Благие кормления

В «Аду» было непривычно тихо. Ни одного посетителя и ни одного сотрудника, не считая Вельзевул. Она решила устроить внеплановый выходной — в прибыли ресторан, конечно, потеряет, но по сравнению с новостью о том, что ему ничего не угрожает в долгосрочной перспективе, это казалось сущим пустяком. «Мы все потрудились на славу и заслужили маленькую передышку», — так она сказала, и коллеги, хотя и поразились про себя нехарактерному для Вельзевул заявлению, поспешили воспользоваться редким для неё благодушным настроем. Если честно, передышка потребовалась самой Вельзевул: после напряжённой гонки последних месяцев и сумасшедших фестивальных выходных голова у неё шла кругом. Отработав около недели и едва держась на ногах, она подумала, что хотя бы один день проваляться, ничего не делая — отличная идея. Почему она в итоге всё равно оказалась в ресторане, Вельзевул не могла объяснить. Многолетняя привычка? Или ощущение, что дом — только здесь и нигде больше? Усмехнувшись своим мыслям, она провела рукой по гладкой поверхности рабочего стола, обвела взглядом пустующую комнату. Завтра все вернутся в строй, и что тогда? Им не удалось доказать, что они лучшие, но и «Рай» не победил, а потом Кроули принёс радостную новость: их личный армагеддон отменяется. Значит, всё будет как раньше, вот только Вельзевул терзало смутное предчувствие, что просто так на старые рельсы уже не вернуться. Посмотреть бы отчёты за последний год — она ненавидела все эти графики, аналитику и прочую дребедень, но для того, чтобы двигаться дальше, нужно было знать, от чего отталкиваться. Разумеется, папка хранилась на самой верхней полке стеллажа, чтобы лишний раз глаза не мозолить, и теперь, в отсутствие коллег, некого было просить дотянуться до неё. Вельзевул встала на цыпочки, но это не помогло. Подпрыгнула — безрезультатно. Придётся, видимо, забираться на стул… — А мне сказали, «Ад» сегодня закрыт, — мягкий баритон Гавриила, неожиданно прозвучавший за спиной, заставил её вздрогнуть. — И что ты здесь забыл?! Хотя даже если бы было открыто — тем более, здесь не место для… Гавриил приложил палец к губам, и Вельзевул замолчала, попутно осознавая, что начала сразу нападать просто потому, что он напугал её своим внезапным появлением. — Что ты хотела достать, вот это? — он небрежно указал на нужную папку. Вельзевул кивнула. С его ростом достаточно было просто поднять руку, но вместо этого Гавриил зачем-то приподнял саму Вельзевул. — Что ещё за глупые выходки?! — папку она, конечно, взяла, но поспешила вывернуться из объятий Гавриила, едва он опустил её на пол. — Не рискнул прикасаться к вашей документации, мало ли, в чём ты меня обвинишь после такого, — подмигнул он. — Прикасаться ко мне — ещё более рискованная затея. — Правда? — А то, — она поспешила отойти на безопасное расстояние и, плюхнув папку на стол, скрестила руки. — Так зачем ты явился? — Просто хотел поздравить с удачным выступлением на фестивале, в той кутерьме как-то руки не дошли. И как чувствовал, что сегодня ты здесь, несмотря на выходной. — С удачным? — запальчиво переспросила Вельзевул. — Разумеется, — в тоне Гавриила никак не удавалось обнаружить иронию. — Твой «Полёт мухи» получил приз зрительских симпатий, и, несмотря на пугающий вид, от него в итоге ни крошечки не осталось. Наше совместное фото на обложке «Ресторанного обозревателя» разошлось по всем соцсетям, а фуд-критики считают новинки «Ада» одним из самых модных трендов лета. Читала статью некого Шедвелла? Он там слегка прошёлся по нашему общему, кхм, десерту, но остальные блюда обоих ресторанов превознёс. — Ну-ну, — Вельзевул поджала губы и какое-то время старательно делала вид, что изучает хаотичные узоры на стенах, но потом всё-таки через силу пробубнила: — В таком случае, я тебя тоже поздравляю. Гавриил почувствовал, что она потихоньку начала оттаивать, и словно мимоходом выудил из кейса бутылку дорогого коньяка. Вельзевул фыркнула, закатив глаза, что не помешало ей отправиться на кухню за парой бокалов. За это время Гавриил успел накрыть на стол, буквально из ничего создавая элегантную сервировку. Ему нельзя было отказать в умении красиво подать как себя, так и всё, что его окружает. Натянутость не исчезла полностью, однако с грехом пополам беседа завязалась. Вельзевул надеялась, что заявление Гавриила о влюблённости так и останется нелепой шуткой, которую никто из них больше вспоминать не станет — и он действительно не поднимал опасную тему, а она убеждала себя, что рада этому. Порой ей казалось, что они, как было давным-давно, до разделения, просто болтают после рабочего дня, обсуждая все новости. В какой-то момент Гавриил даже участливо поинтересовался здоровьем Лигура, а Вельзевул с усмешкой рассказала, что тот просто не может не идти на поправку, ведь верный Хастур исправно дежурит у больничной койки, пичкая товарища своим единственным коронным блюдом — пюре из авокадо. — Лигур понимает, что пока не встанет на ноги — не отделается от авокадной диеты, так что стимул у него сильный. Гавриил понимающе улыбнулся. Вельзевул хотела поблагодарить его за внимание к её сотрудникам, но осеклась, вспомнив, что сама и заварила всю эту кашу. Тогда её подгоняло безудержное желание обскакать «Рай», но теперь она жутко стыдилась и недоумевала — неужели можно было всерьёз рассчитывать, что из этой затеи выйдет что-то хорошее? Помявшись, Вельзевул ответила Гавриилу нервным смешком. Наверное, сейчас подходящий момент, чтобы выложить всё начистоту. Но признать вину перед тем, кто всё это время был как заноза, извечная заноза… Вельзевул сделала большой глоток, пытаясь собраться с духом. Гавриил неожиданно наклонился через стол, накрыв её ладонь своей, сдвинул брови и серьёзно и тихо проговорил: — Я рад, что всё налаживается. Но, надеюсь, ты вынесла урок. И если ты ещё хоть раз подвергнешь опасности кого-то из моих поваров… Он многозначительно умолк. Вельзевул вспыхнула: чёрт, ему уже всё известно — наверное, этот нюня Азирафель нажаловался! Как же глупо, как недальновидно она поступила! Теперь уж точно надо было извиниться, но в ней уже проснулся дух противоречия. — Если бы вы не шпионили за нами постоянно, не пришлось бы идти на крайние меры! С вами невозможно соперничать честно, вы только делаете вид, что все из себя благопристойные ангелочки, а на самом деле… — Кто бы говорил о честности! Это ты ушла, стоило ему позвать, и половину штата сманила — можешь себе представить, каково нам пришлось тогда? — Я ушла, потому что «Рай» превратился в скучное болото, и только поэтому! И силой за собой никого не уводила! — Ну да, разумеется, только поэтому. Видел я, с каким восхищением ты его слушаешь, разве что в рот не заглядываешь. — Это ты вечно шёл у неё на поводу, а у меня всегда было собственное мнение! — К твоему сведению, она уже сто лет назад отошла от дел. Мне приходится тащить всё в одиночку, но я не жалуюсь. — Между прочим, он тоже почти сразу после разделения умыл руки. Обещал золотые горы, а в итоге я одна пахала, как проклятая. Формально «Ад» — всё ещё его собственность, но… Вельзевул прервалась, переводя дыхание и унимая ускорившееся из-за разгорячённого спора сердце. Гавриил сердито барабанил пальцами по столу и раздувал ноздри. Ей едва верилось в то, что он действительно вышел из себя — обычно ему всегда удавалось держать лицо. — Стоп. Ты что, ревнуешь? — Я? Ревную? Какая муха тебе это нажужжала? — рассмеялся Гавриил, и Вельзевул, не заметив натужности смеха, резко поднялась из-за стола. Ей становилось всё труднее демонстрировать свою неуязвимость, да и вообще, выпивать с этим чистоплюем — безнадёжная была затея. — Знаешь что? Проваливай к себе в райские кущи. Она распрямилась, чтобы казаться хоть немного внушительней, и отвернулась, всей своей спиной выражая пренебрежение. Но почему-то Гавриил наоборот перестал сердиться. — А у нас тоже выходной. И кстати, ты очень красивая, Вельз, даже когда грубишь. — Некстати. Комплименты всегда такие же пресные, как твои блюда? Вельзевул не собиралась идти на мировую. Не собиралась вестись на все эти дешёвые приёмчики. Не собиралась больше пускать его за порог и вообще не собиралась как-либо контактировать с ним — правда, с выполнением последнего условия она прокололась прямо сейчас, потому что вместо ответа Гавриил, бесшумно подкравшись, снова приподнял её, заставляя вцепиться в его плечи. — Прекрати немедленно! — Но никто же нас не видит, — со смехом в голосе отозвался он, запрокидывая голову так, чтобы их лица оказались рядом. — Ты думаешь, вопрос только в отсутствии свидетелей?! — Да, — сказал Гавриил, как обычно преисполненный уверенности в своей правоте, и поцеловал её. У Вельзевул имелась тонна контраргументов в запасе, но она временно отложила их.

***

Кроули повертел блюдце с десертом без всякого интереса, а вот Азирафель уже доедал свою порцию и думал о том, что, возможно, стоит заказать ещё одну. Именно десерт — восхитительный вишнёвый крамбл — окончательно убедил его в том, что «Мир» заслужил победу. Впрочем, он сразу был настроен благодушно, в отличие от более придирчивого Кроули. — Не желаете ли тоже повторить? — вежливо улыбнулся тому официант, когда Азирафель воплотил своё намерение и попросил второй крамбл. — Не желаю, — Кроули гордо вздёрнул нос, однако воздержался от дополнительных комментариев, предчувствуя, что друг их не одобрит. — Вкусно ведь, — с мягким упрёком сказал Азирафель, когда официант отошёл. — Хороший ресторан. Кроули выразительно пошевелил бровями, хотя понять, что именно он выражает, было нелегко. Азирафель склонил голову набок, выжидая. — Хороший, — наконец, неохотно признал Кроули и тут же добавил: — Но мясо утки всё-таки было как резина, тут ты меня не переубедишь. На это Азирафель только пожал плечами. Да, «Миру» было куда стремиться, но утка — порой очень капризная птица, если речь идёт о готовке. Он не сомневался, что постепенно коллеги из «Мира» отточат навык. — Лучше выпьем за победителей, м? — За «Мир»? — И не только, — улыбка Азирафеля стала теплее. — Мы тоже победили, ты так не считаешь? У Кроули в запасе было много язвительных ремарок, способных снизить градус торжественности, но на самом деле он прекрасно понимал, о чём речь. На фестивале их блюда покорили многих, на фестивале они нашли друзей — может, несколько странных, но уж не ему сетовать на чьи-то странности, — на фестивале они познакомились с мистером Янгом, который пообещал оставить квартал нетронутым. Конечно, пообещать было легче, чем выполнить, только Янг не отступился от своих слов. Это не гарантировало успех («Всадники» всегда могли найти нового партнёра, и тогда «Аду» и «Раю» пришлось бы несладко), однако недавний визит мадам Трейси дал новую надежду. Она явилась не одна, а с мэром города («Надеюсь, вы не против, что я пригласила своего давнего знакомого, дорогие мои?»), и ненавязчиво, но очень убедительно расхвалила ему оба ресторана. Слушая мадам Трейси, Кроули и сам почти поверил, что «Ад» и «Рай» — главное достояние столицы, а мэр ничего не сказал, но поглощал кушанья с таким энтузиазмом, что это говорило само за себя. — Поживём — увидим, — хмыкнул Кроули, но бокал всё-таки поднял, салютуя. — Я полагаю, у нас хорошие шансы. Особенно теперь — мадам Трейси заверила, что, если её давний знакомый станет завсегдатаем, нас точно не тронут. — Мадам Трейси же не пророчица, в конце концов, — Кроули тоже всей душой надеялся на благополучный исход и занудничал только потому, что ему нравилось слушать уверенного в этом исходе Азирафеля. — Она Ньюта и Анафему уже отправила под венец — уверяет, что нам надо готовиться к свадебному банкету, а ведь они едва познакомились. — Возможно, она склонна торопить события, но у меня тоже есть предчувствие, что эти двое словно предназначены друг другу. Они одновременно пригубили вино и немного помолчали, прислушиваясь к ощущениям — приятное тепло постепенно растекалось внутри, терпкий привкус остался на языке. — А утка всё-таки была резиновая, — вдруг сказал Кроули и улыбнулся с ноткой коварства. — Если бы я знал, лучше пригласил бы тебя к себе — у меня целая коллекция таких уток, только в ванной. — Кроули! — Нет, ну, а что? Отпраздновать не походом в ресторан, а ванной на двоих — заманчивая идея. — Кроули! — Азирафель шикнул и огляделся, убеждаясь, что посетители за соседними столиками ничего не расслышали. — Да ладно тебе, — тот с усмешкой взлохматил ему волосы. — Ты так негодуешь, будто эта перспектива тебя ужасает. Не разбивай мне сердце. — Прекрати дурачиться. Мне хватило и намёков в статье Шедвелла! К счастью, хотя бы мисс Гаджет ни о чём таком не написала, но Шедвелл, уважаемый, солидный критик… Как ему это пришло в голову? Кроули подозревал, что и здесь не обошлось без влияния мадам Трейси, но не стал развивать тему, хотя удержаться от дальнейших подначиваний было сложно. — Любовь повсюду, ангел мой, во всём своём многообразии. Что поделать, людям интереснее её романтические проявления, а уж если это что-то запретное или нестандартное… — Ты-то в курсе, что у нас любовь дружеская. И ты, помнится, уверял, что не считаешь это скучным. — Точно, — Кроули плеснул им обоим ещё вина. — Просто не могу утерпеть, ты очень забавно возмущаешься. Азирафель надул губы и наверняка бы высказал другу всё, что о нём думает, но в этот момент подоспел официант со второй порцией крамбла. Десерт источал изумительный ягодный аромат, мгновенно вернувший Азирафелю благостное настроение. Поэтому он просто сообщил — с абсолютно довольным выражением лица: — Ты — наглый рыжий засранец, Кроули. — Зато ты — ходячая булочка с корицей. И они чокнулись бокалами в честь этого идеального сочетания — с верой в то, что их дружба преодолеет любые препятствия, а «Ад» и «Рай» ещё долгие годы будут открывать двери для посетителей.