Парад лицом к небесам

В юности княгиня Ольга Раевская относила себя к числу вольнодумиц, ратовавших за освобождение крестьянок и отмену сословий. Когда ей исполнилось семнадцать весен, мать отправила Ольгу в поездку по материку. Став свидетельницей смуты в Ваорне, когда разбойница Нидей едва не захватила дворец Тысячи Ночей, Ольга сочла, что нет ничего хуже разъяренной толпы и попустительства со стороны власти, данной Богиней. Вернувшись из путешествия, она приказала слугам убрать труды вольнодумиц в чулан и устроилась к статской советнице Юлии Архиповой, которая долгое время исполняла обязанности посла доброй воли в Нисиросе. Ольге нравилось приходить в канцелярию с первыми лучами рассвета, долго оттачивать перо, макать его в чернила, осторожно стряхивая капли, и выводить витиеватые буквы. Спешку она не любила и соблюдала порядок во всем. Когда госпоже Архиповой поручили возглавить отделение по гражданским делам, Ольга с радостью помогала ей составлять инструкции и принимала просительниц. Госпожа Архипова относилась в реакционному крылу и стремилась пресекать деятельность революционно настроенных кружков и изымать из печати книги вольнодумиц. С каждым месяцем известия от осведомительниц из Филастара заставляли ее хмуриться все сильней. – Видят Богини, этот самозванец попрал сами законы природы. Только та, что дает жизнь, ею владеет, – однажды изрекла она, и Ольга согласно кивнула. Иногда, в часы бессонницы, Ольга вспоминала, что мечтала о совсем другой судьбе, судьбе поэтессы, воительницы и вершительницы справедливости, но к утру никакие сомнения не беспокоили ее разум. Она там, где и должна была быть. После смерти родителей от алмазной лихорадки, она стала главой рода в неполные двадцать лет, и должна была соответствовать своему титулу. В свободное от государственных дел время, княгиня Раевская любила посещать театры и литературные салоны. В последних она все чаще слышала стихи Евгении Нежиной и находила их приятными слуху, но несколько поверхностными. Иногда и сама Евгения вторгалась в ее жизнь самым бесцеремонным образом. Последняя такая встреча кончилась тем, что Ольга потеряла письмо Архиповой к губернаторше и вынуждена была идти с повинной к своей начальнице. Умом Ольга понимала, что дружба с Евгенией не сулит ей ничего хорошего, но тянулась к ней всей своей душой. Дав себе обещание больше не ставить под угрозу дела государственные, Ольга вознамерилась свести знакомство с Евгенией к светским беседам, не выходящим за рамки приличий, и твердо держалась своего слова до недавнего времени. Порой в ее руки попадали письма с доносами. Многие молодые девушки были недовольны политикой императрицы и думали, что знают, как лучше управлять делами государственными. Когда-то Ольга была одной из них. Раскрыв письмо, девушка почувствовала, как ее руки задрожали. Некая дама под литерой С. извещала отделение по гражданским делам о том, что поэтесса Евгения Нежина в ночь с 28 на 29 августа в литературном клубе Суворовой К. читала крамольные стихи, в которых порочила светлое имя императрицы и сообщала о том, что ее сын так некрасив, что его пришлось выдать в мужья “Старой Филастарской карге”. Ольга спрятала письмо под шинель. День в канцелярии казался ей необычно долгим. Рассеянно выполняя свои обязанности, Ольга думала о том, стоит ли показать письмо статской советнице. Долг говорил, что стоит, но сердце… глупое сердце увещевало, что если она это сделает, то никогда себя не простит. Чем больше она об этом думала, тем сильнее злилась на Нежину. Нашла, где языком чесать, в эти салоны кого только не заносит... Впрочем, потом Ольга убедила себя, что у Евгении достаточно врагов, которые могли ее оклеветать. Не могла же она и вправду читать подобные стихи в присутствии малознакомых дам. Эта мысль ее успокоила, и решение пришло само. На бал к Лариным Ольга собиралась с непривычной тщательностью. Слуга поднес бриллиантовые запонки с фамильным гербом и чашку с еще дымящимся кофе. Напиток был сварен согласно древним традициям Нисироса со сладкой халвой и острыми специями. Пустынные кочевницы готовили его на раскаленном песке, и по легенде своим ароматом он отгонял злых духов. Осушив чашку, Ольга проверила, хорошо ли сидят запонки и подошла к зеркалу. Черные волосы подчеркивали бледность ее лица, а у губ, несмотря на юный возраст, уже пролегли две упрямые складки. – Ты вылитая Каталина! – Как-то раз сказала Женя. Каталина – тысячелетняя упырица из книги “Дыхание мертвеца”, была списана с поэтессы Валерии Диньеш, славившейся своим нелюдимым характером, мрачными стихами и многочисленными романами с юношами. Любимой главой Евгении и Ольги была та, в которой сестра возлюбленного Каталины притворяется им, чтобы убить вампиршу. Их противостояние похоже на шахматную партию. В конце девушке удается убить вампиршу, но в ней самой просыпается жажда крови. В пору своего ученичества Евгения отчаянно пыталась подражать госпоже Диньеш и даже прихрамывала на левую ногу. Однако, когда ее собственные стихи начали набирать популярность, девушка оставила всякое подражательство и нежилась в лучах зарождающейся славы. Про Каталину Евгения давно не вспоминала, но Ольга все эти годы нежно хранила и пестовала этот образ, пока он не сросся с ее душой и помыслами. Когда она пришла, бал уже начался. Катерина приветствовала ее у входа. Ольга заметила, что девушку что-то тревожило, но оставила расспросы для более приватной обстановки. – Евгения уже пришла? – спросила Ольга. – Да, она где-то среди гостей. Евгения не танцевала. Облокотившись на рояль, она вела увлеченную беседу с черноволосым юношей. Когда музыка затихла, Евгения пригласила его на следующий танец. Брат Катерины, игравший на рояле, сфальшивил в одном месте и залился румянцем стыда. Ольга терпеливо дождалась, конца танца и подошла к Евгении. – Оля, вот это встреча! – воскликнула Женя, – А у меня для тебя сюрприз. Не дожидаясь ответа, она повернулась к остальным гостям. – Господа и дамы, сегодня я с большим трепетом представляю для вас отрывок из моей новой пьесы “1000 ночей”. В роли Нидей, моя дорогая подруга Клара Линней. Прошу последовать в театральную залу. Ольга потеряла дар речи. После того, что она пережила, весь тот ужас, которым она делилась с Евгенией, она вот так запросто пишет пьесу об этой дикарке, которая убивала невинных горожан. Госпожа Раевская сдержанно улыбнулась, чтобы никто ненароком не подумал, что она имеет к этому какое-то отношение. Слава Богине, в театральной зале потушили свет. Клара играла неловко, но трогательно. Роль кровожадной убийцы отчаянно ей не шла. Катерина исполнила роль офицерши, которая пришла ее казнить. Ее актерская игра была гораздо за уверенней. Не просто так в пажеском корпусе она была лучшей в театральном кружке. Саму пьесу Ольга почти не смотрела, погрузившись в свои мысли. Как и говорила Евгения, это был лишь небольшой отрывок, посвященный последнему дню разбойницы. Когда послышались первые хлопки, Ольга поднялась с места и отправилась на поиски подруги. Евгения оживленно говорила с поклонницами и что-то писала в альбоме. Увидев Ольгу, она захлопнула альбом и счастливо улыбнулась подруге. – Евгения, нам надо с вами поговорить тет-а-тет, – – Богиня, что за официоз? Впрочем, валяй, так даже веселее. Как тебе пьеса? Я посвятила ее тебе. – Впечатляюще, – сдержанно ответила девушка. Евгения казалась порядком захмелевшей, что отнюдь не облегчало Ольге работу. Крепко взяв ее под локоть, Раевская увела ее в пустую комнату подальше от любопытных ушей. – На тебя написали донос. Богиня, Ев…Женя, я серьезно. Там говорится, что ты писала крамольные стихи о сыне нашей императрицы. Я знаю, что это неправда, но… – Отчего же, правда, – нагло заявила Евгения, глядя прямо ей в глаза. – В ссылку хочешь? – А вы, чинуши, только ссылками стращать горазды? Ничего, что у нас в стране творится? Простой народ от податей задыхается, а в печати ни слова пикнуть нельзя. – Что ты знаешь о нуждах народа? – обозлилась Ольга. – Сама-то ты кто? Избалованная девчонка, которая от скуки стишками бумагу марает. Казалось слова, оброненные сгоряча, порядком задели Женю. Ее гонор исчез и потускнел даже блеск волос. Ольга почувствовала себя виноватой, но забрать слова назад она не успела. – Ты права, а с этой кляузой делай что хочешь. Авось, и повысят еще. Сказав это, Женя вышла из комнаты, оставив Ольгу наедине с мрачными размышлениями. В дверь робко постучали, и в комнату вошла Клара – Прости, если наше дурацкое представление вас расстрило. Евгения уверяла, что оно должно понравиться. – Предоставление и правда отменное, – ответила Ольга. Какое-то время она размышляла, стоит ли сказать Кларе о письме. В конце концов девушка поняла, что не вынесет презрения в ее взгляде. Общеизвестно, что больше поэтесс чиновниц ненавидят только каламерийцы.