Спрятанный Самоцвет

Этим Рождеством Цукишима чувствовал, что звук звенящих колокольчиков будет раздражать его еще несколько месяцев из-за наряда, который ему пришлось надеть в эту ночь — белая майка, чулки с леденцами, красные туфли на каблуках и юбка, украшенная маленькими золотыми колокольчиками, которые звенели, звенели и звенели при каждом его движении… этого было достаточно, чтобы свести любого человека с ума. Этот звук действовал танцору на нервы, когда он крутился и поворачивался на шесте. С каждой минутой его терпения становилось все меньше. Он не мог вспомнить, когда в последний раз одна ночь на работе казалась ему целым годом. Но, возможно, дело было не столько в колокольчиках, сколько в том, что в конце ночи ему предстояло встретиться со своим парнем. А может и в этих двух составляющих сразу. Боже, как он скучал по Куроо. Танцор привык видеть своего парня каждый божий день дома, на работе и в промежутках между ними, а теперь он был вынужден видеть его только на экране компьютера. В баре работал новый бармен, приятный, довольно спокойный человек по имени Кай. Полночь теперь была гордой соседкой Цукишимы по квартире, потому что в общежитиях колледжа не допускали домашних животных. Это были две заметные перемены в его жизни, которые постоянно напоминали, что Куроо далеко. Не то чтобы они за это время ни разу не виделись в живую. Они приезжали на поезде друг к другу, чтобы провести несколько выходных вместе, но, когда танцор работал по ночам и часто по выходным, было трудно выстроить общее расписание. Брюнет даже не вернулся домой после первого семестра, потому что работал в кампусе колледжа. Но теперь, после второго семестра, он наконец-то должен был приехать домой на каникулы на целых две недели. — Последняя песня этой ночи, ребята. Но знаете, как говорится: самое лучшее оставляют напоследок. Так что мы надеемся, что вы останетесь до конца, — объявил Ойкава, с важным видом подходя к краю сцены и бросая кокетливые взгляды на толпу. — Наконец-то, — мысленно простонал Цукишима, прислонясь к шесту, чтобы хоть немного отдохнуть между песнями. Затаив дыхание, он позволил своему взгляду блуждать по лицам ближайших к платформе клиентов, замечая их ухмылки. Встретиться взглядом с несколькими из них было хорошей уловкой, чтобы получить дополнительные чаевые. Затем заиграли тяжелые ритмы музыки, и он поднялся на шест, медленно раскачиваясь, пока колокольчики снова не зазвенели. Плавным привычным движением он выгнул спину и закрутил бедрами. Блондин украдкой бросил взгляд на платформу Акааши, завидуя тому, что другой танцор был одет в наряд, больше состоящий из ленты. Никакие дурацкие колокольчики не стучали по его бедрам. Цукишима слизал капельку пота с верхней губы, пытаясь избавиться от этого напряженного ужасного настроения, в котором он оказался. То, что чужие взгляды постоянно были прикованы к нему, не оставляло места для ошибок. Даже если он был «Ледяным Принцем», существовала разница между раздражением и неприкасаемостью. Он должен был сосредоточиться на музыке, сосредоточиться на всех мелких жестах и движениях, которые привлекали внимание, сосредоточиться на постоянных клиентах и незнакомцах, которые решили столпиться у его платформы, чтобы увидеть его выступление… Сердце танцора подпрыгнуло, когда он посмотрел вниз и увидел стоящего в толпе Куроо, сразу за парнями, которые прислонились к платформе. Он выглядел хорошо, как и всегда, в обтягивающей темно-бордовой рубашке и черном пиджаке. Его волосы были чуть короче, только что подстриженные, хотя они все еще умудрялись торчать естественным образом. Скрестив руки на груди, он поднял подбородок и посмотрел на Цукишиму. Нежная улыбка на его губах и огонек в глазах так поразительно отличались от всех остальных взглядов, направленных на него. Цукишима вздрогнул и удвоил усилия, сосредоточившись на исполнении, пока мелодия последней песни не исчезла в динамиках. Внезапно в зале раздались хлопки и громкий свист. Он услышал, как Ойкава снова что-то сказал в микрофон, и смутно услышал, как один из мужчин у его ног крикнул: «Спокойной ночи, Цитрин!» Он не обратил на это никакого внимания и, не сводя глаз с Куроо, медленно подошел к краю сцены. Танцор увидел, как брови брюнета взлетели вверх, и он толкнул другого парня, чтобы подойти ближе. Блондин увидел, как Куроо поднял руки, и Цукишима оттолкнулся от платформы прямо в эти объятия. Брюнет легко поймал его, притянув к себе и поцеловав так, что танцор с легкостью забыл о дурацких колокольчиках. Блондин поднял руку, обхватывая ладонью лицо Куроо и наклоняя голову для более глубокого поцелуя. Он осознал, что один из его высоких каблуков соскользнул и повис на носке, но он не обратил на это никакого внимания. Гораздо больше его привлекало тепло тела брюнета и мягкость губ, ласкающих его собственные. —...с возращением, — поприветствовал его Цукишима, отодвинувшись ровно настолько, чтобы видеть лицо Куроо. Ресницы затрепетали, и его веки открылись. Цукишима наконец смог разглядеть насыщенный карий цвет радужки Куроо. — Привет, красавчик, — пробормотал брюнет, и его глаза сощурились от усмешки. Цукишима запоздало понял, что он тоже улыбался. — Воу, и как я могу получить это прощание? — прокомментировал один парень рядом с ними. Это придало ситуации больше реальности, и Цукишима похлопал Куроо по плечу. Брюнет понял смысл послания, ослабив хватку, пока ноги танцора не коснулись пола, и Цукишима сунул ногу в высокий каблук, который только что соскользнул. — Это было приветствие, и оно абсолютно не доступно никому, кроме меня, — дерзко ответил Куроо парню, сжимая талию Цукишимы. — Счастливчик! — добродушно сказал парень, вытащил последнюю купюру и отошел от парочки, отправляясь к выходу клуба. — Да?! — крикнул Куроо в его удаляющуюся спину, прежде чем снова переключить свое внимание на блондина. — Но на самом деле ты, должно быть, очень скучал, раз поцеловал меня перед толпой! По правде говоря, Цукишима хотел сделать большее, несмотря на взгляды зрителей. Но это могло подождать, пока они не останутся наедине. И единственный способ сделать это — подразумевал, что блондин отпустит Куроо. Он все равно задержался, ритмично проводя пальцами по коротким волосам, по затылку брюнета, полностью наслаждаясь присутствием своего парня здесь, рядом с ним. — Не привыкай к этому, — предупредил Цукишима без особого укора. Как бы сильно он ни скучал по Куроо, он не мог допустить, чтобы его эго стало больше, чем оно уже было. — Если ты не заберешь эти чаевые, я вытяну их у тебя из-под носа, — голос Ойкавы просочился в маленький пузырь, который они с Куроо создали вокруг себя. Цукишима поднял голову и увидел, что Ойкава стоит на его помосте, указывая на несколько купюр, которые были брошены на поверхность во время танца. — Приятно знать, что ты такой же невежливый, как и всегда. И тебе привет, — саркастично произнес Куроо, ухмыляясь Ойкаве. Ведущий танцор показал ему средний палец. — С возращением, — пропищал Ойкава, разворачиваясь на каблуках и направляясь в раздевалку. — Нужно ли напомнить ему, что он тоже скидывался в фонд, который отправил меня в колледж? Он просто отрицает свою любовь ко мне, — хихикнул Куроо. Цукишима фыркнул и, наконец, отошел от него, чтобы забрать несколько купюр. — Разве у тебя сегодня не было последних пар? Было бы удобнее приехать завтра, — сказал Цукишима. — Ты имеешь в виду сегодня. Уже два часа ночи. А это значит, что я упустил возможность поздравить тебя с Рождеством, — заметил брюнет. Как магнит, Куроо снова прильнул к Цукишиме, обхватив рукой талию блондина, пока он считал выручку. Танцор почувствовал, как рука задержалась на его талии, пальцы сжали ткань, а затем он специально стряхнул рукой ткань юбки, заставив колокольчики звенеть. Цукишима быстро схватил его за руку, чтобы положить конец раздражающему звуку, и бросил на Куроо равнодушный взгляд. — Я слушал этот звук всю ночь напролет и уже готов кого-нибудь прирезать, — предупредил Цукишима, но это лишь заставило Куроо ухмыльнуться еще шире. — Ав, насладись духом Рождества, Кей, — поддразнил его брюнет, шурша рукой по ткани, чтобы колокольчики снова зазвенели. Цукишима выскользнул из его объятий и сделал два шага назад, создавая дистанцию и медленно пятясь к раздевалке. — Сегодня вечером в клуб пришел какой-то парень в костюме Санты. У меня было достаточно духа Рождества, чтобы продержаться всю ночь, — ответил Цукишима. Брюнет последовал за ним. — Нихрена себе, — сказал Куроо, и у него вырвался резкий смешок. — Думаю, даже старый святой Ник нуждается в небольшой любви. — Отвратительно, — фыркнул танцор. Он остановился перед открытой дверью раздевалки. — Я скоро вернусь. — Погоди, погоди! — воскликнул Куроо, бросаясь обратно к блондину. Цукишима даже не удивился, когда его руки внезапно легли на его щеки, притягивая его лицо в поцелуе. Это было очень в стиле Куроо, ласково и игриво, и он так легко поддался на это. Так же легко, как он мог бы целовать своего парня всю ночь, оставаясь в клубе. Но гораздо приятнее было думать о том, чтобы целоваться с Куроо в уюте и одиночестве его квартиры. По логике вещей, Цукишима знал об этом. Но брюнет был таким теплым, и его губы такими соблазнительными. Близость с ним позволяла осознать, что он не должен был отпускать его после коротких выходных. Цукишима поймал себя на том, что наклоняется и тащит его на себя. — И ты называешь нас отвратительно милыми. Их прервали. Снова. Цукишима отстранился от губ Куроо и посмотрел на Акааши, который стоял в дверях раздевалки в одних джинсах, явно переодеваясь. — Привет, Акааши, — с улыбкой поздоровался Куроо, все еще обнимая Цукишиму за талию. — Тебе нужно увидеться с Бокуто, пока он не завибрировал от сердечного приступа. Он жаловался, что «не видел своего братана последнее десятилетие», — ответил Акааши с нежной улыбкой на губах, выписывая пальцами кавычки-цитаты в воздухе. Взрыв смеха вырвался из Куроо, громко прозвучав в ушах Цукишимы. — Будет сделано, — пообещал Куроо. У танцора возникло странное желание сказать что-нибудь собственническое, что-то, что запрещало бы Куроо даже думать о том, чтобы куда-то пойти. В любом случае он никуда не пойдет, если Цукишима продержит Куроо в своей квартире хотя бы несколько дней. Что было даже невозможно, потому что блондин должен был работать, и воу… Танцор никогда не думал, что он такой… навязчивый. Но он и никогда не думал о себе, как о человеке, способном к отношениям. Куроо развеял все ожидания, которые он возлагал на себя. Цукишима не мог заставить себя не думать об этом. — Я сейчас переоденусь, — сказал Цукишима, прижимаясь к груди Куроо. Глаза брюнета резко вернулись к нему, его нижняя губа выпятилась вперед, а щеки надулись. Это было просто нелепо, но заставило грудь Цукишимы наполниться теплом. — Хорошооо, — сказал Куроо, отпуская его. — Но поторопись, потому что твой подарок уже дома. Цукишима остановился. — Ты уже был в моей квартире? — спросил Цукишима. Затем его брови нахмурились. — Подарок? Мы же договорились, что ничего друг другу не дарим. Двухнедельные каникулы, которые им предстояло провести вместе — были тем, что они согласились подарить друг другу, и этот подарок был достаточно достойным. Куроо был одержим идеей сэкономить, потому что, несмотря на стипендию и его первый оплаченный год, получение образования требовало оплаты не одного года обучения. — Я соскучился по своей малышке! Кстати, мне кажется, она немного поправилась. Ты точно ее балуешь, — обвинил его Куроо. — Будто ты не баловал, — возразил Цукишима, скрестив руки на груди. — В этом подарке ничего особенного. Это что-то для нас обоих, — сказал Куроо с усмешкой. — О Боже мой, это что, секс-игрушка? — вмешался Акааши. — Ну, это не она, но могла быть… — Закрой свой рот, — оборвал его Цукишима. Кто знал, какие неловкие вещи могли вырваться из уст Куроо, если бы он позволил этому ходу мыслей продолжиться. Даже если брюнет шутил, танцор предпочел, чтобы они вели такие разговоры без посторонних ушей. Он ненадолго отвлекся от мыслей об игрушках, учитывая, что они никогда раньше не поднимали эту тему, и он задался вопросом, действительно ли Куроо увлекался чем-то подобным. Но опять же, это все могло подождать, пока он не останется с ним наедине. Наконец-то Цукишима избавился от ужасных колокольчиков и накинул что-то удобное. Это было приятно — вновь идти домой с Куроо. Они сидели в поезде плечом к плечу, танцор слушал разглагольствования Куроо о трудных занятиях, и скучных профессорах, и о том, что большая часть еды в кафетерии была отстойной, воу, но тонкацу было великолепным. Некоторые рассказы Цукишима слышал ранее, но он не очень возражал против повторения, больше интересуясь тем, как оживляется Куроо, когда делится своими историями. В вагоне поезда было холоднее, чем обычно, как это часто бывает, когда снег покрывает землю, и Куроо жаловался, что Цукишима не носит перчаток. Из-за этого руки Куроо постоянно хватали руки блондина, переплетая их пальцы, а затем потирали друг о друга, захватывая их большие пальцы под ладонями. Это было так же успокаивающе, как и возбуждающе. Растущее желание гудело под его кожей. Ему нужно было прекратить украдкой поглядывать на губы Куроо, хотя бы для того, чтобы избежать массы приставаний, которые он мог получить за это. Однако у него было такое чувство, будто его поймали пару раз, потому что Куроо смотрел на него и ни с того ни с сего улыбался. — Ах, мне кажется, я наговорил слишком много, — смущенно сказал Куроо. Поезд приближался к их остановке, оставалось не более пяти минут езды. Цукишима почувствовал, как руки брюнета снова задвигались в его руках, а пальцы начали разминать его собственные, пытаясь согреть их. — Я дам тебе послушать музыку. Наушники лежали в кармане его куртки. — Не очень-то хочется, — возразил Цукишима. — Ого. Вот уж никогда не думал, что услышу такое, — поддразнил Куроо. — Мой Кей стал более общительным с тех пор, как я уехал? Цукишиме очень понравилось слово «мой». Как это слащаво-сентиментально. — Вряд ли, — фыркнул Цукишима. — Ты больше предпочитаешь отвлекаться на меня, чем на свою музыку? — спросил Куроо, сверкнув глазами. — Ты меня очень отвлекаешь. Иногда в плохом смысле, — протянул Цукишима. — Ты имеешь в виду в лучшем смысле, — поправил его Куроо. Он наклонился ближе, уткнувшись носом в голову Цукишимы, пока его губы не коснулись мочки уха, и он снова заговорил. — Но все в порядке. Ты тоже меня отвлекаешь. Нежный низкий шепот посылал тепло через тело Цукишимы, которое легко могло бороться с холодом вагона поезда. И снова, уже в сотый раз за этот вечер, Цукишима страстно желал оказаться в своей квартире наедине со своим очень скучающим парнем. Зная, что это самое большее, что он мог сейчас сделать, Цукишима согнул локоть на плече Куроо, осторожно поглаживая волосы на затылке брюнета. Он улыбнулся, когда Куроо вновь наклонился к нему. — Мое заявление останется в силе. В плохом смысле. Потому что я действительно хочу поцеловать тебя прямо сейчас, — прошептал Цукишима, и их головы снова близко склонились друг у другу. Еще одна усмешка промелькнула на губах Куроо. Он взглянул на Цукишиму снизу-вверх, склонив голову набок. — И это все? — спросил Куроо. Цукишима скользнул пальцами по шее брюнета и засунул их за воротник его куртки. — Нет, но все остальное требует, чтобы я оказался у тебя между ног, — пробормотал Цукишима. Танцор был рад увидеть удивление на лице Куроо. Он, вероятно, не думал, что блондин будет так напорист. Однако удивление длилось недолго — когда смысл слов просочился внутрь, Куроо отвернулся и закусил губу, впиваясь в податливую плоть, а Цукишима тихо засмеялся, зная, что на Куроо подействовали его слова, и он думал о том же самом, что и Цукишима. Напряжение между ними еще больше усилилось. У Цукишимы не было никаких проблем с тем, чтобы поддерживать беспокойство живым, выводя пальцами по шее Куроо различные узоры. Когда поезд наконец остановился, танцор неохотно отодвинулся и встал. Куроо почти сразу же соединил их руки, Цукишима легко позволил это. Идя за руку друг с другом, они вышли со станции. Людской шум медленно затих позади них, пока они шли вниз по улице, которая должна была привести к квартире Цукишимы. Поправка, к их квартире. Шаги блондина, возможно, были немного широковаты даже для его длинных ног. Мысль, что у Куроо был для него подарок, мелькала в его голове, но он сильно сомневался, что сможет сдерживать себя в руках достаточно долго, чтобы получить его. Не тогда, когда он отчаянно хотел выбраться из холода, скрыться от глаз публики и избавиться от одежды Куроо. Так, сосредоточенный на своем пути к квартире, он не почувствовал движения Куроо. И испустил тихий звук удивления, когда его схватили и потянули за руку. Было сильное ощущение дежавю, когда Куроо потащил его в переулок между двумя жилыми домами и прижал к стене. Когда-то брюнет проделал то же самое в этом переулке, когда они только начали встречаться, и это вызвало приятное воспоминание в его голове. Цукишима спиной ощутил холод ледяной стены даже сквозь слои одежды, но на этот раз у танцора не было ни мысли, ни даже сил, чтобы сопротивляться грубому обращению. Не так много сил, как в предыдущий раз. Поцелуй Куроо был полной противоположностью холоду, проникающему в его тело, обжигающему и манящему. Цукишима выгнулся дугой навстречу своему парню, сливая их тела так же легко, как и губы. Поцелуи, которыми они делились в «Скрытом Самоцвете», были страстными, но сдержанными. «С возращением» и «я скучал по тебе». А сейчас они были горячими, полными обещаний и пронизанными холодом, который заставил Цукишиму вцепиться в плечи Куроо. Он сжал ткань куртки Куроо, каждый инстинкт подсказывал сорвать ее с плеч брюнета, но… они снова были не дома. У Цукишимы была довольно нелепая мысль, что телепорты будут действительно величайшим достижением на земле. Он тут же поймал себя на том, что Куроо оказывал на него ужасное влияние, а потом обнаружил, что улыбается ему в поцелуй, несмотря на всю его интенсивность. — Мм... Тецуро, — попытался Цукишима, но был решительно отрезан языком, скользнувшим между их зубами. Он вздрогнул от этого ощущения, лаская его язык своим собственным, прежде чем попробовать снова. — Тецу. Пошли домой. Он быстро уткнулся лицом в изгиб шеи Куроо, чтобы прекратить череду поцелуев, какими бы чудесными они ни были. — Арх, — услышал он жалобу Куроо как раз перед тем, как его оттащили от стены и крепко обняли. Прохладный нос блондина приятно прижался к теплой шее Куроо. — Я так сильно тебя люблю. Как я мог не наброситься на тебя, когда ты говоришь такие вещи? Цукишима фыркнул, уткнувшись в его кожу, и уголки его глаз сморщились от такой широкой улыбки. Он оставил теплую шею Куроо и повернулся к нему лицом. — Я не хочу ничего более, только дойти до дома, — еще раз подчеркнул Цукишима, сжимая в кулаки ткань крутки Куроо, чтобы вытащить его обратно из переулка. Куроо позволил себя утащить. — Ты наденешь мой подарок? Ты должен, — сказал Куроо, одной рукой просовывая руку под руку Цукишимы, к его заду, и сжимая его. — Наденешь? — повторил блондин, останавливаясь, когда они снова вышли на тротуар. Он бросил быстрый взгляд по сторонам, чтобы проверить, нет ли поблизости посторонних. Сегодня он почувствовал себя особенно легко, к тому же он не думал, что будет возражать против чужих взглядов. Но два раза быстро посмотрел по сторонам, надеясь, что ему не придется отпускать Куроо, он не хотел травмировать какого-то маленького ребенка или что-то в этом роде. — Я купил тебе кое-какое нижнее белье, — сказал Куроо. Он хотел сказать это с невинным лицом, но на деле у него это совсем не вышло. — Я имею в виду, что, возможно, мне следовало спросить. Я знаю, что ты носишь такие наряды только для клуба… но в тот раз ты был одет, как болельщица, и я подумал, что нижнее белье очень хорошо будет смотреться на тебе. — Ты избалован, вот что, — прокомментировал Цукишима, беря руки Куроо и отрывая их от своей талии. Он соединил их руки и снова пошел к квартире. — Так это значит да? — спросил Куроо, идя рядом с ним, сжимая его руку и наклоняюсь ближе. — Может быть, — ответил Цукишима. — Значит да, — сказал Куроо, звуча более твердо, одновременно самодовольно и возбужденно. Он наклонился и поцеловал Цукишиму в щеку. А затем, будто спохватившись, проделал это снова и снова. — О Боже, ты просто придурок, иди уже, — хихикнул танцор, тыкнув ему в лицо, чтобы остановить еще один поцелуй. — Я скучал по тебе! — воскликнул Куроо, как будто это давало ему все права на свете покрывать танцора поцелуями. Цукишима ахнул, когда его рука шлепнула его по заднице. — Ты смеш.. — До смешного влюблен в тебя, да, я знаю, что ты знаешь, — Куроо широко ухмыльнулся. Цукишима почувствовал, как румянец заливает его лицо, и пошел быстрее. Каким-то чудом, благословленным небесами, им удалось добраться до входной двери квартиры. Путешествие по пересечению порога не обошлось без ощупываний и смеха, и Цукишима вздохнул с облегчением, когда дверь закрыла их от остального мира, заперев их на засов. Для Цукишимы не было неожиданностью, что они не успели пройти прихожую до того, как начали снимать одежду. На самом деле, блондин был тем, кто взял на себя ответственность: прижав Куроо к входной двери, он расстегнул чужой ремень, как только руки брюнета сдернули куртку с его плеч. — Вот о чем я думаю, — сказал Цукишима, слова прозвучали слишком быстро в его спешке. Он расстегнул пуговицу и молнию на джинсах Куроо, как только ремень был расстегнут, не сводя своего разгоряченного взгляда с глаз брюнета. — Я собираюсь отсосать тебе прямо здесь. А потом я приму душ и переоденусь в твой подарок, и мы продолжим это в моей постели. Короткий дрожащий смешок был первым ответом Куроо, его пальцы в перчатках скользнули под рубашку и подняли ткань до подмышек. Цукишима стащил с Куроо штаны, прежде чем поднять руки и снять рубашку. — Ты точно хочешь принять душ? — спросил брюнет, снимая перчатки, а затем обхватил голую талию Цукишимы голыми руками и прижал его к себе. Их губы соединились, немного неряшливо в своем рвении, но все равно прекрасно. Поцелуй был немного прерван из-за того, что Куроо торопливо пытался снять свою куртку, что было настоящим подвигом с Цукишимой, прижимающим его к двери. Они усмехались между краткими отдышками каждый раз, когда их носы сталкивались. Цукишима услышал тихий звук упавшей на пол куртки Куроо. А затем раздалось тихое мяуканье. Приостановив свои движения, Цукишима повернулся, чтобы посмотреть на пол. Рукав куртки приземлился на Полночь, и она взмахнула хвостом. — …да, я полностью уверен, что мне нужно принять душ. А еще я пытаюсь защитить невинность этой малышки. Дай мне секунду, — сказал Цукишима, отстранился от Куроо и наклонился, чтобы поднять кошку. Брюнет рассмеялся у него за спиной, когда Цукишима, шаркая ногами, вошел в спальню, поставил Полночь на пол, для убедительности почесав ее подбородок, и закрыл за собой дверь. — Какой джентльмен, — хихикнул Куроо, возвращаясь обратно. — Сними свои боксеры, — ответил Цукишима. — Я поспешил с выводами, — усмехнулся Куроо, хотя и следовал этому требованию. Цукишима опустился на колени, воспользовавшись моментом, чтобы оценить изгиб раскрасневшегося члена Куроо. Он задался вопросом, как долго он боролся с этим стояком, учитывая напряжение, которое росло между ними с тех пор, как он впервые увидел Куроо в клубе. Вероятно, с тех пор, как брюнет затащил его в переулок. Ухмыляясь, Цукишима провел кончиком языка по вене на члене Куроо, смачивая его. Куроо застонал от этого прикосновения, прикрыв глаза и глядя на него сверху-вниз. Цукишиме нравился этот взгляд. — Расскажи мне о моем подарке, — сказал блондин, прежде чем обхватить губами член Куроо и взять его в рот. Он был тяжелым, теплым и гладким на языке, и блондин двигал по нему губами вверх-вниз. — Ах… он черный… в кружево, — ответил Куроо, ровно дыша приоткрытыми губами. Цукишима ободряюще посмотрел на него сквозь ресницы, и Куроо чуть не захныкал. — Пояс с подвязками и чулки. Цукишима отодвинулся, скользнул губами по краю члена, нежно прикусил живот и провел большим пальцем по головке. При этих словах бедра Куроо накренились, и танцор понял, что не сможет контролировать его движения. — Звучит неплохо, — произнес Цукишима, оставляя поцелуи вверх по его стволу, до головки, посасывая ее. Куроо сладко застонал, его бедра снова подскочили вперед, а рука начала массировать затылок Цукишимы. — Слово «хороший» больше не описывает тебя, — сказал Куроо, задыхаясь смешком. — Я провел много веселых ночей, представляя, как сексуально ты будешь выглядеть в нем. От чистого желания в его голосе по спине Цукишимы пробежали приятные мурашки. Куроо никогда не разочаровывал, заставляя его чувствовать себя желанным и обожаемым. Решив вернуть это ощущение, Цукишима снова глубоко втянул возбужденный член, двигая головой и плотно обхватывая его ртом. Куроо слегка согнулся, тяжело дыша и бормоча похвалу в его адрес. Цукишима сжал его яйца, потирая кожу ладонью, пробуя на вкус преякулят, который сочился из кончика его члена и дыша носом, проглатывая сколько мог. — Чееееерт, ты просто потрясающий, — вздохнул Куроо, откидывая голову, пока он не ударился об дверь. Он постоял так с минуту тяжело дыша, затем снова опустил голову и встретился взглядом с Цукишимой. — Продолжай в том же духе, детка, и я кончу тебе в глотку. Детка. Цукишима застонал с членом Куроо во рту, заставив брюнета выругаться. Боже, как он скучал по грязным разговорчикам Куроо! Он скучал по всему, что было в Куроо. Его собственный член дернулся, умоляя хоть о каком-нибудь трении. Он представил себя в нижнем белье Куроо, раздвинул ноги и быстро взял свой член, вбирая член своего парня усиленно и быстро, его головка ударилась о то особое место, которое сводило Цукишиму с ума. Воображение заставило танцора двигаться быстрее, вздыхая вокруг твердой плоти, чтобы приблизить его к оргазму. Бедра Куроо задрожали, а глаза стали стеклянными. — Черт, пожалуйста, — простонал брюнет в отчаянии, почти собираясь кончить. Цукишима обхватил рукой основание члена Куроо, быстро вбирая и посасывая кончик, проводя языком по головке. Брюнет задохнулся, его рука напряглась в волосах Цукишимы, когда он кончил. Танцор убрал руку и погрузил член Куроо глубже внутрь, позволяя липкой белой жидкости заполнить его рот. Он сглотнул и провел языком по губам, чтобы собрать все до последней капли. Куроо прислонился к двери, его грудь то вздымалась, то опускалась от напряжения. Цукишима поцеловал его в бедро, прежде чем отступить назад, сморщился и поднялся. — Хорошо? — без всякой нужды спросил Цукишима, обхватив ладонями подбородок Куроо. Глаза брюнета распахнулись, и он усмехнулся. — Конечно, но я ни за что не расстанусь с тобой, — пообещал Куроо. Цукишима понимал, что если он сейчас же не отодвинется, то никак не сможет принять душ, в котором так отчаянно нуждался. Поэтому он неохотно отступил назад. — Где же твой наряд? — спросил блондин. Куроо выпрямился, медленно приходя в себя от приятного гудения по всему телу, и указал на пакет на столе. Цукишима поднял бровь. — Это подарок, и ты даже не завернул его? Куроо фыркнул. — Прости меня. Я ужасно обращаюсь с оберточной бумагой и все равно заранее собирался рассказать тебе, что это было, — усмехнулся Куроо. Цукишима запомнил этот любопытный факт — брюнет ужасен с оберточной бумагой, в глубине своего сознания, потому что это было то, чего он еще не знал о Куроо. — Я быстро приму душ, — пообещал Цукишима, взяв со стола подарок. — Пожалуйста, — усмехнулся Куроо. И он принял душ настолько быстро, насколько это было возможно, при этом тщательно промыв каждый уголок своего тела. Он ухмыльнулся, раскрывая упаковку нижнего белья. Она была довольно хлипкой, не рассчитанной на многоразовое использование. В то время, как нижнее белье было все в кружева, без рукавов, с v-образным вырезом до пупка и оканчивалось дерзкими трусами, из которых выходил пояс с подвязками и лямочками, соединяющими пояс и прозрачные черные чулки. Цукишима не был новичком в работе с такими нарядами и умело его надел. Он был доволен размером и благодарен за то, что Куроо запомнил его. Если бы он подумал об этом в тот момент, то схватил бы пару туфель на каблуках, прежде чем идти в ванную. Но танцор решил, что Куроо не будет возражать, если он быстро сбегает в чулан. Подобрав с пола свою одежду, он вышел из ванной комнаты. Куроо лежал в его постели в одних трусах, животом вниз, почесывая Полночь за ушком. Цукишима слышал, как она мурчит. Когда Куроо оглянулся, его глаза скользнули по всему телу танцора и на лице появилась улыбка. Затем он снова повернулся к Полночи. — Видишь, я же говорил тебе, что он выглядит потрясающе, — сказал Куроо. Цукишима фыркнул от смеха, складывая свою одежду в корзину, прежде чем направиться к шкафу, чтобы поискать каблуки. Он услышал, как Куроо соскочил с кровати. — Хорошо, девочка, я люблю тебя, но мне нужно побыть наедине с моим невероятно красивым парнем, так что тебе придется отдохнуть в гостиной. Хлынувшие комплименты были неуместными. Им все же удалось заставить Цукишиму покраснеть, когда он сунул ноги в туфли на каблуках, которые искал. Единственная пара, которая была у него дома, была ярко-синей. Но небольшой всплеск цвета не повредит, подумал Цукишима, особенно когда весь его наряд был черным. Он вернулся в комнату к тому времени, как Куроо закрыл дверь спальни. Цукишима прислонился к стене, упершись в нее ногой и сложив руки за спиной. — Могу я предположить, что ты думаешь, что это выглядит хорошо? — игриво спросил танцор, когда Куроо начал приближаться. — У меня чертовски хороший вкус, это точно, — торжествовал Куроо. Цукишима ждал, пока Куроо подойдет ближе, протягивая руки, чтобы вытянуть ногу и приложить нижнюю часть его каблука к животику Куроо. Брюнет остановился, бросив взгляд вниз, на обтягивающую чулком ногу, преграждающую ему путь. — Сядь, — потребовал Цукишима, надвигаясь вперед, пока Куроо не был вынужден сесть на край кровати. — …это ведь не будет повторением того раза в костюме болельщицы, да? — испуганно спросил Куроо. Цукишима усмехнулся, вспомнив, как давно он играл со своим парнем, чтобы отомстить ему за то, что тот хотел, чтобы он надел этот нелепый костюм. Впрочем, против нижнего белья он не возражал, и к тому же было Рождество. — Неа. Ты можешь дотрагиваться, — разрешил Цукишима, забираясь на колени Куроо. Он рассмеялся, заметив явное облегчение, отразившееся на лице брюнета, а затем наклонился к самому его уху. — Но я не могу сказать, что та ночь была плохой. Он прикусил мочку уха Куроо, чувствуя, как руки его парня обхватывают его торс, а горячие ладони прижимаются к обнаженной спине. — Это была настоящая пытка. Но награда была приятной, — ответил Куроо, провел пальцами по спине Цукишимы, а затем сжал его ягодицы. Цукишима отпустил мочку его уха с причмоком, а затем поцеловал. Было легко раздвинуть его губы, приглашая язык Куроо войти внутрь и лаская его рот. Их губы и языки были медленными и томными, но Цукишима знал, что этот темп не продлится долго, только не когда ладони Куроо разминали его зад и тыльную сторону бедер. — Это очень мило, — вдохнул Цукишима в ответ на поцелуй, прижимаясь щекой к щеке Куроо. — Да? — спросил брюнет, осыпая поцелуями его подбородок. Цукишима отодвинул руками плечи Куроо. — Ммм. Я не позволю тебе покинуть эту комнату по крайней мере дня три, — предупредил танцор. Куроо рассмеялся ему в подбородок. — Точное число, — пробормотал Куроо, прикоснувшись губами к шее Цукишимы, и оставил засос. Цукишима буквально извивался от этого ощущения. — Может быть и дольше… Я дам тебе знать, — сказал Цукишима. Язык Куроо приласкал измученную кожу. — Я могу придумать разные развлечения, чтобы скоротать время, — ответил Куроо, вцепившись пальцами в бедра Цукишимы, и притянул его к себе еще ближе на коленях. Блондин прикусил губу, приподнимаясь бедрами к бедрам Куроо, чувствуя под собой его член. — Ты должен рассказать мне, о чем ты думал, когда представлял меня в этом нижнем белье, — Цукишима приблизил его губы к своим губам, но не совсем коснулся их, продолжая дразнить брюнета. Маленькие вспышки удовольствия пробегали по его венам, когда он становился все тверже от трения между ними. — Можно я тебе покажу? — спросил Куроо, взяв нижнюю губу Цукишимы между своими губами и пососав ее. — Да, — выдохнул блондин. Куроо взял его за руки, снял с колен и прижал к кровати. Цукишима раздвинул ноги, чтобы брюнет мог устроиться между ними, выжидающе глядя вверх, когда взгляд Куроо скользнул по его телу. Куроо наклонился вперед, положил руки на плечи Цукишимы и провел ими по ребрам и бедрам, вниз по ногам. Он поднял одну ногу и поцеловал ее там, где начинался чулок на бедре. — Ты действительно прекрасен, — прокомментировал Куроо, и его губы скользнули по внутренней стороне бедра. Цукишима извивался. — Сомневаюсь, что ты просто сидел и хвалил меня в своих фантазиях, — поддразнил его танцор. — Но я так и делал и так же целовал тебя везде, — сказал Куроо, отпуская его ногу, чтобы прислонится к туловищу, оставляя поцелуи в длинном v-образном вырезе нижнего белья. Цукишима выгнул спину, приветствуя теплые губы и язык на своей коже. Он скучал по тому, как Куроо заставлял себя чувствовать, по тому, как он мог возбудить его. Но ощущать его живого было в тысячу раз лучше, чем смотреть на экран компьютера. — Есть то… о чем я еще думаю. Его тон привлек внимание Цукишимы. В нем чувствовалась потеря уверенности, что-то отличное от самоуверенного поддразнивания, которому он подвергался раньше. Он выжидающе посмотрел вниз, поймав взгляд брюнета. Куроо улыбнулся ему криво и лукаво, и в его памяти всплыли слова Акааши. — …это будет игрушка, да? — обвинил его Цукишима. Брови Куроо взлетели вверх и танцор сразу понял, что ошибся. — Это вовсе не..! Вы с Акааши обсуждали секс с игрушками в последнее время или что-то такое? Потому что мне правда стоит знать, о чем вы говорили, — рассмеялся Куроо. Цукишима пожал плечами, и уголки его губ поползли вверх в ответ на удивление Куроо. Брюнет вздохнул, качая головой, как будто не мог поверить такому повороту разговора, и поцеловал влажным поцелуем пупок Цукишимы. Это было такой незначительной вещью, но с его горячим ртом в нескольких дюймах от того места, куда стремилась кровь, Цукишиме пришлось сдержать довольный звук, который грозился просочиться между его губами. Блондин наблюдал, как Куроо приподнялся, зажав тело танцора между его губами и приблизил нос к носу. — Ты доверяешь мне? Цукишима доверял, но это не останавливало его подозрений. — Нет, если ты хотел спросить меня об этом, — ответил Цукишима. Брюнет снова ухмыльнулся. — Скажи, что ты мне доверяешь, — проворковал Куроо, целуя его в губы потом в нос, потом в обе щеки. Цукишима повернул голову в нерешительной попытке уклониться от поцелуев. — Ты не можешь заставить человека говорить, что он доверяет тебе, — фыркнул Цукишима. — Ничего подобного. Я выцелую это из тебя, — возразил Куроо, удвоив свои усилия —покрывая лицо и шею блондина поцелуями. Цукишима прикусил губу, чтобы удержаться от смеха. Он толкнул брюнета в грудь, извиваясь и поворачивая голову то туда, то сюда, но Куроо был непреклонен. Наконец Цукишима позволил себе рассмеяться, схватил брюнета за щеки и, потянув за них руками, остановил его движения. — Ты такой придурок, — заявил Цукишима. Сразу же после этого он притянул лицо Куроо к себе в надлежащим поцелуе, выгибаясь от прикосновения, когда почувствовал, как чья-то рука скользнула вниз по его торсу. Уверенный, что Куроо не оттолкнет его, Цукишима скользнул пальцами вниз по груди своего парня, взволнованный тем, что его мускулы подскочили от этого прикосновения. Он отпустил губы Куроо сразу после того, как он позволил своим зубам нежно царапнуть его нижнюю губу. — Я тебе доверяю. Куроо испустил счастливый вздох, столкнув их лбами на несколько секунд в тишине, прежде чем снова полностью отодвинуться и сесть на корточки. — Перевернись ради меня? — спросил Куроо. Бросив не него последний любопытный взгляд, Цукишима сделал то, что ему было сказано, перевернувшись на живот. Он не мог видеть Куроо в таком положении, поэтому ждал, навострив уши. Он задержал дыхание, когда руки Куроо снова оказались на нем, пробежали по его бедрам, снаружи, потом изнутри, по чулкам, а затем по голой коже, его пальцы прошлись по изгибу задницы, которая выглядывала из-под дерзкого нижнего белья. — Как же ты чертовски хорошо выглядишь в этой штуке. Встанешь на колени? Цукишима усмехнулся, будучи немного лишенным возможности видеть своего парня, он медленно встал на колени и потянулся как кошка. Он почувствовал, как палец Куроо скользнул под ремень, соединяющий его чулки с поясом для повязок и потянул, в результате чего материал с мягким хлопком шлепнул по коже. — …ты знаешь, я об этом и не подумал, — сказал Куроо. — Что ты имеешь в виду? — фыркнул Цукишима. Он почувствовал, как чужие руки сжимают его зад. — Это белье слитное, я не могу снять трусы, — признался брюнет. Цукишима уткнулся лицом в подушку и смеялся до тех пор, пока Куроо не заскулил. Все еще ухмыляясь на его счет, Цукишима не торопясь стянул подарок, оставаясь в одних чулках и каблуках. — Кажется, это был недолговечный подарок, — поддразнил его Цукишима. — Может, ты наденешь его позже? — игриво ответил Куроо. Танцор наклонился и поцеловал Куроо в губы, а затем снова опустился на колени. Куроо сразу же подвинулся сзади него, его руки были горячими на голой коже Цукишимы. Между страстными поцелуями, оставленными вдоль его позвоночника, и блуждающими руками, оставляющими за собой обжигающие следы, Цукишима уже забыл о своих подозрениях в отношении Куроо, слишком поглощенный огнем, разгорающимся между его ног и нетерпеливым гудением, разносившимся по его коже. Поэтому, когда его парень раздвинул ягодицы и скользнул теплым языком по промежности, тело танцора замерло. Куроо быстро отстранился. — …это значит нет? Цукишима моргнул, а затем бросил недоуменный взгляд через плечо. — …скорее, почему ты этого хочешь? — спросил Цукишима. — Ох, поверь, я хочу этого, — сказал Куроо, уверенно и с намеком на желание. Именно явное желание в его голосе заставило Цукишиму с румянцем на щеках зарыться лицом в подушку. Должно быть, это была слишком длинная пауза для Куроо, потому что он снова заговорил. — Я хочу тебя всеми возможными способами. Как неловко было думать, что у Куроо были фантазии о том, чтобы сделать это с ним. Он не мог отрицать возбуждение в своем теле, зная, как сильно его хотят. Конечно, это было не так уж и плохо, и Цукишиме стало любопытно. — Продолжай, — сказал танцор, слегка приглушенным подушкой голосом. Блондин почувствовал, как Куроо сжал его бедро, а потом его язык повернулся: в общем это было немного странным, но именно то, как Куроо двигал языком, с энтузиазмом и чувственно, ничуть не смущаясь, делало его сексуальным. Куроо растягивал его и погружал язык внутрь. Это вызвало у Цукишимы легкий стон признательности. Его члену, становившемуся все тверже, определенно нравилось внимание. Нетерпение снова стало возвращаться. — Я бы хотел напомнить тебе, что я до сих пор не кончил. Куроо хрипло усмехнулся. — Смущает, да? — спросил Куроо, ничуть не сожалея. — Так вот чего ты хочешь? Язык Куро снова проник в него, входя и выходя, имитируя трахающие действия, хотя его язык не доставал до того места, где Цукишима действительно нуждался в нем. Однако знакомое движение вдоль края заставило Цукишиму извиваться, желая, чтобы он проникнул глубже, туда, где он нуждался в нем. — Нет, — почти прорычал Цукишима. — Нет? — повторил Куроо. Танцору не нужно было видеть его, чтобы понять, что на его лице была одна из его дерьмовых ухмылок. — Я думаю, ты врешь. Цукишима вздрогнул от облегчения, когда одна из рук Куроо скользнула ему между ног и обвилась вокруг его пульсирующего члена. — Я думаю, ты должен трахнуть меня, — ответил Цукишима. — Ой, признайся, что тебе нравится мой язык в твоей заднице, детка, — проворковал Куроо. Цукишима вновь почувствовал прилив жара к своему лицу и задохнулся, когда рука Куроо начала дрочить ему. — Я никогда не прощу тебя, если кончу один, — задыхаясь проговорил Цукишима. Он почувствовал, как большой палец Куроо надавил на край его дырочки и оттянул ее на себя. Он прикусил губу, когда влажный язык брюнета снова скользнул внутрь, так глубоко, как мог дотянуться. — Я думаю, что ты так и сделаешь, — поддразнил его Куроо. — У нас ведь есть три дня, верно? Я определенно заставлю тебя кончить еще не раз. Цукишима качнул бедрами на руку Куроо. — Позже. Я хочу насадиться на твой член, — смело заявил Цукишима. Эта мысль не выходила у него из головы с тех пор, как он встал на колени перед Куроо в дверях, и он никак не мог избавиться от нее. Он услышал позади себя стон Куроо. — Ты обвел меня вокруг пальца, ты в курсе? — раздраженно спросил Куроо. — Да, а еще я бы предпочел насадиться на твой член, — многозначительно сказал Цукишима. Куроо фыркнул от смеха. — Я понял, понял! — воскликнул брюнет, отстраняясь, чтоб схватить смазку из ящика комода. — Но серьезно, как тебе римминг? — Это было… мило, — сказал Цукишима. Это было страннее, чем что-либо, но он не мог сказать, что это было плохо. — Приятнее, чем твой разговор об игрушках с Акааши? — с усмешкой сказал Куроо, смазывая пальцы. Цукишима бросил на него равнодушный взгляд. — Заткнись, — только и мог сказать блондин. Он бы обвинил в этом жар в своем теле, его глаза постоянно мерцали на влажные пальцы брюнета. Куроо казалось заметил это, бросив на него хитрый взгляд, прежде чем устроиться позади него. Он обхватил одной рукой его длинное тело, а другой скользнул между его ягодиц. Цукишима раздвинул ноги чуть шире, прислонившись лопатками к груди Куроо, и его глаза затрепетали, когда он оставил на его шее влажный поцелуй. Легкий ожог пальцев Куроо, растягивающих его, был желанным и необходимым, особенно когда они погружались глубоко и касались того места, которое заставило его тело дрожать. Это было то, что он искал всю ночь, его бедра качнулись на его пальцы в поисках большего. Губы Куроо коснулись его уха, и он наклонился к нему. — Сядь на него сам ради меня? — сладко спросил Куроо. Танцор почувствовал, как головка члена коснулась его ягодицы, и он сделал так, как ему было сказано — приоткрыв губы, он опустился на его член. Он вздрогнул от жаркого шепота в ухо. — Ты просто потрясающий. Цукишима закинул руки за голову Куроо и обхватил ладонями его затылок. Он еще сильнее повернул голову, ища поцелуй, и получил его с нежным гудением. — Трахни меня хорошенько, — вздохнул Цукишима в губы Куроо. Он услышал, как Куроо сглотнул, и почувствовал, как большие руки обхватили бедра танцора. Один только первый толчок заставил пальцы на ногах Цукишимы подкручиваться, и он застонал от благодарности, когда толчки продолжились. Это было похоже на расчесывание укуса или приложение льда к ожогу — идеально в том смысле, что давало Цукишиме именно то, чего он хотел, все же сводя его с ума, потому что он хотел все больше и больше. Бедра Куроо ударялись о его задницу, сотрясая тело блондина при каждом толчке, и Цукишима почувствовал, как его высокие каблуки соскользнули на кровать. Но это его не слишком волновало. Все, чего он хотел — это чтобы член Куроо продолжал двигаться внутри него, задевая то самое место. Вдруг в его глазах появились белые пятна, а сзади он услышал тяжелое дыхание Куроо. — Достаточно хорошо для тебя? — Куроо тяжело дышал, его голос был сладким от удовольствия, терзающим тело Цукишимы. Прежде чем ответить, танцору пришлось взять себя в руки и высунуть язык, чтобы слизать капельку пота с верхней губы. — Ты можешь еще лучше, — возразил Цукишима. В следующее мгновение его толкнули локтями на матрас, и он почувствовал, что хватка на его бедрах стала сильнее. Куроо резко качнул бедрами, выбивая дыхание Цукишимы из его тела и посылая по венам нечто похожее на электрические разряды. Это было интенсивно и ошеломляюще. Танцор слышал громкие шлепки их тел, соединяющихся друг с другом, и чувствовал, как Куроо злоупотребляет этим восхитительным местом внутри него жестко и быстро. Цукишима извивался, цепляясь за простыни, когда он кончил без прикосновений, отчаянно скуля и когда его продолжили трахать во время оргазма. Его тело было словно желе, он опустился ниже на матрас, тело все еще тряслось от толчков Куроо, пока брюнет не застонал и не задрожал, и Цукишима почувствовал, как тепло наполняет его изнутри. Тяжело дыша, Куроо рухнул на блондина, все еще находясь внутри него, слабо обнимая его торс и осыпая поцелуями плечи. Цукишима не обращал внимание ни на тяжесть тела брюнета, ни даже на то, как тепло и душно было в его комнате. Его тело гудело от нового оргазма, а бедра начинали немного болеть. Он подумал, не будет ли у него синяков. Куроо зашевелился над ними, Цукишима судорожно вздохнул, когда брюнет повернул бедра, его член все еще находился внутри Цукишимы. — Не может быть, чтобы ты все еще был твердым, — обвинил его танцор. Куроо замялся. — Было бы чертовски здорово, если бы мы продолжили прямо сейчас, — сказал он, осторожно выходя из Цукишимы. — Я бы, наверное, умер, — сказал танцор. — Зато каким путем, — ответил Куроо с глуповатой ухмылкой. — Это было действительно здорово, — признался Цукишима, проводя кончиками пальцев по подбородку и шее брюнета. Куроо уткнулся носом в его руку. — Еще три дня, — сказал Куроо, шевеля бровями. Танцор фыркнул от смеха и наклонился ближе. — Как я уже сказал, это может продлиться и подольше, — пробормотал Цукишима, запечатывая их губы в поцелуе.