Спрятанный Самоцвет

17 ноября На часах было пять утра. Куроо сидел на диване, ноутбук стоял у него на коленях, а в его глазах отображалась страница веб-сайта Университета Осаки. Он просматривал список возможных курсов, пока на заднем фоне доносился тихий шум включенного душа. В полночь завсегдатаи «Скрытого Самоцвета» прокричали целую симфонию счастливых поздравлений, один из них даже добродушно купил Куроо напиток. По правде говоря, Киоко позволяла ему выпить один-два напитка на работе, если он захочет, но, в любом случае, это был милый жест. В остальном день прошел относительно нормально. Куроо был расстроен, что его выходной не совпал с днем рождения, но быстро обыграл эту мысль в голове, думая попросить Цукишиму посвятить ему танец. Однако эта идея быстро отошла на второй план, и брюнет решил, что так даже лучше. И вообще, что такого интересного в днях рождения, если ты с каждым годом становишься все ближе к старости? Проблем со здоровьем становится все больше, и суставы начинают хрустеть. Е-ху. Бармен тихо фыркнул под нос, вытряхивая эти мысли из головы. Из ванной послышалось, как Цукишима выключил душ, и это заставило Куроо сдернуть полотенце с плеч и взъерошить им влажные локоны. Он надеялся, что оставил достаточно горячей воды для танцора. Куроо снова сосредоточил свое внимание на текущей задаче — он сделал заметки о курсах, которые ему нужно будет закончить, чтобы получить степень. Также он сделал некоторое исследование о профессорах, которые преподавали эти курсы, цепляясь за малейшую надежду, что один из них окажется таким же сумасшедшим и удивительным, как Мистер Исобэ. Шансы были крайне малы, но тем не менее. Во время чтения биографии третьего профессора Куроо перевел взгляд на дверь спальни Цукишимы. Он не высчитывал минуты, пока тот выйдет из ванны, или что-то в этом роде, но, похоже, танцору понадобилось больше времени, чем Куроо ожидал. С этой мыслью, задержавшейся в его голове, брюнет выключил ноутбук, который нагрел его бедра, и переложил его с колен на стол, почувствовав облегчение. Вдохнув и откинувшись на диванные подушки, Куроо решил насладиться отдыхом. Он снял полотенце с шеи, уверенный, что его волосы уже достаточно высохли, и вода с них не будет капать на пол. Бармен спокойно держал полотенце в руке, ожидая, когда танцор выйдет из ванной, чтобы он смог повесить его сушиться. Послышался звук открывающейся двери, а затем брюнет заметил свет, который пролился на ковер спальни Цукишимы. Но, когда дверь открылась, свет мгновенно исчез со щелчком выключателя. Куроо оторвался от спинки дивана, расставил ноги и приготовился встать. Но, увидев танцора, он быстро потерял на это силы.

***

Пока Куроо сидел на диване Цукишимы, танцор, как и сказал, принял душ. Однако прежде, чем покинуть ванную, он должен был сделать еще кое-что. Блондин уставился на себя в зеркало, расправляя топ, взъерошивая юбку и внимательно разглядывая в отражении зеркала свой образ болельщицы. Это был тот самый костюм, который он надевал на выступления, но никогда раньше он не примерял костюмы вне клуба. Эти наряды принадлежали Цитрину, а не Цукишиме. Блондин полагал, что именно поэтому в его животе нервно запорхали бабочки. …кого он обманывал? Танцор чертовски нервничал, потому что решил сделать сюрприз своему парню. Конечно, Куроо очень нравился этот наряд на нем. И, хоть они были в близости друг с другом так много раз, что уже знали слабости тел друг друга и использовали их для более острых ощущений, сейчас все было по-другому. Все походило на ролевую игру… и это выводило их сексуальную жизнь на новый уровень. Но Цукишима не был уверен, что Куроо будет в восторге от подобной идеи. Блондин утешался тем фактом, что бармен никогда не казался обескураженным его флиртом, когда он был в нарядах в клубе во время своих перерывов. На самом деле было несколько случаев, когда Цукишима был достаточно хитер и смел, чтобы немного пошалить под прикрытием бара, оставляя Куроо возбужденным и радостно возвращаясь к работе. Это были веселые времена. Усмехнувшись про себя, Цукишима сделал глубокий вздох, успокаивая нервы. Он резко открыл дверь ванной и сразу же выключил свет. Честно говоря, он думал, что Куроо будет чем-то занят: например, своим ноутбуком или телевизором. Может, даже уже будет спать, учитывая, что они вернулись с работы чуть больше часа назад. Поэтому блондин удивился, увидев, что, как только он вышел из ванной, все внимание Куроо сосредоточилось на нем. Однако бармен, очевидно, выглядел гораздо более удивленным, его брови взлетели вверх, а челюсть отвисла. Цукишима принял это за хороший знак, особенно после того, как глаза брюнета медленно скользнули вверх-вниз по его телу. Это вызвало у танцора широкую ухмылку, и он небрежно прислонился к дверному косяку своей спальни, положив одну руку на бедро и поставив одну ногу перед другой. — Привет, именинник, — поприветствовал Цукишима. Челюсть бармена резко сжалась, и он откинулся на спинку дивана, взяв влажное полотенце и закрыв им лицо. — Это реально? — спросил Куроо из-под полотенца. — Даже если нет, это чертовски удивительный сон. Цукишима изо всех сил старался не засмеяться, но не удержал смешок. — Ты просто придурок, — с нежностью ответил блондин. Все сомнения, которые он испытывал по поводу того, что Куроо будет в замешательстве, были отброшены в строну. Бармен сдернул полотенце с лица и снова сосредоточился на парне. — Ты ангел, — с благоговением произнес Куроо, все еще обрабатывая ситуацию. Уголки губ блондина дернулись от веселья. Он оттолкнулся от дверного косяка и прошел по ковру. — Надеюсь, что нет, — протянул Цукишима. Он потянулся за полотенцем в руках Куроо и отбросил его в сторону. Склонившись над барменом, распростертым на подушках, Цукишима опустил свои руки, упираясь в спинку дивана и заключая брюнета в ловушку. — Я не думаю, что Ангел сделал бы то, что я планирую сделать с тобой. Глаза Куроо, казалось, потемнели, когда столкнулись со взглядом блондина. — Планируешь? — повторил бармен. Все, начиная с веселья в его голосе и кончая тем, как он слегка серьезно приблизился к Цукишиме, выдавало его интерес. Танцор знал, что он полностью завладел вниманием Куроо, и это как всегда было волнующим чувством. — Да, планы, — повторил Цукишима и медленно провел большим пальцем по изгибу челюсти брюнета, пока он дразняще не прижал его к нижней губе. Танцор прищурился и ухмыльнулся. — Хочешь поиграть? Куроо сделал глубокий вздох и выдохнул. Он поднял руку, едва касаясь пальцами края юбки, которая высоко задралась на бедрах танцора. — Это… Танцор не дал ему продолжать, шлепнув его по руке. Удивленное выражение лица Куроо позабавило его. — Никаких прикосновений, — приказал блондин. И, прежде чем Куроо успел возразить, Цукишима снова прижал его к дивану. — Болельщицы не играют на поле. За ними наблюдают со стороны… — танцор позволил своему голосу затихнуть, проводя губами по мочке уха Куроо… — Они лишь развлекают и поощряют. Блондин прикусил губами мочку уха Куроо и почувствовал, как его парень напрягся. — …неужели ты всерьез? — спросил бармен с придыханием и страданием в голосе. — Мхм, не трогать, — повторил Цукишима, отстраняясь и бросая на брюнета взгляд, доказывающий его решимость. Бармен явно не был сторонником этого плана и был настроен опротестовать эту идею, но в последний момент прикусил губу в знак согласия. Цукишима позволил торжествующей улыбке украсить его губы.

***

Куроо искренне верил, что все происходящее было жестоким и необычным наказанием. Что это был за подарок на день рождения? С одной стороны, он был послан небесами, но с другой… почему нельзя было его трогать? Куроо уже достаточно страдал, наблюдая, как Цукишима раздвигал ноги и отправлял ему горячие взгляды со сцены. Было бы совершенно несправедливо подвергать его этому дома! — Тебе нравится этот наряд? — спросил блондин. Танцор выпустил Куроо из захвата, вставая перед ним и стараясь изо всех сил вести себя невинно. Бармен знал, что в глубине души Цукишима смеялся над ним. В этих медово-карих глазах был игривый огонек, который так же бесил, как и отвлекал. Но Куроо не мог продолжать уделять все свое внимание этим глазам, какими бы красивыми они ни были. Только не тогда, когда Цукишима извивался всем телом, выпячивая бедро вперед, а его собственные руки свободно лежали по бокам, пока он наблюдал за веселым танцем болельщицы. Как ему вообще удалось уговорить Киоко взять этот наряд домой…? — На работе мы надевали под юбку что-то вроде плавок, но мне это показалось немного скучным. Цукишима задрал юбку вверх, обнажая кремово-гладкое бедро. На какое-то мгновение у брюнета перехватило дыхание при мысли о том, что Цукишима решил ничего не надевать под одежду, но тут его взгляд упал на тонкую красную ткань. Танцор еще сильнее задрал юбку, и Куроо пришлось сдержать стон. На Цукишиме были кружевные темно-красные стринги. Тонкий материал оставлял очень мало места для воображения, член Цукишимы выглядывал из-под эластичного края, спрятанный тканью, еще не сильно, но это зрелище уже определенно начало что-то возбуждать в собственном паху Куроо. — Я выбрал это для тебя. Я знаю, что красный — твой любимый цвет, — промурлыкал Цукишима. Брюнет резко перевел взгляд на лицо парня. — Как великодушно, — протянул Куроо. Улыбка на губах танцора померкла. — Не думаю, что мне нравится твое отношение, — ответил Цукишима, опуская юбку. Он сидел на столе перед диваном и в некотором раздражении откинул руки назад. Одна из его обтянутых сапогом ног протянулась вперед и ударила Куроо по внутренней стороне левой ноги. Куроо раздвинул ноги, как только понял намек. Однако Цукишима еще больше нахмурился, снова стукнув сапогом по ноге Куроо. Бармен приподнял бровь и раздвинул ноги еще шире, понимая, что он делает то, чего хочет блондин, когда его маленькая улыбка вернулась. Брюнет напрягся, кода одна из ног танцора скользнула вверх по внутренней стороне его бедра. — Ты должен быть более благодарным за свой подарок на день рождения. Подошва сапога Цукишимы уперлась ему между ног, и Куроо резко вздохнул. Его взгляд был беспомощно прикован к тому месту, где юбка Цукишимы опасно высоко задралась, оголяя пространство кожи, которое сразу же исчезло за высоким ботинком, упирающимся в его пах. Черт, Цукишима был такой горячий. Все это: его командный голос и поддразнивания, наряд болельщицы… желание пригвоздить блондина к столу, на котором он сидел, было очень сильным, но он должен был это выдержать. В конце концов, бармен не мог до него дотронуться. Как бы безнадежно безумна ни была эта мысль, он хотел продолжить эту маленькую игру, которую они затеяли. — Ох, я очень благодарен, — усмехнулся Куроо, и его веки затрепетали, когда Цукишима вновь покачал ногой. Бармен почувствовал, что становится твердым внизу, и он с трудом подавил желание отодвинуться назад, желая избежать прикосновений. — Но в это же время ты сводишь меня с ума. Цукишима вздернул подбородок. — Неужели? — спросил блондин. Внезапно давление на его промежность исчезло, и Куроо не смог сдержать тихий стон отчаяния. — Хорошо. Именно к этому я и стремился.

***

Было забавно наблюдать, как Куроо начинал злиться. Цукишима ощущал то же самое сильное чувство, которое он испытывал в ту ночь, когда танцевал для Куроо на день рождения Бокуто. Только теперь их связь стала более глубокой, чувственной и крепкой. Он делал это для Куроо не только ради развлечения, эгоизма или зарплаты. Цукишима делал это, чтобы увидеть человека, беспомощно поглощенного всем, что он делал, человека питавшегося желанием между ними, с нетерпением ожидая шанса доставить ему удовольствие. …хотя определенно никому не повредит, если он продемонстрирует ему свое желание. — Сними мой сапог, — сказал Цукишима, кладя подошву ботинка на подушку рядом с Куроо. Он наблюдал, как глаза брюнета блуждают по его телу, очень хорошо осознавая, что этот горячий взгляд постоянно останавливался там, где юбка задиралась до бедер. Куроо расстегнул молнию на ботинке и стянул его вниз. Цукишима согнул колено и снял ботинок, поставив его на пол между столом и диваном. Затем он поднял вторую ногу и вопросительно приподнял бровь. Куроо расстегнул молнию и на этом ботинке, и тот оказался рядом со своей парой. Цукишима знал, что Куроо питает слабость к его ногам, и воспользовался этим обстоятельством, соблазнительно подняв их верх. Конечно, предоставляя больше возможностей своему парню заглянуть ему под юбку. Танцор наблюдал, как горло брюнета дернулось, и он услышал, как у него перехватило дыхание, когда Цукишима опустил босые ноги на его бедра. Блондин медленно поднял одну ногу вверх, пока носком не зацепился за футболку Куроо. — Сними ее, — потребовал блондин. Уголки губ брюнета приподнялись вверх, а затем он поднял руки, чтобы выполнить указание. Цукишима воспользовался моментом, чтобы оценить мускулы Куроо и его пресс, когда тот снял майку… Возможно танцор и зарабатывает на жизнь тем, что люди наблюдают за ним, но сам Куроо был определенно наслаждением для глаз. — Нравится то, что ты видишь? — спросил бармен, выводя танцора из задумчивости. Он мысленно выругал себя за то, что отвлекся. Сейчас игру вел Цукишима, и он не собирался позволять Куроо украсть у него все внимание. — То, что я вижу — это отчаявшийся человек, — насмешливо произнес танцор. Он скользнул вниз, опустив колени на пол и устроившись между раздвинутыми ногами Куроо. Широко растопырив пальцы, он провел ладонями по бедрам и прессу брюнета, чувствуя, как они напрягаются под его прикосновениями. Он старался избегать боков Куроо, зная, что тот боится щекотки. — Из-за тебя? Да, может быть, — пробормотал бармен, не стыдясь и наблюдая за руками Цукишимы, как ястреб. Блондин повел свои пальцы обратно вниз, зацепившись за резинку брюк и трусов Куроо, потянув вниз. Он почувствовал, как Куроо слегка дернулся, когда его твердый член оказался снаружи. — «Может быть» — передразнил его танцор. Куроо только усмехнулся ему в ответ, хотя и не мог скрыть свое нетерпение, и блондину это понравилось. Сохраняя зрительный контакт, парень опустил голову, едва касаясь губами члена Куроо. Ухмылка тут же исчезла с лица бармена, сменившись умоляющим взглядом. Цукишима осторожно высунул язык и лизнул влажную полоску от основания до головки. Куроо застонал в знак признательности, гортанный звук заставил танцора вздрогнуть. Затем он почувствовал, как рука бармена легла ему на затылок, и он прищурился. — Не трогать. Рука тут же исчезла, и следующий стон, вырвавшийся изо рта Куроо, был полон отчаяния. — Но детка, — заскулил бармен, и это было так чертовски несправедливо, что это прозвище сделало с его сердцем, разумом, телом и душой, но Цукишима не собирался поддаваться на уговоры. — Никаких прикосновений, — повторил он снова. Куроо вздохнул и на мгновение откинул голову назад, а затем снова посмотрел на Цукишиму, смирившись. Танцор чуть не рассмеялся. Вместо этого он взял головку члена Куроо в рот и стал посасывать. — Черт, — выругался бармен себе под нос, и на его щеках появился красивый румянец. Цукишима беззастенчиво выдержал его пристальный взгляд, когда он опустился ниже, вбирая член Куроо еще больше в рот, чувствуя под языком набухшую вену. Теперь брюнет дышал тяжелее, его грудь вздымалась вверх-вниз от напряжения. Цукишима тихонечко стонал, покачивая головой в неторопливом темпе, достаточно приятном, чтобы не доставлять Куроо того удовольствия, которого он действительно хотел. Тихие вздохи сверху и то, как бармен глубже вжимался в диван, бессознательно подвинувшись ближе, подстегнули танцора. Он наслаждался тем, как член Куроо наполнял его рот, как запах брюнета пропитывал воздух вокруг него, как его тело начинало дрожать, если блондин продолжал двигаться правильно… Цукишима оторвал свой рот от члена Куроо и тыльной стороной ладони вытер струйку слюны с нижней губы. Он медленно поднялся с колен, посылая Куроо злобно-ангельскую улыбку. — Сиди смирно. Сейчас вернусь, — объявил Цукишима к большому ужасу Куроо.

***

Он, должно быть, шутил. — Ты не оставишь меня в таком состоянии, — решительно сказал Куроо. Сказал, потому что это ни в коем случае не могло быть вопросом, ведь Цукишима ни за что не собирался оставлять его вот так. — Верно. Назад, — подчеркнул танцор, выглядя слишком довольным собой, когда он выпрямился, но …черт возьми, он действительно ушел. — Кей, — в отчаянии произнес Куроо. Его член пульсировал и стал остывать, когда теплый рот Цукишимы оставил его. Наблюдение за тем, как юбка колыхалась, прикрывая зад танцора, когда он уходил, также не помогло делу. Куроо жалобно заскулил, глубже зарываясь в диванные подушки и сжимая кулаки. Это был удачный, мучительный и просто кошмарный подарок на день рождения! Однако Цукишима был верен своему слову. Он не пробыл в своей спальне и полминуты, прежде чем снова вернуться в гостиную. Куроо был почти полностью отвлечен тем, как хорошо Цукишима выглядел в этом проклятом костюме болельщицы, не замечая флакончик смазки, который он держал в своей руке. Но это заставило сердце бармена затрепетать. — Есть одна позиция, о которой я думаю в последнее время, — сказал Цукишима. Любому обычному человеку эти слова показались бы незначительными, особенно, потому как блондин все еще подыгрывал своему невинному образу. Тем не менее, Куроо заметил определенную… нервозность в словах, что заставило его немедленно оживиться. Он с любопытством наблюдал, как танцор снова сел между столом и диваном, повернувшись спиной к Куроо. Затем он встал на колени и наклонился над столом, упершись локтями в его гладкую поверхность, бросив почти застенчивый взгляд через плечо. — Что-то вроде этого? Куроо был совершенно уверен, что у него начался сердечный приступ. Он попытался ответить, но внезапно почувствовал, будто его мозг полностью набит ватой. — Помнишь, когда я впервые признался, что думал о тебе, подготавливая себя? — продолжил говорить танцор, и каждое его слово сжигало тело Куроо. Он наблюдал почти в трансе, как Цукишима открыл бутылку смазки и вылил не малое количество жидкости себе на пальцы… — именно такую позицию я себе всегда и представлял. Куроо всхлипнул. — Позволь мне прикоснуться к тебе, — прохрипел Куроо. На губах Цукишимы промелькнула легкая улыбка. — Нет, — возразил он. Он потянулся назад, приподнимая юбку, позволяя ей скомканной лежать на пояснице. Теперь его задница была полностью открыта, только красная нить стрингов разделяла ягодицы. От одного этого зрелища член Куроо болезненно пульсировал. Пальцы Цукишимы, блестящие от нанесенной на них смазки, легли между его ягодицами, а мизинец отодвинул красную нить в сторону. — …по крайней мере, пока нет. — Кей, — горячо повторил Куроо. После первого раза, когда танцор позволил Куроо трахнуть себя, они проделали это еще два раза. Все три раза блондин был в позе наездника, контролируя темп по своей воле. Но это… — тебе лучше не делать этого просто ради меня. Цукишима просунул один палец внутрь себя, и при проникновении с его губ сорвался тихий вздох. — Я не стал бы этого делать, если бы не хотел, — ответил Цукишима. Его взгляд на мгновение дрогнул, а лицо покраснело. — …хотя это действительно смущает. Все тело Куроо содрогнулось. — Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе, — взмолился брюнет. Цукишима категорично проверял его на прочность. Он зашел так далеко, надев этот наряд, дразня его, мастурбируя перед ним, наклоняясь над столом и выглядя, как идеальное сочетание сексуальности и невинности, которое заставляло бедное сердце Куроо работать сверх нормы! Последовавший за этим смешок был едва слышен. — Нет, — снова возразил блондин с игривым блеском в глазах. Он застонал, когда засунул внутрь второй палец, погружая их глубже и снова вытаскивая наружу. Куроо сильно прикусил губу, наблюдая, как дырочка Цукишимы вбирала в себя пальцы. Куроо хотелось, чтобы это были его собственные пальцы. Он хотел бы, чтобы это был его член, погружающийся в его горячее тело снова и снова. — Можно мне хотя бы потрогать себя? — в отчаянии спросил брюнет. Цукишима встретился с ним взглядом через плечо. — ...только не кончай, — пробормотал танцор. Куроо начал двигать рукой по собственному члену, чувствуя, как его пальцы на ногах поджимались. Он дрочил себе, немного снимая уровень напряжения, хотя знал, что скоро этого будет недостаточно. Только не с Цукишимой мастурбирующим перед ним. — Это будет очень трудно. Ты выглядишь так хорошо, — прошептал Куроо, его ладонь стала влажной от преякулята, капавшего с головки. — Это определенно не будет достаточно трудно, если ты кончишь, — заявил Цукишима с затрудненным дыханием. Его толчки создавали легкие хлюпающие звуки, которые звучали непристойно в воздухе комнаты, и Куроо крепче сжал свой член. — И теперь ты предпочитаешь быть язвительным маленьким засранцем? — выдохнул Куроо, забавляясь сквозь свое возбуждение. — Я предпочитаю, чтобы ты сейчас прикоснулся ко мне, — простонал Цукишима, вытаскивая мокрые пальцы из задницы. Он прислонился к столу, низко опустив голову так, чтобы только глаза выглядывали из-за плеча. — Тецу, я хочу тебя. Куроо соскользнул с дивана и обнял Цукишиму сзади. Он сжал свой член еще один раз, прежде чем поднять руку к подбородку Цукишимы. Танцор выглядел немного удивленным тем, что его голова была развернута для страстного поцелуя. Несмотря на неистовую жажду в его паху и дрожащие пальцы на подбородке Цукишимы, он постарался тщательно поцеловать каждый дюйм рта блондина, сделав его губы довольно красными, прежде чем отстраниться. — Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя, но никогда больше не делай этого со мной, — горячо сказал Куроо. Ответный смех заставил его грудь затрепетать. — Я тоже люблю тебя. А теперь трахни меня уже, — ответил Цукишима, намерено дергая Куроо за темные пряди волос. — Если тебе… — Если мне что-то не понравится, я дам тебе знать, — перебил его блондин. Эти слова были наполнены и раздражением, и нежностью, когда Цукишима потянулся через его плечо и, схватив одну из рук Куроо, переплел их пальцы вместе. — Я знаю.

***

Это было то, что Куроо подмечал каждый раз, когда они были близки. Цукишима считал, что ему повезло получать такое внимание от своего возлюбленного, в то же время танцор надеялся, что в один день между ними не возникнет ни единого вопроса о доверии, так что эту мысль даже не нужно будет облекать в слова. А сейчас Цукишима сосредоточился на маленьком приятном дыхании Куроо в его затылок. Он почувствовал, что его поцеловали, а затем прижался к столу, когда почувствовал, как большой палец Куроо оттянул стринги в сторону. Цукишима не был уверен, что когда-нибудь привыкнет к ощущению скользящего члена Куроо внутри него. Его рот приоткрылся, и он тихо напомнил себе, что нужно дышать и расслабляться, когда он был напряженно открыт. Он сразу же почувствовал разницу в углах и заскулил, когда Куроо на мгновенье отодвинул его бедра назад только для того, чтобы засунуть свой член еще глубже, заставляя Цукишиму чувствовать себя невероятно заполненным. Именно этот угол позволил Куроо проникнуть глубже, чем он когда-либо был, и тело блондина содрогнулось от этого ощущения. — Блять, — выругался Куроо у него за спиной. В то время, как одна рука оставалась зажатой в руке Цукишимы, танцор почувствовал, как другая рука ощупывала его задницу, разминая плоть и отодвигая ягодицу в том месте, где они были соединены. Спина танцора изогнулась, когда его парень начал делать короткие, но сильные толчки, от которых юбка задиралась все выше. Цукишима смутно осознавал, что ткань щекотала его кожу при каждом движении, гораздо больше ощущая член Куроо в себе, который, вдалбливаясь в него, заставлял стоны срываться с его губ. — Детка, ты так хорошо справляешься. Я хочу сделать тебе еще приятнее. Цукишима обожал глухой хрипловатый тон, которым говорил Куроо, когда терялся от удовольствия. Он почувствовал, как рука брюнета сжала его руку и затем отпустила. Цукишима ахнул, когда рука бармена потянулась вниз, чтобы обхватить его член ладонью, натягивая кружевную ткань нижнего белья. — Тецу, — воскликнул блондин, поддаваясь на его прикосновение. Большая рука Куроо скользнула в нижнее белье, обхватила пальцами член блондина и провела по нему вверх-вниз. Цукишима громко застонал. В судорогах удовольствия пульсирующих по его телу он не был уверен, двигаются ли его бедра, чтобы податься на руку Куроо или, наоборот, назад на его член. Но они все равно беспомощно двигались, ища большего ощущения, от которого по его спине пробегали мурашки. Куроо тяжело дышал у него за спиной. Он замедлил свои толчки, воспользовавшись моментом, чтобы медленно погрузить свой член глубоко в Цукишиму. Танцор вздохнул и снова застонал, когда Куроо отодвинулся, пока его головка не растянула первое кольцо мышц вокруг дырочки блондина, прежде чем снова погрузиться глубоко внутрь. Несмотря на медленный темп, Цукишима мог чувствовать сопротивление члена Куроо, что, очевидно, и так было возбуждающим. — Ты так сексуален, — простонал бармен, продолжая свой жестоко медленный темп. Его большой палец скользнул по щели члена Цукишимы, заставив его заскулить. — Все эти тихие стоны, которые ты издаешь… мой член ощущается так хорошо? Цукишима почувствовал, как его тело вспыхнуло. — …да, — выдохнул блондин. Сегодня день рождения Куроо, и он будет бороться со своим смущением. — Да, твой член делает очень хорошо. Цукишима почувствовал, что у Куроо сбился ритм. — ...это уж слишком, — захныкал бармен. Рука, держащая член Цукишимы, исчезла, но у него было достаточно времени, чтобы выразить недовольство, затем обе руки бармена обхватили его бедра. Цукишима почувствовал, как его спина снова выгнулась, когда брюнет снова начал двигаться, на этот раз темп приносил больше удовольствия. Блондин впился пальцами в поверхность стола, с его губ срывались тихие звуки удовольствия, когда Куроо грубо брал его. Цукишима чувствовал, как его собственный член покачивается в такт движениям, чувствовал влажные пятна под юбкой, наверняка испачканной его собственной преякуляцией. — Да… да, — ободряюще бормотал блондин, чувствуя как его тело вздрагивало каждый раз, когда Куроо попадал точно в нужное место, вызывая белые пятна в глазах Цукишимы.

***

Куроо захотелось это сделать снова. Он хотел, чтобы блондин кончил без рук, только от его члена. Было не легко удержаться, когда Цукишима был так увлечен им, откидываясь назад и бормоча сексуальные маленькие слова, которые доказывали, как сильно он хотел Куроо. И эта чертова юбка выглядела так соблазнительно, задираясь верх–вниз над тем местом, где входил и выходил член Куроо из отверстия с красной каймой, стрингами, оттянутыми в сторону… Куроо ахнул, раскаленное до бела удовольствие пронзило его насквозь. Его член запульсировал, и он кончил в задницу Цукишимы. Он продолжил раскачивать бедрами, трахая Цукишиму во время оргазма, пока последняя дрожь не пробежала по его телу, оставляя покалывания на коже. — …черт побери, — выругался Куроо, осторожно выходя. Он провел ладонями вверх-вниз по бедрам Цукишимы. — Перевернись и ляг обратно на стол. Цукишима издал звук согласия, неуверенно повернувшись, чтобы лечь на стол. Брюнет, не теряя времени, спустил его красные трусики вниз, и Цукишима поднял свои ноги вверх, соединив их так, чтобы Куроо мог стянуть их по ногам и откинуть на пол. Блондин снова раздвинул ноги, и Куроо воспользовался моментом, чтобы насладиться картиной Цукишимы изнуренного и нуждающегося, прежде чем взять его член в рот. — Тецуро...! — Цукишима выкрикнул его имя, когда Куроо почувствовал тяжесть его члена на своем языке. Куроо схватил танцора за бедра и подтащил его к краю стола, заглатывая глубже член Цукишимы. Он просунул под него два пальца во влажную дырочку танцора и начал сладко двигать ими. Ответный стон на его действия был прекрасен, и Куроо почувствовал, как руки Цукишимы зарылись в его волосы. Он знал по звукам, которые издавал танцор, по тому, как его бедра слабо поднимались вверх, по тому, как его тело дрожало под его прикосновениями, что блондин был близко. Он глубоко надавил пальцами, вбирая член Цукишимы, и вдруг его слишком грубо дернули за волосы, когда теплая сперма наполнила его рот. Куроо проглотил ее с головки члена Цукишимы, пока его парень не поднялся на столе. Куроо положил лицо на внутреннюю сторону бедра блондина, наблюдая, как вздымалась его грудь, пока брюнет спускался ниже. Куроо уткнулся носом в кожу танцора, целуя его бедро влажным поцелуем. — Ты даришь самые лучшие подарки на дни рождения. Я чувствую себя избалованным, — сказал Куроо с улыбкой. Цукишима поднял голову, поправляя свои очки, которые были сдвинуты набок. — Значит, тебе понравился мой наряд, — нахально ответил Цукишима. — О, да. Даже если ты наденешь бумажный пакет, я подумаю, что ты самое сексуальное существо на свете, — пылко сказал Куроо. Улыбка, которую он получил в ответ, была очень милой, но он поморщился, когда зашевелил ногами. — Оу, черт, это сказалось на моих коленях. Цукишима сел за стол и обнял брюнета за плечи. — Тогда давай перейдем на кровать? — спросил Цукишима, проводя носом по щеке Куроо. Бармен судорожно выдохнул. — Это звучит, как предложение, — сказал Куроо. — Да, — согласился Цукишима. Бармен застонал. — Ты хочешь убить меня, — прохрипел Куроо. — Так себе способ умереть, — усмехнулся Цукишима, потянув его за плечи. Куроо уступил настойчивости и последовал за танцором в его спальню. 25 декабря — Как он во всем и всегда побеждает? — пожаловался Куроо. Это было Рождество. Цукишима, Бокуто, Акааши и он сам зависали в квартире Бокуто, чтобы отпраздновать это событие. Предполагалось, что этот день будет наполнен фильмами, горячим шоколадом, тортом, который испек Цукишима, и обменом подарками. Но, конечно, это было скучно для Куроо и Бокуто, поэтому этот дуэт потребовал конкурса уродливых свитеров. По правде говоря, это был просто предлог, чтобы надеть что-то нелепое и подшучивать друг над другом, потому что никакого жюри не было. Бокуто выглядел, как рождественская елка. Его свитер был обвешан колючими зелеными прядями, которые на самом деле были волокнами фальшивой рождественской елки. Куроо оказал ему честь, небрежно нацепив на него мишуру. На Цукишиме был слишком большой коричневый свитер с пряничным человечком сзади. Однако у пряничного человечка отсутствовали глаз и нога, и Куроо подумал, что это скорее омерзительно, чем смешно, но Цукишима все равно умудрялся выглядеть в нем мило, так что Куроо не жаловался. Сам бармен считал свой свитер настоящим шедевром. Не столько сам свитер, сколько его дизайн. На нем был большой бант и два гигантский голубых диско шара, которые идеально свисали в его промежность. Но Акааши. Акааши каким-то образом потратил время, деньги, и усилия, чтобы получить не очень лестную фотографию Ойкавы (Куроо буквально мог разглядеть его лицо) и нанести изображение на его белый свитер. Нет нужды говорить, что первые десять минут их совместного время провождения они вчетвером пытались сдержать смех, задавая вопросы Акааши, вроде того, откуда вообще у него взялось это фото и во сколько ему это обошлось. — Он довольно хорошо умеет удивлять людей, — с усмешкой заметил Цукишима. Они наслаждались горячим шоколадом и тортом вместе, а затем устроились смотреть фильм. План состоял в том, чтобы обменяться подарками после двух фильмов, но Бокуто удобно уснул, устроившись на плече Акааши, и тихо похрапывал. В конце второго фильма Цукишима поднял бровь, глядя на Акааши, но брюнет только улыбался и покачал головой. Танцор взял Куроо за руку и потянул на себя, что тот встал с дивана. Бармен последовал за ним, тихо и с любопытством остановившись, когда Цукишима схватил маленькую завернутую коробочку, и затем пошел с ним к входной двери. Воздух снаружи был холодным, Куроо сразу же задрожал и скрестил руки на груди, радуясь, что его уродливый свитер был теплым. — В любом случае, я хотел дать тебе это, когда мы будем наедине, — объяснил Цукишима почти с застенчивым видом, протягивая ему завернутую коробочку. Куроо взял ее и демонстративно потряс рядом с ухом. — Что это такое? — с усмешкой спросил бармен. Цукишима закатил глаза. — Очевидно, тебе нужно ее открыть, — ответил блондин. Куроо осторожно разорвал оберточную бумагу, открыв маленькую белую коробочку. Держа разорванную оберточную бумагу и подарок в одной руке, другой рукой Куроо открыл крышку коробки. В центре на ватном квадратике лежал серебряный ключ. Куроо удивленно моргнул. — …он от моей квартиры, — объяснил Цукишима перебирая пальцы, — Через пару дней ты будешь жить у меня, поэтому я решил сделать копию. И он конечно же принадлежит тебе. Даже, если ты уедешь в апреле в колледж. Грудь Куроо наполнилась теплом, несмотря на то, что он выдохнул белые клубы пара в холодный воздух вокруг. Он снова закрыл коробку с крышкой и сделал шаг вперед, дотрагиваясь до челюсти Цукишимы пальцами. Блондин потянулся к его руке, а затем наклонил голову в нежном поцелуе. — Полночь будет очень рада переехать к тебе, — прошептал Куроо, когда они отстранились. Цукишима приподнял бровь. — Только Полночь? — уточнил блондин. — Эх... Я имею в виду. Я полагаю, я рад этому? — дразнящее ухмыльнулся Куроо. Цукишима ухмыльнулся в ответ. — Шучу, шучу, я так взволнован. Я воспользуюсь этим ключом, когда окончу колледж и захочу удивить тебя романтическим ужином! Взгляд танцора смягчился. Он соединил их лбы, наслаждаясь простой близостью, теплом и тишиной вокруг них… А затем Бокуто с виноватым видом распахнул дверь. — Хэй, хэй, хэй! Извиняюсь, что уснул! Мы можем обменяться подарками прямо сейчас! — воскликнул доставщик. Куроо фыркнул, быстро чмокнул Цукишиму в губы, а затем отстранился. — Не, ты все испортил Бо, — сказал бармен, на что Бокуто пронзительно закричал. Куроо и Цукишима вернулись в дом, держась за руки.