Парад лицом к небесам

Катерина не давала себе времени задуматься. Она не искала встречи с Эрастом, как и обещала своей матушке, но этот случай был особым. Она хочет с ним увидеться не ради себя, а ради своей дорогой подруги. Катерина не думала о том, что будет, если она встретит Строганову. Откровенно говоря, она не думала вообще, движимая одним лишь желанием увидеть своего возлюбленного. Любовь, словно ядовитый туман, застилала ей взор и заставляла сердце биться быстрее. Правду говорят старухи – дуракам и влюбленным везет. На пути к комнате Катерина не встретила ни единой живой души. Коротко постучав, она принялась ждать. Послышался скрип половиц, но открывать девушке не спешили. Катерина хотела постучать снова, но дверь распахнулась, едва не сбив ее с ног. Эраст взглянул на девушку. Казалось, один лишь ее вид был ему неприятен. – Разума лишились? – прошипел он, словно змея. Оглядевшись по сторонам, он отошел от двери, давая Катерине войти. – Вы хоть представляете, что будет, если кто-то нас увидит? – Я бы не стала тревожить вас, не будь это столь важно. Не будьте таким черствым, мы все еще друзья. Эраст задохнулся от возмущения. Катерина не могла не отметить, что гнев ему несказанно шел. – Ах, черствым? Значит, вам можно покушаться на мою честь, игнорировать мое письмо, а потом заявляться посреди ночи и что-то требовать. Упоминание письма Катерину порядком озадачило. – Письмо? Какое письмо? – спросила она. – Это уже неважно, – ответил Эраст, отводя взгляд. Говоря шепотом, они естественным образом приблизились друг к другу. Катерина могла почувствовать его дыхание на своей шее, от которого ее кожа покрывалась мурашками. Он был так близко и невыносимо далеко. – Так что вам угодно? – спросил он после заминки. Девушка догадывалась, что этот равнодушный тон, стоил ему больших трудов, но не стала усугублять ситуацию неуместными вопросами. – Девочка, которую поймали… Вы сможете заставить Строганову передумать? – Что мне за это будет? Катерина не поверила своим ушам. Неужели чужая жизнь свелась до такой в сущности пошлой вещи как деньги… – Сколько? – спросила она, старательно сдерживая негодование. — Успокойтесь, ваши деньги мне не нужны. Я хочу, чтобы вы больше никогда не заговорили со мной первой, не посмотрели на меня, не прикоснулись ко мне. Вы уже достаточно испортили мне жизнь. Катерина хотела бы сказать многое, но ее грудь словно сдавило тугим обручем. — Обещаю, — ответила она. Бессонная ночь накладывала на все отпечаток нереальности. Катерина хмуро смотрела на миску с размокшей кашей и черствой краюхой хлеба. Сквозь сонный дурман до нее долетали обрывки разговоров сослуживиц. Она не удивлялась, услышав, что пленница сбежала. Новость о том, что Строганова пребывала в гневе вызвала у нее мрачное удовлетворение. Если полковница и хотела наказать виновных, то сделать этого не успела. С первыми лучами солнца прибыла посланница от генеральши с депешей. Полку было приказано сняться с места и как можно скорее занять крепость Талнах. Евгения расхаживала довольная, словно кошка, нализавшаяся сметаны. Катерина не сомневалась, что подруга приняла активное участие в побеге девочки. Спрашивать прямо она не решилась — слишком много вокруг было любопытных ушей. Клара наоборот сидела, вся сжавшись. Темные волосы падали на лицо, закрывая глаза. Катерина могла только догадываться, что за мысли метались в голове подруги, но, видит Богиня, ничего хорошего в них не было. Иногда Клара стискивала руку в кулак, но потом, словно опомнившись, заставляла себя разжать пальцы. Катерина невольно засмотрелась на подругу, словно увидела ее впервые. Ее волосы были гораздо темнее волос Ольги, они почти отливали синевой. Если бы не форма и осанка, то Клару можно было бы спутать с крестьянкой, которая целые дни проводила под палящим солнцем. Словно почувствовав взгляд подруги, девушка подняла глаза, сверкнувшие зеленым. Катерина улыбнулась и одними губами сказала «молодцы». Клара едва заметно улыбалась в ответ. Злой блеск пропал из ее глаз, уступив место привычной растерянности. Собирая вещи, Катерина вспоминала разговор с Эрастом. Огонь стыда обжигал ее щеки. Она думала, что могла бы сказать иначе, и стоило ли говорить вообще. Эрасту выпала несчастливая судьба. Его мать Зинаида Оболенская проиграла в карты поместье и покончила с собой, оставив семью в долгах. Старшая сестра Валерия поступила на флот, чтобы расплатиться с долгами, но ее корабль затонул в шторме близ островов Эримора. Злые языки говорили, что ее род был проклят за то, что спуталась с каламерийцами. Эраст и правда не был похож на своего отца — кареглазого доротного светского весельчака. Без приданого и с сомнительным происхождением он не мог рассчитывать на хорошую партию. Катерина не смогла бы ответить на вопрос, что в ее сердце зародилась первее — любовь к Эрасту или жалость. Эти два чувства так сильно переплелись друг с другом, что одно уже было бы невозможно без другого. Седлая лошадь, Катерина подавила зевок. Убедившись, что все в порядке, девушка надела на голову кивер и, продев ногу в стремя, взгромоздилась на кобылу. Погладив ее по бархатистой шее, девушка немного успокоилась. Эраст должен быть оставлен в прошлом. По приезде в крепость она напишет матушке, чтобы ты подобрала ей подходящего жениха. Лес словно сдавил дорогу с обеих сторон, Узловатые ветви пытались образовать купол, словно хотели закрыть само небо. Каламерийцы называли ее дорогой королев, но Катерине это напоминало дорогу в преисподнюю. Девушкам приходилось ехать по три в ряд, чтобы лошади не повредили ноги. Катерина ехала между Кларой и Евгенией. Подруга пыталась раскурить трубку, зажатую меж зубов. — Тьфу, паскудство, — проворчала она, когда очередная спичка погасла на ветру. — Это Орна? — Спросила Катерина кивнув на гору, маячившую впереди. Эта гора была одной из самых высоких точек хребта дракона. Раздвоенная вершина напоминала рога. Ее называли черным бриллиантом Лиолена, и она же стала ее погибелью. В недрах Орны велась добыча угля и драгоценных камней. Не будь их, кто знает — захотел бы завоевать эти земли Гетценмарк? Глухой стук копыт убаюкивал, как и пение птиц. Катерина лениво отмахивалась от назойливой мошкары. Кто-то ужалил ее в ухо. Катерина потянулась, чтобы потрогать место укуса. На ее перчатке осталась кровь. — Упыря вам в зад, — выругалась Евгения, выплюнув расколотую пулей трубку. Жужжание стало громче. Лошади беспокойно заржали, гарцуя на месте. Клара натянула поводья и сняла с плеча ружье, на наконечнике которого был закреплен штык.. — Держать строй, огонь на 9 часов, — раздался приказ Строгановой. Катерина прицелилась в лесную чащу и нажала на курок. Лес задвигался, и из него повалили люди. Они были одеты как попало. На ком-то красовался оборванный филастарский мундир. Несколько женщин были одеты в тулупы, но у всех их было одно общее. Это были Каламерийцы. Ухо горело огнем, но девушка не обращала на это внимания. Страх сжал ее сердце раскаленными тисками. — Эраст, — выдохнула она. Его карета была в конце строя рядом с медицинским обозом. Катерина обернулась в поиске подруг. Клары нигде не было видно. Евгения выстрелила в одну из нападавших из ружья и остановилась, чтобы его перезарядить. Катерина увидела, как к подруге приближалась разбойница. Перезарядить оружие она не успевала, и метнула в нее штык, но промахнулась. Не останавливаясь, разбойница ударила Евгению прикладом по лицу. Послышался тошнотворный хруст. Катерина рубанула разбойницу по спине и подбежала к подруге. Евгения согнулась от боли, но все еще держалась на ногах. — Вот сука, — сказала она, сплевывая на землю верный сгусток крови. — Тебе надо к лекаркам, — сказала Катерина. Евгения ощупала свой нос и поморщилась. — Пожалуй, соглашусь. Битва стихла также быстро, как и началась. Земля потемнела от крови. Катерина старалась на смотреть на погибшими сослуживиц, лежавших на земле, но и их алые мундиры притягивали взгляд помимо воли. Лекарки развернули лазарет прямо у дороги. Раненые лежали на носилках. Кто-то шептал молитвы великой Матери, кто-то звал свою земную мать. Медбратья сновали между носилось меняя бинты и разнося воду, пока лекарки пытались спасти жизни на операционном столе. Кто-то схватил ее за ногу. Катерина нее сразу узнала полковницу из-за безобразного шрама, пробороздившего ее лицо, словно землю крестьянский плуг. Открывая рот, полковница силилась что-то сказать. — Бери командование, уводи в крепость. Как можно скорее, — прохрипела она. Сорвав с мундира жетон, она вложила его в руку Катерины и с силой сжала ее пальцы, словно боялась, что девушка откажется. На груди Строгановой красным розами расплывались пятна. Катерине не нужно было быть лекаркой, чтобы сказать, что рубящие удары в грудь были смертельны. Евгения вернулась, прикладывая к носу холодную пряжку. Засохшая кровь на лице придавала ей устрашающий вид. — Если бы я знала, что вправлять носы так больно, то не стала бы отказываться от водки, — сказала она. Катерина не ответила подруге. Она не могла оторвать взгляда от полковницы, словно вела с ней немой диалог. Одна из лекарок бесцеремонно отодвинула Катерину и склонилась над Строгановой. Прибежал Эраст. Упав на колени, он взял протянутую руку супруги, пока другой гладил ее по седым волосам. — Все хорошо, потерпи, скоро все закончится, — шептал он. — Пойдем, эта сцена не для нас, — сказала Евгения, уводя подругу. Катерина кивнула, позволяя себя увести. Она все ее сжимала окровавленный жетон. На зеленой эмали было изображено солнце, а на оборотной стороне вепрь мчался по полю. В случае смерти командирши жетон переходил одной из ее подчиненных, пока не поступит приказ о назначении новой командирши. Вскоре Катерина сполна почувствовала тяжесть новой должности. Разбойницы были хорошо вооружены. На ручьях убитых были клейма филастарских гильдий. Одна из лекарок доложила, что после операции полковница впала в забытье. Перевозить ее и других раненых сейчас было опасно для их жизни. Но Катерина понимала, то если на них нападут сейчас, то они не смогут дать отпор. Одна третья полка была либо убита, либо тяжело ранена. Были и те, кто пропал без вести. Катерина рассматривала карту, задумчиво крутя жетон, когда в ней подошла Евгения. — Клара пропала, ее лошади тоже нет, — сказала она. Евгения выглядела мрачно, словно кто-то погасил ее внутренний огонь. — Если они… если ее… Я их убью. Она пнула колесо кареты и повалилась на землю, закрыв рукой лицо. Плечи Евгении вздрагивали от едва слышных рыданий. Катерина опустилась рядом и обняла подругу. — Мы найдем ее, я обещаю, — сказала она, сжимая ее за плечи.