Hogwarts Omens

Азирафель стоял перед Адамовым деревом, которое сейчас раскинуло ветви рядом с их небольшим огородиком, и смотрел на висящее напротив него яблоко. Ему было не о чем спрашивать. Чего-чего, а информации его бесчисленные глаза предоставляли более чем достаточно. А обдумывать ее… ну, за шесть тысяч лет количество вполне успешно переходит в качество. И не раз. Но что-то внутри билось о ребра, немного жгло, перехватывало горло дыханием несбывшегося. И поэтому он все-таки стоял тут. Яблоко призывно золотилось, просвечивало на солнце, было наполнено соком и наверняка божественным вкусом. Ангел улыбнулся. - Здравствуй, Боже, - тихо сказал он, прислонившись лбом к стволу, - У нас все хорошо. Кроули тиранит кентавров. Дети учатся. Я – помню о тебе. Все при деле. Скоро нас хватятся Небо и Ад, и станет еще интереснее, - луч солнца скользнул по его щеке и теплой кляксой остановился на плече, - Волшебство почти перестало убывать. Маги еще не заметили, но чем позже они узнают, тем лучше. Мы еще не нашли способа вернуть нетленность, но так даже интереснее, да и времени впереди еще достаточно. Кроули планирует вальяжное путешествие на Олимп, а потом, даже если там все получится, - поход в Гиперборею за молодильными яблоками. Говорит: «по следам моей юности», издевается, Змеюка престарелая, - он улыбается горько и нежно, и беззвучно продолжает, - Все складывается правильно. Не о чем беспокоиться. Он присел под дерево немного ссутулившись. Вокруг разливалась летним половодьем любовь. Перехватывала жгутами ребра. Проходила сквозь него, соединяла миры, дышала. Жила и оживляла землю. И Она смотрела вокруг его глазами. На играющих с Псом детей, на темного, кричавшего, чтобы они были осторожнее, на Уту, копающегося в огородике, на Замок, с его парящими в вышине башенками, на магию, постепенно заращивающую раны. Слова были лишними. Еще начнется что-нибудь непредвиденное со случайно сорвавшегося с губ звука… Когда-нибудь Она тоже сможет вернуться в этот мир. Потом, когда наказание всемогуществом наконец-то себя исчерпает. А пока можно просто иногда смотреть его глазами. И чувствовать понимание. Не бывает сынов божьих и сынов дьявольских. У любого ребенка два родителя. Все тайны мироздания, в сущности, очень просты. Как яблоко. * А на следующий день Кроули, закинув руки за голову, лежал в мягкой зеленой траве, у их хижины, и смотрел, как солнечные лучи скользят сквозь резное кружево листьев. - О чем думаешь? – спросил устроившийся рядом ангел, с улыбкой любуясь своим другом, и добавляя еще одну грань к нынешнему умиротворению. Демон скосил на него желтый глаз. - О том, что через пару тысяч лет маги, ничтоже сумняшеся, будут вместо мерлиновых подштанников поминать адамовы яблоки. И тогда никто – уже никто! - не будет помнить, откуда эти самые яблоки взялись. - Мы будем, - улыбнулся Азирафель. После вчерашнего монолога что-то в нем изменилось. Его яблоко осталось непознанным висеть на Древе, но… словно что-то изменилось в душе, проклюнулось, как опоздавшая весенняя почка, пошло едва заметной трещинкой по золотой скорлупе – намек на новое начало. На бессмертие, не имеющее отношение к нетленности, и в чем-то даже противопоставленное ей. - Будем, - согласно кивнул Кроули, - Но коварно никому не скажем. - Хотя… На самом деле… - протянул ангел, изо всех сил пытаясь сдержать расползающиеся в улыбке губы, - Стоило бы беспокоиться о другом. - Мммм? – вопросительно приподнял бровь демон. - О том, что поминать будут не только адамово яблоко, но и чешую Кроули. Или язык. Или – не приведи небо – походку, – Азирафель улыбается так, что становится ярче солнца, и уже протянувший было руку, чтобы сделать пакость, Змей, роняет ее в траву, закрывает глаза и хохочет. Громко. Свободно. Не сдерживаясь. От уголков глаз разбегаются лучики морщинок, рыжие волосы переплетаются с яркой зеленью травы, и он сейчас такой расслабленный, такой настоящий, такой неповторимый… что Азирафель буквально всем своим существом чувствует, что их бессмертие – где-то там, далеко, но неизбежно - сияет, плещется через край и растягивается, продлеваясь еще на вечность. И, разделенная на двоих, она становится вдвое больше. Лучше. Интереснее. И счастливее.