Остановка

      Поганый снег. Как же ненавижу зиму, а она ещё только началась. Я уже закутался в шарф по самые уши, только что не накрылся с головой. Шапку, как назло, забыл у репетитора. Хорошо, хоть голову не оставил, как бабушка говорит, но был близок. Он та-ак играет на скрипке, что я бы у него не то что голову — душу бы оставил.       Задница давно примёрзла к лавке, и я старался поменьше двигаться, дабы не терять энергию и тепло.       — Давно ждёшь? — громкий голос вывел меня из оцепенения, и я обернулся на звук.       Передо мной стоял парень, в народе таких называют «гопниками» — спортивные штаны не по погоде, летние кроссовки, ветровка, тоже летняя, но зато он был в шапке, надвинутой на самые брови. Он смотрел на меня и хмурился.       — Давно, ага, — ответил я и отвернулся.       — Они тут по расписанию ходят?       — Ну… да. Раз в час, — я глянул на наручные часы. — Скоро приедет, я думаю. Опаздывает.       — Пиздец, — протянул парень и встал ко мне поближе — под крышу остановки. Снег валил, как в Рождество. — А ты откуда такой нарядный? — усмехнулся он, скользнув по мне взглядом.       — Да… обычный, вроде бы, — удивился я. Или это был сарказм?       — Далеко живёшь? — опять задал он вопрос.       — Не очень, — соврал я на всякий случай.       Бабушка вообще-то меня учила с незнакомыми дядями не общаться. Хотя, он, наверное, чуть старше меня, но это дела не меняет. Явно какой-то криминальный субъект.       — А шапку где потерял? — усмехнулся он.       Да боже! Что прицепился-то?       — Нигде. Забыл, — коротко ответил я.       Можно было бы полазить в телефоне и сделать вид, что я очень занят, но он замёрз и отключился, а мои руки вообще, кажется, примёрзли к чехлу от скрипки.       — Ты чё, музыкант, типа? — удивился он.       — Типа, — кивнул я.       — Скрипач, что ли?       — Да, — пробормотал я.       — Нихуя себе, круто.       Мои брови поползли вверх. Да, я обычно нахожусь в том обществе, где не ругаются матом. Я поджал губы, хотя их всё равно за шарфом не было видно, и тяжело вздохнул, в надежде, что он поймёт, как утомил меня. Телефон внезапно ожил и зазвонил. Пришлось разматываться из шарфа и освобождать рот для разговора. Руки я и правда еле от скрипки оторвал — пальцы занемели ужасно.       — Ванечка, ты где? — закричала в трубку бабушка. На самом деле она всегда кричит, это у неё манера говорить такая.       — Я на остановке, бабуль. Автобус жду.       — Хорошо, сынок, смотри там, не замерзни! Мороз аж минус тридцать пять!       — Ладно. Скоро буду,  — я повесил трубку и засунул телефон в карман.       — А ты симпатичный, — вдруг выдал парень, и я в шоке на него уставился. Он, что, пялился на меня всё это время?       — С-спасибо…       Какого я стал заикаться-то?       — На девочку похож, — засмеялся он. — Ну… просто, типа, милый.       — С-спасибо. Ага. — Прошептал я и принялся заматывать лицо шарфом.       Он маньяк, что ли?! Это ненормально!       Я незаметно (надеюсь) оглянулся по сторонам и не увидел на улице ни одного человека. Отлично просто. Будем надеяться, что он меня прямо тут не прирежет…       — И куртка у тебя прикольная. Фиолетовая.       Он подошел ещё ближе и уселся на лавку непозволительно близко ко мне. Пришлось подвинуться на самый край.       — Эм… да. Куртка фиолетовая.       — Меня, кстати, Валера зовут.       Валера, блин… Что за имя? И мы что… знакомимся? Куда мне и как исчезнуть? Что за кошмар?       — Ясно.       — Ну? А тебя как? — спросил он и сузил глаза.       Ой, как мне не нравилось, как он смотрел на меня, так… изучающе, словно что-то проверял.       — Иван.       — А тебе идёт.       — Ага.       — Ты не очень-то разговорчивый, — упрекнул меня Валера.       — Я просто замёрз.       — Согреть тебя? — подмигнул он мне, а я округлил глаза.       — Н-нет.       Он точно маньяк!       — А чё? — улыбнулся он. — Боишься меня, что ли?       — Нет, не боюсь! — замотал я головой.       Он придвинулся ещё ближе и соприкоснулся своим бедром с моим. Я опустил взгляд на его ногу, а потом резко поднял на него глаза.       — Не похоже, — ответил парень, всё также улыбаясь.       — Ты просто… в моей зоне комфорта, — нашёл я подходящее слово. Пришлось ещё отодвинуться, но контакт с ним от этого не исчез.       — Она у тебя уютная. Твоя зона комфорта.       Что?!       Я не выдержал, вскочил с лавки и, на всякий случай, вышел из-под остановки. Валера поднялся следом и молча подошёл ко мне.       Господи… Что ему надо от меня?       Тёмная улица резко осветилась фарами вынырнувшего из-за угла автобуса, и я облегчённо вздохнул. Чего не скажешь о Валере. Он с видимым сожалением смотрел на подъезжающий транспорт. Дверь открылась, и я быстро забежал по ступенькам, оплатил проезд и уселся на свободное место. В принципе, они все были свободны, что несколько странно — обычно в это время я ездил стоя, прижавшись лицом к поручню или окну. Я даже посмотрел, на всякий случай, на номер, но он был верный.       Валера зашёл следом и, оглядев пустой салон, направился точно ко мне.       Чёрт, ну нет… Зачем я сел к окну, лишив себя возможности убежать?       Он опустился на соседнее сидение и с усмешкой уставился на меня.       Я точно попал. Целый час в компании этого долба… прости, бабуль, — придурка.

***

      На удивление, первую половину пути он молчал. Таращился на меня — я видел в отражении окна, но ничего не предпринимал. А потом опять начал приставать. Он вообще и так сидел непозволительно близко. Он был крупнее меня в два раза, и мне приходилось жаться к стене, но дальше уже было просто некуда. Его бедро настойчиво терлось о мою ногу, а его это нисколько не смущало. Да он вообще делал это, кажется, специально.       — С бабушкой живёшь?       — М… — промычал я, не поворачивая головы.       — Ваня, — позвал он меня.       — Что? — я повернулся.       — Ты с бабушкой живёшь? — Валера насмешливо смотрел на меня и улыбался.       Пробивает, будет ли кто меня искать, если я исчезну!       — Не только, — ответил я.       — Давно играешь? — кивнул он на скрипку у моих ног.       — Да.       — Я тоже умею.       — На скрипке?! — удивился я.       — Нет, на пианино, — усмехнулся он моей реакции.       Я тут же перевёл взгляд на его покрасневшие от холода пальцы. Действительно. Длинные и тонкие. Я даже верю. Хотя… он очень похож на обычного гопника, так что, какое пианино? Разве только губная гармошка. Я не выдержал и улыбнулся своим мыслям.       — Так сколько тебе лет? — не унимался парень.       — А что?       — Просто интересно.       — Пятнадцать, — соврал я.       — Ну-ну, — кивнул он и прищурил глаза.       Не поверил походу. А жаль.       — Мне двадцать, — сообщил он.       Да мне вообще без разницы…       Я покачал головой и отвернулся. Автобус въехал в родной с детства район и приближался к нужной остановке. Я встал, обозначая, что выхожу, и Валера то же поднялся с места. А когда я подошёл к двери, он сделал то же самое.       Серьёзно?.. Господи, может уже полицию вызвать? Это же сойдёт за преследование?       Двери открылись, и мы молча покинули салон. На улице была жуткая метель. Ветер порывами чуть ли не сбивал с ног, и я, уже не стесняясь, намотал шарф на голову, оставив одни глаза. Было совершенно ничего не видно, только белый снег и свет фонарей, как в густом тумане, да к тому же приходилось смотреть под ноги, чтобы элементарно видеть, куда идти. Валера шёл, наверное, где-то рядом, иногда он меня задевал плечом, но я его едва видел, такая была метель.       Я почти дошёл до нужной арки в свои дворы, как наступил на замёрзшую, откуда-то взявшуюся лужу, припорошённую снегом, и, чуть не сделав сальто, приложился об лёд спиной и затылком. В глазах даже потемнело на пару секунд. Я заморгал, и свет вернулся, правда, вместе с Валерой. Его обеспокоенное лицо нависло прямо над моим.       — Ты как? — он приподнял мою голову и посмотрел в глаза.       — М… — поморщился я. — Нормально.       На самом деле, было очень больно. Чёрт.       — Встать можешь?       — Да, — я зашевелился и начал вставать, но ноги на льду разъехались в разные стороны.       Парень подхватил меня поперёк туловища, приподнял, как пушинку, а в данных погодных условиях — как снежинку, и поставил на ноги. Очень близко к себе. Вплотную. И руки с меня он тоже не убрал. Я стоял и, как какая-то глупая девица, смотрел на него снизу вверх и хлопал ресницами.       — Ты точно в порядке? — прищурился он. — Может, у тебя сотрясение?       — Я… не знаю, — выдохнул я.       Да что со мной? Оттолкни же его!       Но мы так и стояли в той метели непозволительно близко друг к другу. И то, что я от него не отошёл, я, конечно, списал на погодные условия и возможное сотрясение. Да… А его руки всё ещё лежали на моей куртке и сжимали её, а глаза смотрели прямо в мои. А потом он стал наступать на меня, и я попятился спиной, пока не упёрся во что-то твёрдое. Снега не было, и я понял, что мы зашли под арку. Он положил мне одну руку на затылок, а второй сдвинул с лица шарф. А потом… поцеловал меня.       Это ведь был мой первый поцелуй. И… я не ожидал, конечно. Его губы, мягкие и тёплые, со вкусом мяты и табака, целовали мои, и он нежно прикусывал их и тут же зализывал языком. Я не заметил, как он расстегнул мою куртку, просунул под толстовку руки и почему-то тёплыми пальцами прошёлся по моим бокам и животу. Я сдался, наверное, почти сразу. Он уже полностью овладел моим ртом, хозяйничая там языком, и я не знаю, как бы долго это длилось, не закончись у меня кислород в лёгких.       Валера мягко отстранился и поцеловал меня в уголок рта, потом отодвинулся и, взяв моё лицо в свои ладони, посмотрел на меня и нахмурился. Вытер что-то с щёк большими пальцами.       Я что, плакал? Господи… Провалиться бы со стыда.       — Прости, я бы не смог удержаться, — пробормотал он.       Я часто заморгал, облизал губы и сглотнул скопившуюся во рту слюну.       — Ваня? — позвал он меня, всё ещё не отпуская и чуть склонив голову на бок.       — Мне домой пора, — выдавил я из себя и быстро вынырнул из-под его локтя на свободу.       Ноги на автомате несли меня по знакомой наизусть дороге к подъезду. Я открыл дверь, добежал до лифта, потом плюнул — он был на седьмом, и побежал по лестнице. К девятому дыхалка закончилась. Я привалился спиной к стене около нашей двери и сполз на корточки, приложив руку к губам.       Проклятый Валера! Что ты наделал?       Не знаю, сколько я так просидел, но, наверное, достаточно долго, потому что ноги жутко затекли. Ещё и голова ужасно заболела, то ли от пережитого волнения, то ли от удара об лёд.       Я поднялся, держась за стену, и трясущимися руками нащупал ключи в кармане. Тихо открыл дверь, зашёл и споткнулся об обувницу. На шум с кухни выскочила бабушка в фартуке и всплеснула руками.       — Ванечка! Ты чего так долго? Замёрз там, небось, как сосулька?       — Привет, бабуль, — я снял куртку и обнаружил, что, кажется, потерял шарф.       — А ты чего это без шапки? Похерил где-то?       — Да, именно так, — усмехнулся я.       И походу ещё свою честь и достоинство. Кто бы мог подумать, что мой первый поцелуй произойдёт с совершенно незнакомым человеком в грязной подворотне? Надо было его оттолкнуть, накричать, просто убежать. Ой, какой же я дурак…       — Иди ужинать, я уже три раза всё грела.       — Я не хочу.       — А ну-ка ешь иди! Хочу — не хочу! Это ты будешь решать, когда я помру, а пока я жива, есть будешь, когда велено! — перебила она меня.       — Ой, бабуль, ну чего ты опять начинаешь? — вздохнул я.       — Марш на кухню! — бабушка развернулась и скрылась из виду, а я ещё стоял какое-то время у зеркала. Глаза странно блестели.       Поковыряв вилкой картошку, съев половину котлеты и выслушав нравоучения от бабушки, что я худой как палка и ей стыдно соседям в глаза смотреть из-за этого — вдруг они посчитают, что она морит меня голодом, я ушёл в свою комнату и прямо в одежде завалился на кровать. Сил не было ни на что, голова болела, а на губах до сих пор остался вкус чёртовой мяты.