Остановка

      Новый день встретил меня мрачным серым светом. Окна я не зашторил и поэтому имел счастье наблюдать за утренним снегопадом. Метель будто бы и не заканчивалась со вчера.       Я потянулся и встал с кровати. Спать в одежде не очень-то приятно. Ночью я вспотел и теперь с презрением скидывал одежду на пол, а раздевшись до трусов, подошёл к окну. Часы показывали десять утра, а за окном как будто был вечер: улицы совсем не видно, да и смотреть особо не на что — обычный двор обычного спального района. Меня он всегда угнетал, даже несмотря на то, что я вырос тут и по идее должен был привыкнуть уже.       У меня был шанс жить другой жизнью, но, к сожалению, судьба распорядилась иначе. Родители погибли в автокатастрофе, и меня отдали бабушке под крыло. Из центра Москвы совсем маленького меня перевезли на северную окраину России в маленький городок, имеющий всего один университет, да и тот, точнее будет сказать, был его филиалом — маленьким и убогим, а также с одной музыкальной школой, одним торговым центром, а ещё с недо-кинотеатром, показывающим не новинки, а те фильмы, что владельцам удалось скачать в хорошем качестве. Жизнь, в общем, тут била ключом. Гаечным. По голове.       Я стоял около окна, пока не замёрз — от деревянных рам дуло так, что качались занавески. Надо бы заклеить…       — Ваня? — бабушка постучала в дверь, а потом сразу же её открыла. — Проснулся, сынок?       — Ага.       — А ну-ка… — она нахмурила брови и быстро пересекла комнату, а потом приложила прохладную ладонь к моему лбу. — Ты, никак, заболел?!       — Да ну…       — А ну-ка не спорь! В кровать, живо! Сейчас завтрак тебе принесу да чая с малиной. Быстро! Надо за сегодня вылечиться, негоже учёбу прогуливать на первом курсе.       — Да-да…       Под гневные взгляды бабушки я всё-таки прорвался в душ, чтобы ополоснуться и почистить зубы, а потом вернулся в кровать. Мне и правда было как-то нехорошо. Я прикрыл глаза и вспомнил его. Образ был такой яркий, как в кино: тёмные глаза, тёмные волосы, торчащие из-под синей шапки, красивое лицо с правильными чертами лица, его широкие плечи и сильные руки. И пальцы музыканта… И то, как он проводил ими по моей коже. И губы. Его чёртовы губы, которые так нежно целовали мои.       По всему телу пробежали мурашки, и я зажмурился. Да… Не хватало ещё, чтобы он стал героем моих эротических фантазий… Всё равно это уже неважно. Мы, надеюсь, больше никогда не увидимся.       Я напился чая и съел один сырник — больше не захотелось. Даже бабушка со своими угрозами помереть из-за того, что я не ценю её труды, в этот раз не победила меня.       Я отвернулся к стенке и уснул сном, полным странных сновидений, где я бегаю от кого-то в полной темноте, а потом падаю куда-то и падаю, и так снова и снова.

***

      Разбудила бабушка. Оказывается, проспал я до самого утра, но зато встал на учёбу с ясной головой и, кажется, совсем здоровый.       Мороз так и не сдал своих позиций, и я, надев шапку-ушанку, огромный шарф, пуховик ниже колен и огромные варежки, выкатился из дома. Потом пришлось возвращаться, потому что скрипку я забыл. Тетеря.       День прошёл довольно быстро и замедлился только к вечеру, когда я шёл от репетитора и приближался к остановке. На моё счастье (наверное?), никого там не было, и я без приключений добрался до дома.       Рановато я расслабился. В прихожей стояла совершенно мне незнакомая пара кроссовок. На шум около двери тут же выскочила бабушка, почему-то в своём праздничном халате.       — Ванечка! Что ты так долго? Мы тебя заждались! — всплеснула она руками, а у меня в груди всё похолодело от дурного предчувствия.       — У нас, ч-что, праздник ка-какой-то?       — Я же тебе говорила вчера! Ты что, забыл? Ты что, опять заикаться начал?       — Что говорила?       Я всё таращился на кроссовки, не в силах отвести взгляд.       — Что к нам гости придут! Помнишь, я рассказывала, что давеча познакомилась с женщиной с соседнего дома?       Я покачал головой.       — Ай, пойдём скорее!       Она схватила меня за руку и поволокла на кухню. Каково же было моё удивление, когда я увидел там девушку. Нет, я же правда ожидал увидеть там его.       Да что со мной?!       Девушка с непонятным цветом волос, то ли русым, то ли не совсем, и с маленькими раскосыми глазами, видимо, жутко смущалась и поэтому смотрела себе на коленки. Рядом с ней сидела женщина преклонных лет, наверное, как раз та самая новая знакомая бабушки.       — Эм… Здравствуйте, — пробормотал я.       — Садись, — тяжёлые бабушкины руки опустились мне на плечи. Она буквально подкосила мне ноги, пригвоздив к табурету. — Ваня, это Машенька, а это её бабушка — тётя Зоя.       Я покорно кивнул, и она продолжила:       — Ты же одинокий мальчик, и Машенька тоже одна. Вам бы надо подружиться…       Я резко оторвал взгляд от стола и уставился на эту… Машеньку. Судя по всему, она была совсем не против. Вроде как, стеснялась, да, но при этом смотрела на меня как… как на жертву! Мне даже не по себе стало.       — Мне надо уроки делать, — жалобно пролепетал я и сделал попытку встать с табуретки, но тут же был усажен обратно.       — Сначала чай, Иван, а потом уроки. Это неприлично! — бабушка стукнула меня по макушке и отправилась к плите за чайником.       Меня ужасно заинтересовал православный календарь с половину кухонной стены, и я принялся изучать праздники и посты, но бабуля засекла это и наступила мне на ногу. Специально. Я закатил глаза и натянул на лицо приветливое выражение.       Ненавижу такие посиделки. Какая-то средневековая пытка!       После чая меня и, к сожалению, Машеньку, отпустили из-за стола и она потащилась за мной в комнату, где уселась на мою кровать. Я сел на стул и включил компьютер.       Наверное, стоило быть немного дружелюбнее, она же мне не сделала ничего плохого. Может, она тоже невольница обстоятельств и своей бабушки-тирана?       — Так ты Маша, да? — начал я разговор и повернулся к ней.       — Ага! А ты?       — А я Ваня, — подтвердил я, кивнув, и мы замолчали.       Вот и поболтали. Слава Богу, у меня нет трудностей с общением.       Я ещё немного посидел, посматривая то на неё, то в окно, а потом и совсем отвернулся. У меня, на самом деле, была куча домашки.       Маша продержалась ровно час, после чего попрощалась и, даже слегка поклонившись, покинула мою комнату. Потом, когда она со своей бабушкой ушла, я, конечно, получил нагоняй от своей. Уж не знаю, чего она ждала, может, что мы тут сразу парочку детей заделаем, или я сразу предложу Машеньке пожениться, но бабушка обвинила меня в том, что я хочу свести её в могилу и остаться одному, то бишь прозябать без жены и детей. Я ей, конечно, напомнил, что мне только восемнадцать, но тут же услышал в ответ, что в её молодости в эти года все уже были семейные и детей имели по семь штук. Так-то.       А в десять раздался звонок в дверь. Бабуля смотрела телевизор, так что открывать пошёл я. А посмотрев в глазок, отпрыгнул от двери на метр.       Там стоял Валера!       Я выждал десять минут и снова посмотрел. Никого не было. Для верности я приоткрыл дверь, и с ручки на подъездный пол упал мой шарф. Он принёс мне его… Как это… мило. Но откуда он узнал, где я живу?!       Полночи я не спал и весь извертелся. Думал о чём-то странном, что раньше как-то не приходило мне в голову. Например, может, я гей? Девочки меня, как таковые не цепляли никогда, и общался я с ними чисто по-дружески, а вот парни… В третьем классе я бегал везде с одноклассником Стасом, и мы с ним были лучшими друзьями, пока он не променял меня на компанию покруче. Потом в седьмом был Паша — сосед по парте до конца школы. Мы были не разлей вода, пока он не сказал, что я, оказывается, всё это время был для него скучным и неинтересным. И я настолько обиделся, что даже не стал спрашивать, зачем он со мной столько лет общался. И, собственно, на этом всё. И все эти мальчики, если так подумать, — нравились мне. То есть и внешне, и так. И я всегда был за совместные ночёвки… Боже, до чего же я выглядел странно, наверное. А теперь этот Валера со своими губами…       Бабушка меня убьёт, если узнает об этом. Выгонит с позором и погонит по улице, вдогонку крича оскорбления и проклятия.

***

      Утро было ужасным. Я встал с тяжелой головой в шесть утра, опередив на двадцать минут бабушку и, не позавтракав, выскользнул на мороз.       Было безлюдно и очень тихо. Снег хрустел под ногами, метели не было, и немного потеплело, градусов до двадцати пяти.       Я сел на замороженные качели и слегка раскачался. Железяки отозвались противным скрипом и скрежетом, так что пришлось сразу же тормозить, а то ещё весь двор перебужу. А потом я зачем-то прислонился языком к железной периле… Это одна из тех вещей, которые делаешь не думая. В общем, я и сделал. Конечно, язык прилип намертво. Я попытался оторвать его, но стало так больно, что заслезились глаза.       Господи, ну отчего я такой идиот?       — Ты совсем дурачок? — насмешливый голос прозвучал над самым ухом, и я вздрогнул от того, что узнал его.       Валера обошёл меня и присел рядом на корточки.       — Помочь?       Я активно замычал, выражая своё недовольство, но он понял это по-своему. Парень чуть привстал и подышал на железку. От его горячего дыхания она сразу оттаяла, и я, наконец, был свободен.       — Спасибо… — пробубнил я.       — Как язычок? Не пострадал? — прищурился он.       Я покраснел, вспомнив наш поцелуй.       — В порядке. Пока, — я встал с качелей, но он дёрнул меня за руку и рывком притянул к себе.       Я опять оказался в его объятиях. Посередине двора. И кто угодно мог выглянуть в окно.       — Отпусти, — прошептал я, глядя ему прямо в глаза.       — Я думаю о тебе каждый день, — так же тихо сказал он.       — Я… мне идти надо, — я дёрнулся и вырвался из его рук.       Бежать, бежать, бежать… Надо бежать.       Убежать далеко не получилось. Выбежав с площадки, я споткнулся и растянулся на дороге. А перевернувшись, улёгся на спину и продолжил лежать, смотря в серое небо. Его заменило лицо Валеры. Он хмурился и обеспокоенно изучал меня. Вероятно, решил, что я совсем свихнулся.       — Ты в порядке вообще? — осторожно подал он голос.       — В полном, — ответил я.       Он протянул мне руку, и пришлось ухватиться за неё. Валера поставил меня на ноги и отряхнул.       — Спасибо, — пробормотал я, потупив взгляд. От чего-то стало жутко неловко.       — Не за что. Аккуратнее будь.       — Ладно. Ну… я пойду.       — Иди, — кивнул он.       Я медленно развернулся и пошёл прочь, чувствуя спиной его взгляд. Валера показался мне расстроенным. Да ну и что? Мне-то какое до него дело?