Спрятанный Самоцвет

Куроо Тецуро Парнишка попал в беду. Куроо Тецуро пришёл к такому выводу, пронаблюдав за ним весь вечер… Он называл его «парнишка», потому что тот едва ли смахивал на совершеннолетнего, которому можно посещать стрип-клубы в час ночи. И хотя его удостоверение было как настоящее, это ещё не доказывало, что оно им являлось. Удивительно, но этот мальчик не заказывал ничего кроме клюквенного сока, поэтому Куроо не торопился начинать расследование о его документах. В любом случае, это была не та причина, по которой он был в беде. Остекленевшие глаза, розовый оттенок на переносице, пересохшие губы, которые постоянно увлажнялись от нервного прикосновения влажного языка… и взгляд был похож на меняющийся, приглушенный свет под высоким потолком «Спрятанного Самоцвета». И неудивительно, в заведении было не менее пяти полуголых мужчин, выставляющих напоказ свои натянутые мышцами тела на протяжении всего вечера. И как тут не увлечься собственными сексуальными желаниями? Проработав больше трех лет, Куроо знал все типы людей, которые приходят сюда. И если брюнет правильно догадывался, этот мальчик либо пытался понять свою сексуальную ориентацию, либо был девственником, который хотел исправить этот факт. Обычно Куроо не вмешивался в подобное. Кто он такой, чтобы вмешиваться в дела, которые его не касаются? Но этот мальчик, которого Куроо уже прозвал Веснушка, весь вечер, что он провел в клубе, не сводил глаз с одного танцора. Цукишима Кей. Жестокая реальность. Он бы разорвал бедного Веснушку в клочья. И так как Куроо всегда считал себя очень хорошим парнем, он решил ему помочь. — Хочешь ещё чего-нибудь? — спросил бармен, пряча ухмылку, когда мальчик подпрыгнул на месте, встретившись с ним взглядом. Веснушка посмотрел на свой пустой стакан, прежде чем вопрос дошел до его сознания, и тогда его плечи расслабились. — Ах… ещё клюквы было бы неплохо, — ответил он немного смущённо. Куроо изобразил на лице улыбку. — А может, лучше того высокого блондина? — спросил Куроо, ошеломляя этим мальчика, который стал темно-красным, что могло посоперничать с неоновыми огнями вывески клуба у входа. Куроо облокотился на стойку, подвинулся ближе и вздохнул. — Не хочу тебя расстраивать, малыш, но это Цитрин. Он известен здесь как Ледяной Принц… и он никогда ни с кем не уходит домой. Просто, чтобы ты знал. — Ах… — снова повторил мальчик, опустив взгляд на столешницу. — Вовсе нет… Я не… Он просто… Он симпатичный. Куроо кивнул головой в знак согласия. — Очень. А ещё он невероятно едкий, такое любителю клюквы понравится, — сказал Куроо, усмехнувшись собственной шутке. Парнишка приподнял брови. Конечно, он ничего не понял. — Честно говоря, ты не так много потеряешь, если позовешь кого-нибудь другого на дом, я могу пригласить для тебя любого танцора. Мальчик еще больше покраснел и стал заикаться. — Я не собирался. Просто я… У меня сейчас нет денег… Куроо на самом деле почувствовал себя мерзавцем, который смутил этого парнишку, и решил отступить. Он уже сделал всё, что мог. — Я сейчас принесу тебе твою клюкву, — сказал бармен, и вежливая улыбка снова вернулась на его лицо. Мальчик глубоко вздохнул. — Спасибо, — тихо пробормотал он. Куроо быстро налил клюквенный сок и обслужил еще нескольких клиентов. — Хей, хей, хееей! Ухмылка, настоящая и душераздирающая, пробежала по лицу бармена, когда он поднял глаза и увидел Бокуто Котаро, несущего три ящика с алкоголем и выглядывающего из-за них своими сияющими глазами. — Бо! Ты рано, — ответил Куроо, открывая для него дверь за стойкой. — Ничего страшного, да? Вообще-то я приехал сюда двадцать минут назад и сидел в грузовике снаружи, ожидая закрытия, но мне стало супер скучно! — заскулил Бокуто, осторожно поставив ящики на пол за стойкой. Нести три за раз довольно рискованно… Куроо предположил, что справился бы только с двумя, но объёмные мышцы на руках Бокуто доказывали, что он был создан для тяжелой атлетики. Возможно, бармен немного ему завидовал. — Да нет проблем! Тебе не нужно было ждать в грузовике. Ты же знаешь, я люблю с кем-нибудь поболтать, — настаивал брюнет. — Оу, я тоже люблю тебя, чувак! — воскликнул Бокуто, быстро хватая того за плечи и обнимая. — Я вернусь после того, как закончу доставку, и мы поболтаем, о чем захочешь! Бокуто собирался уже уйти, но остановился, когда у стойки показался ещё один человек. Акааши Кейджи по прозвищу Топаз был ещё одним танцором в клубе «Спрятанный Самоцвет». Увидев его, Куроо подумал, что Веснушке, вероятно, стоило предложить кого-то вроде Акааши. Он повернулся, чтобы озвучить свою идею, но то место, на котором сидел мальчик, было пусто. Куроо на мгновение задумался о том, спугнул ли он мальчишку, или тот просто был подавлен, что Цукишима вне игры. — А-Акааши-кун! Привет! — Бокуто чуть не пропищал. Куроо фыркнул, искоса поглядывая на друга. Бокуто доставлял алкоголь в клуб почти год и столько же времени воздыхал по кучерявому брюнету. И бармен не мог винить его за это. Акааши был великолепен: бледная кожа, миндалевидные глаза и грациозные движения. Но Бокуто был закоренелым романтиком, который ходил-по-пляжу-под-луной и считал, что цветы-имеют-особое-значение, в то время как Акааши… Да уж, «поматросил и бросил» звучало слишком подло, но Куроо был честным человеком. — Здравствуй, Бокуто-сан, — сказал Акааши, прежде чем встретился взглядом с Куроо. — Воды? — Сейчас будет, — быстро ответил бармен. — Вода! Это хорошо, Акааши-кун, ты должен оставаться увлажненным. Все эти танцы, должно быть, утомительны, да? Но, думаю, это того стоило! Ты прекрасный! Я имею в виду, твои танцы прекрасны! Но это не значит, что ты не прекрасный! Бокуто начал что-то бессвязно бормотать, безнадёжно жестикулируя в воздухе. — Интересно, кто из вас более неутолимый? — прокомментировал Куроо, поднимая стакан, намеренно игнорируя свирепый взгляд золотых глаз. Акааши взял воду и слегка приподнял уголки губ. Куроо не был уверен, улыбается он от слов Бокуто или благодарен за холодный напиток. — Я схожу за оставшейся выпивкой! — объявил доставщик. Бокуто прошёл мимо Акааши и направился по тому же пути на улицу. Куроо готов был поклясться, что тот на него надулся. — Энергичный, как и всегда, — подметил танцор, когда мужчина выходил из здания. — Это Бо для тебя такой. Поддайся ему немного, Акааши, — сказал Куроо, на что парень что-то промычал, но так ничего и не ответил. Клиент в конце зала подал сигнал для бармена, и он рассчитал, очевидно, последний заказ на сегодня, так как до закрытия оставалось всего лишь десять минут. Акааши задержался у бара, что было необычно, поэтому, выполнив свои обязанности бармена, Куроо вернулся к танцору. — Как прошла ночь? — Нормально, — ответил парень и, сделав ещё глоток, поставил стакан на барную стойку. — Куроо, ты знаешь какие-нибудь дешевые квартиры для съёма неподалеку? Бармен приподнял брови. — Ты переезжаешь? — Это не для меня. — Хм, не могу ответить прямо сейчас, но могу посмотреть какие-нибудь варианты. «Спрятанный Самоцвет» был расположен на окраине, ведь он считался слишком непристойным для шумного центра города. Жилых помещений в непосредственной близости было немного, и они находились далеко друг от друга. Куроо повезло найти жильё в пятнадцати милях отсюда. Акааши кивнул. — Спас… — Спасибо, что пришли сегодня, но, к сожалению, мы уже закрываемся! Голос Акааши был оборван громкоговорителем. Толпа разочарованно засвистела. Шатен со сцены только улыбнулся и послал всем воздушный поцелуй. — Не могу дождаться завтра, чтобы вновь увидеть все ваши красивые лица! Ойкава Тоору, также известный клиентам как Алмаз и ведущий танцор в «Спрятанном Самоцвете», выставил бедро, чтобы последние несколько купюр, которые клиенты нашли в своих карманах, направились за пояс его коротких чёрных шорт. Несколько раз качнув бедрами и одарив всех страстным взглядом, он попрощался с уходящими гостями, как вдруг его бровь дернулась от раздражения, когда чья-то смелая рука сжала его внутреннюю часть бедра. Куроо сразу же посмотрел на Ивайзуми Хаджиме, одного из телохранителей клуба, который тоже заметил это и внимательно наблюдал за нарушителем, но, как только тот пошёл на выход из клуба, сразу же отвёл взгляд. После этого Куроо просто плыл по течению. Толпа медленно разошлась, выходя на улицы города в теплую ночь. Пока брюнет убирал бар и стаканы, Бокуто сделал ещё несколько заходов, чтобы пополнить бар. После того, как танцоры переоделись и начали расходиться, послышались прощальные слова. Ивайзуми остановился у бара, чтобы выпить виски, прежде чем так же удалиться. Куроо отжимал тряпку в раковине, в то время как Бокуто занес последний ящик. — Фух, неплохая тренировка! — сказал доставщик. — На этом моя работа окончена. Хочешь, помогу с полками? — Было бы здорово, чувак! — ответил Куроо, вешая влажную тряпку на кран. Бокуто подошёл к дверцам шкафа, уже зная, где что хранится, потому что помогал с этим раньше. Куроо наклонился, чтобы взять алкоголь, но парень схватил бутылку Егермейстера и его глаза загорелись. — Ты когда-нибудь слышал о Мастурбирующей Бабочке? — воскликнул Бокуто, покачивая бутылкой в воздухе. Взрыв воздуха, похожий на смех, сорвался с губ Куроо. — Полагаю, каждый может заниматься подобным? — бармен хихикнул и, забрав у того бутылку, убрал ее в шкаф. — Нет, чувак, это такой коктейль! Егермейстер, зеленый ликер и ананасовый сок. А выпиваешь его, как шот, — объяснил Бокуто. — А я думал, Скользкий Сосок — самое худшее название коктейля, — Куроо хмыкнул и замолчал, но тут решил выпасть со смеху Бокуто. Раздался звук закрывающейся двери, заставляющий обоих парней замолчать. Куроо поднялся с колен из-за стойки, с удивлением увидев Цукишиму. Он подумал, что уже все давно ушли. Блондин шел к выходу, уставившись в свой телефон с нахмуренными бровями. — Спокойной ночи, Цукишима-сан! — закричал Бокуто, тоже увидев его. Цукишима мельком взглянул в их сторону, прежде чем снова уставиться в свой телефон, не говоря при этом ни слова. Куроо фыркнул. — Ага, он так бы и разорвал его, — подметил бармен. — Ха? Кого? — спросил Бокуто, на что брюнет покачал головой и махнул рукой в воздухе, опускаясь на корточки, чтобы продолжить с распаковкой. Не прошло и минуты, как звук двери снова отразился от стен. Куроо оглянулся и увидел, как Цукишима вернулся, выглядя ещё более недовольным, чем обычно. — Что-то не так? — спросил Куроо, снова вставая. Бокуто последовал за ним. — Там какой-то парень стоит на другой стороне улицы, — ответил блондин, прислонившись к стене у входной двери и скрестив руки на груди. Куроо поднял бровь и направился к окну. — Он выглядит подозрительно или в чем проблема? — уточнил Бокуто. Подойдя ближе, Куроо открыл штору, и его взгляд быстро упал на фигуру человека, стоявшего под фонарем на другой стороне улицы. Он засунул руки в карманы, лениво поглядывая то на клуб, то на улицу. — Это тот парень, который сегодня схватил Ойкаву, — вздохнул Куроо и, опустив штору, повернулся к Цукишиме. — Тебе стоит остаться здесь на всякий случай. — Ни черта подобного, — резко ответил танцор, потянувшись к телефону. Глаза Куроо аж дёрнулись. — Если он всё ещё будет там, когда мы с Бо закончим, то я провожу тебя, — бармен постарался проигнорировать характерную мудаковатость Цукишимы Кея. Но, не получив ответа, он обошел бар и вернулся к своей работе. — У него была плохая ночь? — прошептал Бокуто, стараясь, чтобы его не услышали. — Если так судить, то у него каждая ночь плохая, — вздохнул Куроо. — Он просто мудак. Как у него может быть так много фанатов, это выше моего понимания. — Думаешь, он такой на самом деле? Я имею в виду, что он, конечно, не Акааши, но... — Бокуто прервался. — Кстати об этом, что тогда с тобой произошло? Ты двух слов связать не смог… Возьми уже себя в руки и пригласи его куда-нибудь как следует. — Куро-о-о-о-о, ты же знаешь, я пытался! Он сказал, что не заинтересован в свидании, поэтому я ему не интересен! — Бокуто заскулил, как брошенный щенок. — То, что он не заинтересован в свидании, не значит, что он не заинтересован в тебе. Может, просто стоит сделать что-то необычное, чтобы привлечь его внимание, — ухмыльнулся Куроо. Бокуто лишь закрыл лицо руками и покачал головой, раздавая какие-то хлюпающие звуки, которым Куроо только усмехнулся. — Ради всех нас, пожалуйста, сделай это. От неожиданности Бокуто упал, потеряв равновесие, с пяток и приземлился задом на пол. Куроо удивленно поднял глаза и увидел Цукишиму, склонившегося над стойкой и смотрящего прямо на них. Свет упал на лицо танцора ровно настолько, что Куроо заметил блеск на его коже, который очень красиво гармонировал с его костюмом на сцене, но сейчас выглядел довольно странно в сочетании с простой белой футболкой, которую надел блондин. — Если я ещё раз услышу в раздевалке о твоих накаченных руках, то я точно зарежу кого-нибудь, — закончил Цукишима с абсолютно невозмутимым выражением лица. Бокуто на мгновенье был потрясён, а затем его глаза загорелись. — Он говорит обо мне?! — воскликнул парень. Куроо практически разглядел звёзды в его зрачках. — Вы двое скоро закончите? Я устал, — сказал Цукишима, подперев щеку рукой. — Нет, нет, нет, нет, нет, ты не можешь оставить меня с этой информацией, Цукишима-сан! — закричал Бокуто, вскакивая с пола. Танцор презрительно скривил губы. — Ему нравятся мои руки? Что он еще сказал?! — Что ты громкий и раздражающий, — добавил Цукишима, на что Бокуто, словно проколотый воздушный шар, сдулся и опустил голову. — Мм… или, возможно, нет, это были мои слова. На весь клуб раздался крик возмущения. — Ты прав, Куроо. Он — мудак! — Бокуто заскулил, тыча пальцем в Цукишиму. Глаза блондина встретились с глазами Куроо, но брюнет тут же опустил взгляд на бутылки. — Раз, два и готово. Спасибо, что остался помочь, Бо. И не беспокойся так сильно насчёт Акааши, хорошо? Как насчет потусоваться на этих выходных? — спросил Куроо, толкая локтем подавленного доставщика в надежде сменить тему разговора. Он ощущал себя немного неловко, всё ещё чувствуя на себе взгляд Цукишимы. Хотя они вместе работали больше года, Куроо почти не разговаривал с блондином, да и то в основном это были либо приветствия, либо прощания. Было совершенно очевидно, что Цукишима не был общительным человеком, но Куроо никогда не высказывал мнение о блондине ему лично. — Ага, хорошо, — пробормотал Бокуто, покачав головой и ответив более решительно. — Да! Пицца и аркадные игры! — Да, ты в этом шаришь, — улыбнулся Куроо. — Тогда я пошёл! Хей, а давай я подъеду к главному ходу, чтобы тоже помочь вам проследить за тем жутким парнем! — Ты не обязан это делать, Бо. — Ага, но я все равно помогу! Как можно оставить двух девиц в таком бедственном положении! — Чувак. Вообще-то, я здесь Прекрасный Принц и меня ранит тот факт, что ты не заметил этого, — сказал Куроо, драматично положив руку на грудь. Смех Бокуто последовал за ним через заднюю дверь, а потом стало тихо. Куроо отодвинул пустой ящик в сторону. — Дай мне ещё пару минут забрать вещи из комнаты для персонала. Взяв свой бумажник и ключи и избавившись от черного фартука, Куроо попытался отделаться от неприятного ощущения в животе. Он был уверен, что прав в своем суждении, но он не мог не чувствовать себя немного виноватым, когда Бокуто сказал парню в лицо, что тот считает Цукишиму мудаком. Напряжение на рабочем месте было бы последним, чего он хотел. Нет, жалоба менеджеру на грубость от бармена, вот чего бы он последнего хотел. Шимидзу Киока свирепо защищала своих танцоров. Он даже мысленно не желал испытывать на себе ярость этой женщины. Когда бармен вышел из комнаты для персонала, то застал Цукишиму выглядывающим из-за шторы в окно. — Он всё ещё там? — спросил Куроо. — Да, на том же месте, — ответил блондин, опуская штору, на что мужчина присвистнул. — Действительно жуткий тип. Не хочешь уведомить полицию или что-то в этом роде? — Если Прекрасный Принц слишком напуган, то Мудак защитит его, — Цукишима бросил взгляд на Куроо, прежде чем открыть дверь. Бармен несколько раз удивленно моргнул. Он сказал это так невозмутимо, что Куроо не знал — смеяться ему, обижаться или раскаиваться. Бармен быстро последовал за Цукишимой, задержавшись, чтобы закрыть клуб. Оба вздрогнули, когда из-за угла послышался громкий неприятный визг, а затем из переулка выехал грузовик Бокуто. Его фары были выключены, что показывало намеренность его чертовски подлого появления, и Куроо хихикнул, увидев, что человек через дорогу тоже был испуган этим появлением. — Спокойной ночи вам обоим! — прокричал Бокуто из опущенного окна. — Увидимся, Бо! — крикнул в ответ Куроо, проходя с Цукишимой мимо грузовика. Бросив быстрый взгляд через плечо, Куроо понял, что их жуткий гость пошел вдоль улицы в противоположном направлении. Бокуто включил фары и поехал вперед, а ночная тишина опустилась на плечи парней. Краем глаза бармен заметил движение, обернувшись в тот момент, когда Цукишима поднял руку, чтобы прикрыть зевок. — …тебе тоже к вокзалу? — спросил Куроо. По его мнению, светская беседа лучше неловкого молчания. Очевидно, его спутник не разделял этого чувства, он только хмыкнул и промолчал. Пожав плечами, Куроо пошёл вперед, постукивая пальцами по ноге в определённом ритме в своей голове, пока они не дошли до железнодорожной станции. Увидев, что подъезжает его поезд, брюнет обрадовался своему идеальному чувству времени. — Чудно! Это мой. Цукишима повернулся к другой стороне платформы, очевидно собираясь идти в противоположном направлении. Ему придётся ещё немного подождать, когда придет его поезд. Куроо действительно думал, что на этом всё, и просто ждал, пока вагон остановится. — Спасибо. Бармен удивлённо оглянулся через плечо, когда двери поезда открылись, но увидел он только удаляющийся затылок Цукишимы. Танцор только что поблагодарил его или ему послышалось? Он был не уверен, но, понимая, что его вопрос будет заглушен внезапной волной людей, Куроо запрыгнул в поезд. Цукишима Кей Цукишима хмуро просматривал объявления о квартирах на своем телефоне. Казалось, что каждое доступное место либо было смехотворно дорогим и располагалось в самых сомнительных частях города, какие только можно представить, либо находились слишком далеко от «Спрятанного Самоцвета». Он и так страдал, возвращаясь домой около четырёх утра, хотя его смена заканчивалась в два. Его тело после нескольких часов танцев и балансирования на шесте просто физически не продержится ещё дольше, если дорога будет занимать ещё больше времени. Люди понятия не имеют о том, как много сил требуется для танцев на шесте, а также о боли и синяках, которые остаются от неудобной обуви на высоких каблуках. Внезапно на его плечи легла рука, за которой последовал сладкий запах кокоса. — Отвали, — пробормотал Цукишима, хотя не сделал ни малейшего движения, чтобы оттолкнуть другого танцора. — Цитри-и-и-н! — позвал Ойкава, растягивая его сценическое имя. — Где спрей с глиттером? Суга сказал, что ты последний брал. — Глиттер с темой Дикого Запада? — спросил Акааши, завязывая рубашку на груди в узел. Все они были похоже одеты: короткие фланелевые рубашки, синие джинсовые шорты с потертостями на краях, ковбойские сапоги и шляпы — все в стиле Западной Ночи. Цукишима был рад отдохнуть от высоких каблуков. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть сказочным ковбоем, — фыркнул Ойкава. — Проверь второй ящик, — ответил Цукишима, довольный, что вес Ойкавы покинул его спину. В клубе было уже достаточно жарко, и он надеялся, что перед началом танцев они включат кондиционер. Он почувствовал, как кто-то сел рядом с ним, практически касаясь его ноги. — Как продвинулись поиски квартиры? — спросил Акааши. Цукишима закрыл вкладки и убрал телефон. — Ничего хорошего. Но вскоре придется на чем-нибудь остановиться, — ответил блондин. Его нынешнее место жительства закрывалось после третьей подряд неудачной проверки санитарной инспекции. Черная плесень на стенах, конечно, не то, с чем хотел жить Цукишима, но и не повод искать новое место. — ИВА-ЧАН! Я ХОРОШО ВЫГЛЯЖУ? — крикнул Ойкава в дверях комнаты, вызывая смешки других из раздевалки. Его ежедневное приставание к Ивайзуми было всегда забавным.  — Не забывай, что ты в любом случае можешь остаться у меня, — предложил Акааши, наклоняясь достаточно близко, чтобы соприкоснуться с руками Цукишимы. До работы здесь он бы точно избежал этих взаимодействий, как и тех, когда Ойкава лег на его плечи. Но сейчас он не делает этого, ведь танцоры здесь были вроде настоящей семьи, хотя она была странная и неблагополучная, но Цукишима ценил это. — В этой крошечной студии? — ответил блондин, бросив на него многозначительный взгляд. Однажды он был дома у Акааши, когда Ойкава настоял, чтобы все танцоры собрались на Рождественскую вечеринку, а Акааши был единственным, кто жил один в то время. Цукишима был далек от того, чтобы позволять кучке людей вторгаться в его личное пространство, поэтому Акааши был тем, кто втянул его в их команду. Но закончилась эта вечеринка тем, что они пошли в бар, не просидев и часа в тесном пространстве, что называлось жильём. — Я бы мог стать известен как первый мужчина, который забрал Ледяного Принца домой. Мне бы все завидовали, — усмехнулся Акааши, на что Цукишима фыркнул. «Ледяной принц» — прозвище, которое было для него неожиданным, но более чем подходящим. Он по природе был интровертом, и это отразилось в его образе: тот, на кого можно смотреть, но нельзя трогать. Танцор действительно гордился своей репутацией, хотя никогда и не признавался в этом. Очевидно, но не все разделяли его мнение. «Все» — это бармен с хаосом на голове, который работал с ним каждую смену. — Ой, Топаз, ты не знал, что Куроо-куну уже выпала честь сделать это первым? — спросил Ойкава, внезапно встав рядом с ними со своей поганой ухмылкой. Цукишима вполне осознанно боялся сверхъестественной способности Ойкавы заводить разговор именно про то, о чем и о ком думают люди в любое время. Глаза Акааши буквально расширились и впились в череп Цукишимы, на что тот только вздохнул. — Мы только дошли до вокзала, — поправил его блондин, вставая и открывая свой шкафчик, чтобы убрать туда телефон на ночь, ведь им уже скоро отправляться на платформы. Набрав код от замка, Цукишима бросил взгляд через плечо. — Откуда ты вообще об этом узнал? — Мой дорогой Ива-чан все мне рассказывает! — ответил Ойкава, задумчиво вздохнув, прежде чем выпрямиться. — Он действительно устроил слежку за тем парнем, который постоянно ошивается около клуба. Ты в курсе, он уже три раза меня облапал?! Некоторые мужчины такие нахальные! — Подожди, почему ты не рассказывал об этом? — спросил Акааши. — Ива хотел, чтобы я держал это в секрете какое-то время. Не говори ему, что я упоминал хоть что-нибудь! — сказал Ойкава, замахав руками из стороны в сторону, показывая важность своих слов. — Ребята, сейчас уже начнется первая песня, — сказал Сугавара Коуши, заглядывая в открытую дверь раздевалки. — А я так и не нашел глиттер! — вскрикнул Ойкава. — Я хочу, чтобы ты рассказал об этом подробнее после шоу, — сказал Акааши. Цукишима проигнорировал их обоих и вышел. Тёплый воздух и тусклые огни приветствовали его, сопровождая постоянным гулом толпы. Как только они вышли, все глаза были прикованы к ним, ухмылки и посвистывания, последовавшие за этим выходом, доказывали, что их Западная тематика имела успех. Как только Цукишима собирался отделиться от Акааши и занять свое место рядом с ближайшей стойкой с шестом, он поймал взгляд голубых глаз танцора. — Возможно, я рассказал Бокуто-сану о твоей увлечённости его руками, — сказал Цукишима, достаточно выжидая, пока статичное лицо Акааши исказится, прежде чем развернуться и расправить плечи. Как только его ноги коснулись платформы, всё заговорило о том, что шоу вот-вот начнется. Он прислонился к шесту и потянулся через голову, чтобы ухватиться за металл. На мгновение его взгляд остановился на баре, на Куроо с его фирменной ужасной причёской и чёрный фартуком. Он смеялся, показывая шоу, виртуозно смешивая разные напитки. Потом заиграла музыка, и Цукишима потерялся в ритме.

***

К тому времени, как начался перерыв, Цукишима остался без ковбойской шляпы и рубашки, демонстративно сняв их и бросив в нетерпеливые руки зрителей. Обычно он не снимал половину своей экипировки до первого перерыва, но сегодня в клубе было невыносимо душно, настолько, что он беспокоился о поте, покрывающем столб, несмотря на то, что он тщательно натер руки пудрой, прежде чем подняться на платформу. Ему отчаянно хотелось пить. Собрав рассыпанные по сцене банкноты, он сошёл вниз, разгладил скомканные купюры и сложил в стопку. — Оу, уже перерыв? — Ты же снимешь после этого шорты, Цитрин? — Неа, мужик, он должен остаться в них. Так даже сексуальнее! — Я заплачу тебе сегодня вдвое больше, если ты пойдёшь со мной домой. Цукишима прервался, складывая небольшую пачку банкнот в руке и засовывая их в задний карман, прежде чем повернуться к группе мужчин, обращавшихся к нему. Они сидели за ближайшим к его платформе столиком, и буквально один взгляд на них позволил определить, что они постоянные клиенты. Он прищурился на человека, который только что предложил свои услуги, и отрепетированная улыбка скользнула по его губам. — Ты не сможешь справиться со мной, — ответил он, продолжая свой путь к бару, в то время как буйные вопли и смех послышались от мужчин за столом, очевидно насмехавшимся над своим другом. Стараясь не обращать внимание на взгляды окружающих, Цукишима направился прямиком к бару. К несчастью, ему удалось встретиться глазами с каким-то сидящим у бара молодым парнем с лицом, полным веснушек… и очень нервным? Словно увидев привидение, мальчик отчаянно поставил почти полный стакан на стойку, из-за чего красная жидкость выплеснулась через край. Парнишка подскочил с табурета, собираясь уйти, при этом смахивая локтем что-то с барной стойки, но, не обратив на это внимание, он быстро направился к выходу. Цукишима нахмурился, когда понял, что тот парень обронил свой бумажник на пол и ушёл без него. — Проблематично, — подумал Цукишима, нагибаясь за бумажником и следуя за тем парнем к выходу. К счастью, тот шёл не так быстро, а длинные ноги Цукишимы были его преимуществом. — Эй! — крикнул блондин, напугав несколько человек рядом с ним. Возможно, он и не слишком разговорчив, но, если бы он захотел, он мог говорить громче. И это сработало. Веснушчатый парнишка панически вздрогнул. Увидев танцора, бедный мальчик покраснел, как вишня, и Цукишима приподнял бровь. — Ты уронил, — сказал блондин, протягивая коричневый кожаный бумажник. Глаза парнишки расширились, и он потянулся к нему. — О-ох, спасибо, — пробормотал мальчик и взглянул на Цукишиму, прежде чем забрать его. Блондин чуть не хмыкнул от такого взволнованного поведения. Работая в стрип-клубе больше года, Цукишима привык, что люди здесь сексуально-откровенны. — Да, просто в следующий раз проверь карманы, прежде чем уходить, — сказал Цукишима на прощание и уже повернулся, чтобы уйти. — Эм-м! — сказал мальчик, заставив танцора остановиться. Хотя лицо парнишки всё ещё было красным, он внезапно принял решительный вид и сжал бумажник. — Могу я… То есть… если ты можешь… могу я купить немного твоего времени?! Голос бедняги чуть не сорвался в конце, и на этот раз Цукишима действительно не мог сдержать смешок. — Я не принимаю таких предложений, — сказал танцор. Этот мальчик выглядел таким взволнованным, что Цукишима не мог найти в себе силы для язвительного замечания, однако парнишка запаниковал ещё больше и закачал головой. — НЕТ! Нет… ну знаешь…только в клубе! Посиди немного со мной, — объяснил мальчик свою просьбу и тут же поник. — Ах, извини. Куроо-сан уже сказал мне не надеяться на твой счёт. Это привлекло внимание Цукишимы. — Что именно он сказал? — спросил танцор, скрестив руки на своей всё ещё обнажённой груди. Он пронаблюдал, как глаза парня спустились ниже, но тут же быстро вернулись к его лицу. — Хм… что ты известен как Ледяной Принц? — неуверенно сказал мальчик. — И что я зря трачу свое время… Но, ах, ну знаешь, за тобой действительно п-п-приятно наблюдать! Танцор вскинул бровь. Его почему-то это разозлило. Как у этого бармена хватило наглости вести себя так, будто он хорошо знает Цукишиму, хотя они почти не разговаривали? И что он вообще рассказывал о нем клиентам? — Как тебя зовут? — спросил блондин, отчего глаза мальчика расширились. — Ямагучи Тадаши, — ответил он. — Ямагучи-сан, — повторил Цукишима, протягивая руку и проводя большим пальцем по подбородку Ямагучи. Его челюсть чуть не отвисла от этого прикосновения, и танцор наклонился ближе. — Что ты хочешь, чтобы я сделал за купленное тобой время? Если бы из ушей мог валить пар, то Цукишима не сомневался, что Ямагучи бы уже задымился. — Эм…ну….п-поцелуй? — наконец выдавил из себя мальчик, крепко зажмурившись. — Я никогда не целовался… с парнем… Хотя блондина не должно было удивлять подобное заявление от этого парнишки, но всё же он удивился и немного насторожился от его признания. Танцор определённо не хотел, чтобы за ним бегал влюбленный парень с детским лицом. — Открой глаза, — строго приказал Цукишима, и Ямагучи немедленно повиновался. — Я не твой парень. Мальчик выглядел смущённо. — Я… знаю это? — ответил он. — Хорошо, — Цукишима кивнул, прежде чем сократить расстояние между их губами. Он почувствовал, как Ямагучи вздохнул и ответил на поцелуй, смело обхватывая его нижнюю губу своими. Словно вернувшись в реальность, Ямагучи ответил с такой настойчивостью, что застал Цукишиму врасплох. Танцор ожидал чего-то более нерешительного и застенчивого. Он почувствовал ладони парня на своих обнажённых боках, притягивающие Цукишиму ближе, и мягкое скольжение языка, заставляющее его открыть рот. Довольный таким ответом, танцор подыграл ему, подстраиваясь под поцелуй, хотя быть в пассивной роли было никак не в его стиле. Он провёл своим языком по языку парня, скользнув рукой вверх, придерживая его за шею. Дыхание Ямагучи было горячим, когда он вздохнул между короткой паузой в момент, когда они прервались, а затем Цукишима вновь соединил их губы для ещё одного чувственного момента и окончательно отстранился. Ямагучи выглядел ошеломлённым, и это заставило Цукишиму ухмыльнуться. — Доволен? Мальчик прикусил губу. — …ты уверен, что не хочешь уйти сегодня со мной? — спросил Ямагучи. Его веснушчатое лицо всё ещё было красным, но это уже было менее очевидным, чем ранее. Эти карие глаза смотрели так умоляюще, что Цукишима почувствовал себя плохо из-за этого. — Я не пойду с тобой. Хотя ты отлично целуешься. Приходи сюда снова, и я, возможно, сделаю для тебя что-нибудь приятное, — прошептал ему на ухо Цукишима низким и многообещающим голосом. Его второй обязанностью было говорить и делать то, что заставит клиента вернуться сюда еще раз. Это был хороший бизнес. Хотя Цукишима поймал себя на мысли, что он был бы действительно не прочь снова сделать приятное для Ямагучи. Парень выглядел довольным после его слов, почти восторженным, и правда, разве это не было очаровательно. Но после этого он полез в бумажник и вытащил двадцатку. — Спасибо, — сказал Ямагучи, и, хотя танцору показалось, что двадцать это слишком много для простого поцелуя, мальчик с таким серьезным видом протянул ее, что Цукишима просто взял купюру. Возможно, это было связано с тем, что сейчас блондину катастрофически не хватало денег и он был готов взять всё, что дадут. Вероятно, по этой причине он чувствовал себя обязанным Ямагучи вернуть его бумажник… Танцор, наверное, заплакал, случись с ним что-то подобное. После этого парнишка ушел, а Цукишима решил вернуться к изначальной цели — утолить жажду. Во всяком случае, его перерыв практически закончился. — Воды, пожалуйста, — сказал блондин, подойдя к бару. Куроо оглянулся и кивнул. — Вуаля! Погоди пару секунд, — ответил бармен, добавляя вишни в два коктейля со льдом. Цукишима облокотился на стойку и подпёр подбородок рукой, наблюдая за быстрыми и суетливыми движениями Куроо. Когда наконец Цукишима получил стакан с ледяной водой от брюнета, его пальцы на мгновенье соприкоснулись с пальцами Куроо. — Я также был бы признателен, если бы ты не запрещал клиентам приближаться ко мне, — небрежно произнес Цукишима, делая глоток воды. Куроо удивленно дернул бровями. — Я благодарен тебе за то, что ты пошел со мной, когда здесь ошивался Мистер Сталкер, но мне правда не нужен Прекрасный Принц или как ты там себя называешь. Повернувшись спиной к барной стойке, он направился обратно к своей платформе, даже не желая слышать ответ Куроо. Постоянные гости, сидевшие за тем же столом, с удовольствием поприветствовали танцора вновь. Оставив на дне стакана только лед, Цукишима поднялся на платформу и занял свое место.