без сомнений принять пилюли. Горько. И невкусно. – Надеюсь, оно того стоило, – ещё раз взглянув на упаковку, он посмотрел на название и ценник. Если подействует – надо будет закупиться на год вперёд. Чуя отметил, что лекарство было отнюдь не дешёвым. – Класс. Теперь ещё и платить за свои страдания. Мечтал об этом, – рыжий омега и представить себе не мог, какова будет реальная цена у всего этого. Однако были и плюсы – быть омегой. Настоящий смысл слов, сказанных на приёме у Огая, дойдут до Накахары очень нескоро. А пока он будет проклинать весь мир за его устройство и несправедливость

***

– Думаю, ты догадываешься, зачем я вызвал тебя, – начал первый Мори, садясь за своё рабочее место и приглашая присесть своего подчинённого. – Да, я примерно понимаю, о чем сейчас пойдёт речь. А точнее – о ком, – Осаму вежливо сел на кресло, предоставленное начальником. – Меня вот что интересует: Мори-сан, почему Вы решили вмешаться? Это непохоже на... – Всё элементарно, Дазай-кун, – произнёс Огай, не дав договорить второму. – Мне не нужны декрет и отставка двух моих лучших бойцов в организации, – он смотрел изучающе напротив сидящего. Следил за реакцией и мимикой. – С чего Вы взяли, что я собрался вступать с ним в отношения? – Дазай продолжал сыпать вопросами, прикидываясь невинной овечкой. – Дазай-кун, в чем, по-твоему, заключается моя главная задача? – Мори задал вопрос, на который сам ответил. – Правильно – разбираться в психологии человека. И то, что я сейчас имел счастье наблюдать, не может навести меня на другие мысли. Я старше тебя и имею намного больше опыта в таких вопросах. – Вас не обманешь, – покорно согласился брюнет. – Естественно. В этом и заключается моё основное преимущество, – Мори перевёл взгляд на открытое окно, словно пытался начать под правильным углом. – Дазай, – очень резкое обращение заставило альфу встрепенутся. – Да, босс? – как всегда невозмутимо. – Ты ведь осознаёшь весь масштаб ситуации? – В зависимости от того, о чем сейчас конкретно спрашиваете. Если Вы о новой шайке бандитов, которая объявилась в городе, то... – было заметно, как он пытался уйти от этой темы, будто боялся быть пойманным за проступок. Хотя в этом не было его вины. – Я о Накахаре, – снова перебил его Огай. – Ты не должен был учуять его феромоны. У паренька только первая течка должна вот-вот начаться, а ты вцепился в него чуть ли не зубами, – он опять посмотрел на собеседника прищуренными глазами, словно ищейка. Дазай заметно напрягся, потому что не хотел слышать дальнейшие доводы. – К чему ведёте? – Ты и так знаешь, к чему, Дазай. Не хочешь этого признавать сам, то тогда это скажу я, – Мори сделал небольшую паузу, которой и воспользовался Неполноценный. – Я не был уверен в этом до этого, но теперь, когда Вы и так уже подняли эту тему, то я честно скажу: я думал, что это всё сказки. «Истинная пара», – Дазай развёл руками и состроил гримасу. – Даже звучит неправдоподобно. – Правдоподобно или нет – не тебе решать. Факт есть факт. Случившееся сегодня невозможно объяснить по-другому. – И, учитывая всё это, я должен держаться от своего «спутника жизни» как можно дальше? – в голове мафиози произошла странная вещь: он ни на секунду не поколебался, назвав его так. Словно так и должно быть. – Абсолютно верно, – Огай незаметно кивнул. – А если я не согласен? – Дазай вдруг решил проявить свою сущность альфы. Чувствовалось, что его задели недавние слова Мори про «теоретика». Гордость альфы это что-то с чем-то. А в придачу с темпераментом брюнета – бомба замедленного действия. – Что, если это просто «омежья толерантность», а явной причины на запреты вообще нет? – Дазай-кун, в свои игры будешь играть вне этого кабинета и здания. Пожалуйста, не забывай, о своих достоинствах не только в роли альфы, но и в качестве члена Портовой Мафии, – дальше было спорить бессмысленно. Но попытаться стоило. – И, даже если это просто «омежья толерантность», тебя это никаким образом не должно касаться. Я забочусь о вас двоих. Вы станете концом друг для друга. Но Мори, естественно, умолчал одну важную деталь: Они станут концом настолько же, насколько и началом, и всей жизнью. Прямая зависимость – золотое правило истинных пар.

***

На следующее утро началась самая «лучшая» часть Марлезонского балета – первая течка. Чуя не мог найти себе места в доме. Боли почти не было, благодаря вчерашним подавителям, к которым он будет вынужден привыкнуть и даже полюбить. Но было кое-что другое, с чем омега не мог совладать, – возбуждение. И рыжему было за это сильно стыдно. Стыдно, что он точно так же уподобляется звериным инстинктам, как и другие омеги и альфы. Накахара всегда был сторонником человеческого фактора, как бы смешно это ни звучало. Казалось бы, убийца, гроза целого города должен быть безжалостным монстром, у которого глаза наливаются кровью при неповиновении врага или соратника. Чудовище, ставящее в интерес только свои цели на поле боя. Изверг, руководствующийся низшими людскими качествами при решении проблем. Куда уж такому до чувств и привязанности? Но Чуя был совсем не таким, он отличался от Дазая, хоть они и были лучшим дуэтом, что, по идее, уже говорит об их схожести. Да, они морально покалечены и, наверное, никогда не смогут излечиться от этого недуга. По крайней мере, пока не найдут лекарство друг в друге.... Для Накахары всегда на первом месте стояли разум и чувства в отношениях с потенциальным партнёром. Та самая «золотая середина», о которой говорится во всех книгах по психологии: «Как жаль, что не придумали подавителей для такой фигни, как чувства и совесть» – поэтому он искренне надеялся, что будет бетой, потому что к этому всё и шло. Даже альфа к черту не сдался, хотя жить и совмещать свои жизненные ценности, пусть немного в извращенном смысле, и роль самца – вполне возможно. Но жизнь – большая шутница. Когда Чуе вчера сообщили «прелестную» новость, то всё в его сознании дало трещину. Вся та пирамида, выстраиваемая годами, рассыпалась, словно песочный замок: «Самоуверенный омега с четкими критериями отбора альфы. Смешно. Но я лучше умру девственником и буду корчиться от боли четыре раза в год до конца жизни, чем добровольно предоставлю свой зад какому-нибудь озабоченному альфе без принципов, как Дазай, чтобы утолить голод омеги» Но, как говорится, для того, чтобы построить что-то новое – необходимо разрушить старое. Чуе предстоит в корне пересмотреть свои взгляды и мнение насчёт омег и их роли. Самое главное у него уже есть – фундамент. Накахара остался наедине со своими мыслями и тревожащими вопросами. Снова. Но, по закону подлости, к ним добавились новые проблемы, которые не требуют отлагательств, – эрегированный член и смазка, вытекающая из заднего прохода. – Ох, твою мать, – омега сидел на кровати, когда осознал, что простыня промокла насквозь. – Надо было спросить у Мори-сана, как долго длится этот «танец для самцов». Для Чуи это было хуже пытки: «Лучше бы я вытерпел весь день мучений и допросов под руководством Дазая, которые он так любит, чем это» – бедняга пока не знал, что именно с этим человеком он будет делить эту «пытку». Разве что пыткой это уже будет назвать сложно... Пока Накахара в очередной раз думал над тем, как же его достала эта сволочь перебинтованная, возбуждение вновь прошлось дрожью по всему телу от кончиков пальцев до ушей. И тут он всерьёз задумался о самоудовлетворении: «А что в этом такого? Все таким занимаются, если нет других вариантов. А я сейчас, да и всю дальнейшую жизнь, вероятно, буду в таком положении» – после недолгих раздумий он решил слегка прикоснуться к возбужденному органу. Проведя пару раз от начала до основания, он понял, что этого недостаточно: «Чего-то или кого-то не хватает...» – Чуя хоть и был неопытен, но прекрасно понимал: тело жаждет альфы. Быть врагом собственному организму он не собирался, поэтому быстро нашёл выход: – Надо...подумать о... ком-то, – рыжий говорил с большим трудом, так как тяжелое и сбитое дыхание не давало возможности произносить слова членораздельно. – Ну же... – и здесь в игру вступает голос омеги. В отличие от Чуи, природа всё предусмотрела: тело и разум всегда будут помнить запах истинной пары, которую однажды повстречал человек. Скорее всего, такая «память» была создана специально для таких случаев, чтобы был шанс не помереть от сексуальной неудовлетворённости в отсутствие своего избранного. Само собой, это лишь замена настоящего полового акта, но это действительно спасало. Бывают случаи, когда истинная пара находится в очень долгой разлуке – командировки никто не отменял. Поэтому такая связь между избранными, которым посчастливилось найти друг друга в мире с населением в 7 миллиардов человек, играла большую роль в их отношениях. Но рыжий мафиози всего этого, конечно, не знал. До этого момента. – Ах... Этот знакомый непонятный запах.... – тело и разум уже не принадлежали своему обладателю, за него всё решила мудрая природа. – Блять, Дазай, когда же ты оставишь меня в покое, – омега внутри хотел этого альфу больше всего на свете, а человек снаружи был полностью не доволен его выбором. Но сейчас звездный час омеги – течка, и Накахара был вынужден играть по его правилам. Поэтому первый протяжный стон не заставил себя долго ждать. Чуе пришлось ускорить темп, закинув голову на подушку и прикрыв глаза, чтобы полностью изолироваться от посторонних мыслей и отдаться во власть звериных инстинктов. Он сильно прикусил левую ладонь, дабы не стонать на все двадцать этажей, а правой продолжал усердно работать. Уже сейчас он понял, что без пластырей и дезинфектора ему будет завтра не обойтись... Боже, если бы Чуя месяц назад подумал о таком, то сгорел бы со стыда. Но сейчас было плевать. Плевать, пока в фантазиях к нему прикасаются его тонкие длинные пальцы, нежно оглаживающие внутреннюю сторону бедра. Плевать, пока представляешь его горячее дыхание, опаляющее ухо, на которое уже тысячу раз прошептали короткое и многозначное «люблю». Плевать, пока ощущаешь себя в безопасности в его крепких объятиях.

Как жаль, что это лишь сон.

– Ах-...ха...О-Осаму.. – самое последнее движение рукой и самый громкий стон завершились белой жидкостью на животе и влажным смятым постельным бельём. Закончив со своими «грязными делишками», рыжий с облегчением отметил, что напряжение в мышцах и температура тела начали спадать. Но тут до него неожиданно снизошло, что такое придётся проворачивать каждые три месяца: – Это. Тотальный. Пиздец, – мало, кто может сдержать эмоции, когда понимает, что таким вот образом придётся жить. Но осознание этого никак не повлияло на его решение. Кто-кто, а Накахара не предаёт своих принципов и ценностей. «Мори-сан не предупреждал о галлюцинациях с участием демонов» – вдобавок ко всему, Чуя будет вынужден видеть «сладкие сны» с этим. В глубине души рыжий надеялся, что это лишь из-за недавно сложившейся встречи с Дазаем, поэтому омега внутри так отреагировал. Но, к сожалению, разум полностью опровергал это, в противовес надежде. У Накахары вообще было двоякое впечатление от личности Неполноценного. С одной стороны, это тот самый человек, которого он, в буквальном смысле, готов убить после его очередной выходки. Стёб, поддразнивания, унижения – всё это рыжий терпеть не мог. Это сильно задевало его самолюбие, великое и непобедимое. Но ещё больше раздражало то, что он не мог его понять. Накахара часто видел, как тот смеётся и шутит в компании Одасаку, но в следующую минуту Дазай уже нечеловечески издевался над людьми. А с другой стороны, Осаму не раз спасал его, почти что жертвуя собой. Порой на брюнета что-то снисходило, и он похлопывал рыжего по плечу после миссии, а второй лишь одобрительно вздыхал и еле заметно улыбался. В такие моменты можно было увидеть вокруг этих двоих ауру настоящих напарников. Поэтому он не мог проклинать его, но и любить тоже. И теперь, когда он действительно полностью осознал, что Дазай – неотъемлемая составляющая его мыслей и пошлых снов, а в придачу и жизни, то Чуя решил для себя: «Я окончательно и бесповоротно влип»

***

– Ну, как провёл свои «весёлые деньки»? – первые слова уже въевшегося в голове голоса, которые встречают рыжего омегу после трёхдневного отсутствия. Чуя решил не следовать совету босса и сократил свой «больничный» на один день. Голимый трудоголик, что сказать. – Прекрасно. Хоть от тебя отдохнул, – конечно, он соврал. Как можно отдохнуть, если видишь и слышишь одного человека на протяжении семидесяти двух часов? После этих трёх дней лицо Дазая показалось ему необыкновенно...родным? «Главное – не привыкнуть» – Отдохнул, говоришь? А судя по тому, что ты заявился на день раньше, даже соскучился, – сказал шатен, будто для собственного удовольствия. Он знал – Чуя никогда не думал о нём. Но часто наши предположения не совпадают с реальностью. – А судя по тому, что ты считал дни – сам занимался тем же, – рыжий не уступал. И второму это нравилось, ведь так было проще узнать его. В кабинете не было никого, кроме них двоих. В комнате воцарилась обыденная тишина, прерываемая редкими криками чаек и гудками грузовых судов. Накахара, как обычно, сел за своё рабочее место и принялся разбирать кипы бумажной волокиты – после его отсутствия много накопилось, а Дазай, естественно, даже не притрагивался к этому. Все эти три дня он просто сидел на диване и читал очередное пособие по суициду, чем он сейчас и занимался. Как ни странно, он первый решил нарушить молчание: – Открой окно. Душно, – изрёк, не отрываясь от книги. Ослабленный узел на галстуке уже не спасал. – Мне нормально, – лениво отвечал рыжий, тоже не прерывая чтения документов. – Ещё бы тебе было не нормально. Не ты же альфа, сидящий в одном помещении со своим омегой, – Неполноценный нарочно сделал акцент на предпоследнем слове. – Да ещё и течным. Сидел бы дома и не высовывался. – Ты сейчас кого «своим» назвал?! – Чуя уже успел пожалеть, что на секунду подумал, что они могут провести хотя бы один час без ссоры и драки. – Только не говори, что ты настолько недалёкий, что не понял, кем мы являемся, – хитрый взгляд карих глаз остановился на кулаках, плотно обтянутых в кожаные перчатки. Даже через них можно было увидеть, как сильно выступают костяшки. Заводит. Но он пока не подозревал, что под этими перчатками таятся многочисленные укусы, любезно оставленные хозяином этих рук. – Уж явно поумнее тебя буду, чтобы не заикаться об этом, придурок суицидальный! – рыжий был не на шутку зол, потому что его застали врасплох. Он не думал, что Осаму захочет поговорить на эту тему. – Чу-Чу, к чему так много агрессии? Ты же и так знаешь, что я прав, – брюнет встал и медленно подошёл к столу, за которым сидел Накахара. Он старался дышать ртом, чтобы не вдыхать его сводящий с ума запах. – Тебе уже не сбежать. – Слушай сюда, сволочь самовлюблённая, – Чуя тоже встал, чтобы не быть в меньшинстве. Но это не особо помогло, учитывая разницу в росте. Таким образом, они стояли напротив друг друга, а огромный деревянный стол разделял их. Он играл немаловажную роль, так как Дазаю было и правда тяжело сдерживаться на расстоянии вытянутой руки от желанной цели. Однако Чуе тоже было нелегко – на таком расстоянии прекрасно чувствовалось давление феромонов сильного альфы. – Если твой эгоистичный мозг позволяет тебе думать, что я по каким-то причинам принадлежу тебе – мне жаль тебя огорчать, но это, мать твою, решать вовсе не тебе! – Всё верно. Так решил не я. За нас это сделала природа, – в отличие от рыжего, шатен был полностью спокоен. Было видно, что он полностью уверен в том, что говорит. И это злило Накахару ещё больше. – Хватит обвинять во всём сраную природу и биологию! – Чуя уже перешёл на крик. – Нам это даровано, и поэтому нам решать, как распоряжаться этим дерьмом! – Ты готовил речь заранее? – Лично я для себя уже всё решил, – рыжий наконец успокоился, проигнорировав последнюю реплику напарника. – И я, – Дазай ухмыльнулся. – Поэтому и сказал, что ты принадлежишь мне. – Да мне насрать, что ты там надумал. – Аналогично. Первый развернулся Чуя. Он чувствовал на себе взгляд неудовлетворённого альфы, и Накахара понимал, что это рискованно – поворачиваться к нему спиной. Но это было нужно сделать, чтобы тот понял: лидер в данной ситуации не он. Омега захотел – омега развернулся и подошёл к окну, не сказав ни слова. И Дазай прекрасно понял этот посыл, вложенный в его движения. Всё-таки он был далеко не дураком. Порой слишком большое эго затуманивало его разум, но сейчас был не тот случай. Поэтому Осаму осознал: между ними всё решено. Оба слишком горды и своевольны, чтобы услышать друг друга. Оба слишком молоды и неопытны, чтобы понять друг друга. Оба слишком Дазай и Чуя, чтобы принять друг друга.

– Я люблю запах клубники и сигарет.

На этой ноте он вышел из кабинета, оставив Чую наедине с собой и сказанными им словами. И только спустя года этот рыжий комочек протестов поймёт, что это было признание.