Парад лицом к небесам

Клара перевернулась на другой бок и сморщила нос. От подушки воняло куриными перьями, прямо как дома. Родной запах щекотал ноздри и проникал в разум, вызывая болезненные воспоминания. При свете дня девушке казалось, что каламерийцы бросали на нее презрительные взгляды. Кем она была для них — предательницей или героиней, которой удалось выбиться в люди? На последнее Клара не особо надеялась. При въезде в одну из деревень древний старик плюнул под ноги ее лошади. Клара притворилась, что ничего не заметила. Она знала, что если расскажет кому-то об этом инциденте, то старика схватят и выпорют. В поисках внутренней опоры она вспомнила покойную тетушку. Та всегда говорила, что каламерийцам нужна твердая рука, иначе они уподобятся животным. Воспоминания были подобны трясине. Стоило в них ступить, и они затягивали все глубже. – Где мама? Голос маленькой Клары был хриплым от слез. – Она примеряет пеньковый шарфик. – А когда она вернется домой? – Богиня призвала ее на службу, и теперь она будет жить в ее чертогах. Лицо тетушки расплывалось то ли от жара, то ли от слез. Долгие недели девочка провела в постели, молясь Богине, чтобы та тоже призвала ее к себе. Иногда ей казалось, что она слышала небесные трубы и видела золотые крылья птиц-каюнов. После выздоровления, она не была уверена, состоялся ли разговор с тетушкой в действительности, или это было очередное причудливое видение. Крик “Пожар” проник в ее воспоминания постепенно, словно был их частью. Еще не до конца сбросив с себя оковы дремы, Клара услышала, как Евгения начала надевать сапоги. Клара нехотя открыла глаза. Чиркнув спичкой, она зажгла свечу. Прикрывая ее ладонью, чтобы та не погасла, девушка спустилась вниз. Во дворе столпились ее сослуживицы. Одна из солдаток раздобыла масляную лампу. Ее неровный свет искажал и без того перепуганные лица. Клара втянула воздух. Запаха гари совсем не чувствовалось. – Может, пошутила кто? – сказала одна из девушек, зевая. Кто-то тронула ее за плечо. Клара вздрогнула, но это была всего лишь Евгения. – Я все разузнала. Пойдем, расскажу наверху, – сказала она шепотом. Хватка подруги стала крепче. С подозрительной настойчивостью девушка попыталась ее увести. Но Клара встала как вкопанная, с болезненной решимостью ожидая, что произойдет дальше. В окнах поместья зажегся свет, выхватив из темноты неприглядный сад с кривыми яблонями. В их сторону направлялась полковница, что-то доказывая одной из сослуживиц. Другая женщина крепко держала за плечо девочку лет десяти. Черные волосы как вуаль скрывали ее лицо, но в ней можно было безошибочно узнать каламерийку. — Пыталась поджеч сарай с фуражом. При себе имела огниво, — Донесся до Клары обрывок рапорта. Кровь прилила к щекам Клары. Опять каламерийцы. Несмываемый позор империи. Упорным трудом она добивалась того, чтобы окружающие видели ее, а не ее происхождение. Но один такой инцидент, и все начиналось заново: уничижительные шутки, косые взгляды, злые шепотки… — Айтэ мар, айтэ мар, — пробормотала поджигательница и протянула руки к поручице. — Что она лопочет? — спросила поручица, не обращаясь ни к кому конкретному. Клара могла и даже хотела промолчать, но что-то внутри не дало ей это сделать. — «Моя игрушка». Она говорит: «Моя игрушка», — сказала Клара и обратилась к пленнице. —Вэланте та мар? Девочка указала на огниво, которое все еще держала в руках поручица. — Всыпьте ей пятнадцать ударов и передайте стражницам, — сказала Строганова и зевнула. Клара почувствовала, как тошнота подкатила к ее горлу. Это все не взаправду, она все еще спит… Евгения оставила попытки ее увести и осторожно поглаживала спину, словно Клара была диким зверем. — Но она ребенок! — пробормотала Клара. Однако, Строганова ее все равно услышала. — Решили защищать врага? Интересно, вам бы понравилось гореть заживо? — Нет, но… — Я слышала достаточно. Привести в исполнение наказание назначаю вас. Откажетесь — просидите на гаупвахте до конца войны. А ну живо разошлись! Выставить караул, кто ответственная? Клара все-таки позволила Евгении себя увести. Мысли путались, словно она была больна или пьяна. Клару то окатывало гневом от несправедливости произошедшего, то страхом за свое и без того безнадежное будущее. Едкий запах конюшни привел ее в чувство. Евгения взяла ее за плечи и развернула к свету лампы. — Ну, как ты? Клара вцепилась ей в рубаху, словно утопающий. — Сломай! — просипела она. — Что? — переспросила Евгения. Голос Клары окреп. — Сломай мне руку, тогда мне не придется… делать это. Лицо Евгении исказилось от жалости. — Нет. – Она ребенок! – Мы что-нибудь придумаем, слышишь? – Да что тут придумаешь?! Сознание девушки было мутным, как стоячая вода. Она была готова на все, лишь бы не участвовать в этой позорной экзекуции. В конце концов, Евгения сдалась и отправилась за топором. План девушек состоял в том, чтобы ударить обухом по руке, вызвав перелом. Поручице можно было бы скормить сказку, что Клара спускалась с лестницы и неудачно упала впотьмах. Однако, привести план в исполнение оказалось не так-то просто. Евгения замахивалась два раза, но не находила в себе сил, чтобы нанести удар. В таком виде их застала Катерина. Выслушав сбивчивый рассказ подруг, она тяжело вздохнула. Забрав топор у Евгении, Катерина спрятала его куда подальше. – Клара, милая, я не позволю тебе калечить себя. А ты, Женя, тоже хороша. Идите спать, к утру я все решу. – Но как? – спросила Клара. В голосе Катерины проскользнуло смущение. – Я поговорю с Эрастом. Он сможет убедить Строганову смягчиться. Сотри ухмылку со своего лица! Последняя реплика уже была адресована Евгении. – Ладно, ладно, я пойду ее уложу, – ответила та, примирительно подняв руки. Когда Катерина вышла из конюшни, Евгения изобразила неприличный жест и повернулась к Кларе. – Я, конечно, уважаю такой способ решения проблем, но мне пришла идея получше. Велев ждать ее на месте, Евгения растворилась в темноте. Клара зябко поежилась от порыва холодного ветра. Мокрая от пота рубашка неприятно липла к спине. Мысли девушки хаотично метались от одного предмета к другому. Она страшилась гнева Строгановой, и вместе с тем к глубине души разгорался ее собственный гнев. — Богиня, сделай так, чтобы ни один каламериец не пострадал от моей руки, — шептала она как молитву и обещание. Вскоре вернулась Евгения. Жестом указав на выход, она велела подруге следовать за ней. Клара не задавала вопросов. Она понимала, что некоторые вещи не следует озвучивать. Извилистый путь между хозяйственных построек привел их к амбару. Евгения осторожно залезла рукой за поленницу и вытащила оттуда моток пеньковой веревки. С другой стороны амбара, где располагалась входная дверь, горел свет. Клара заметила длинную фигуру часовой и все поняла. Евгения тронула ее за плечо и указала на круглое окно почти под самой крышей, а потом на бочку, что стояла неподалеку. — Сможешь? — одними губами прошептала она. Клара оценивающе потрогала доски и кивнула. Бочка оказалась пустой. Осторожно подняв ее вдвоем, они поставили ее прямо под окном. Евгения залезла первой и подставила ей руку. Клара накинула на плечо моток веревки. Стараясь не шуметь, она осторожно взгромоздилась на плечи девушки. До окна было еще высоко. Цепляясь за шершавые доски, Клара встала на плечи подруги. — Быстрее, умоляю, — прошипела Женя, сгибаясь под ее весом. Клара наконец-то нащупала оконную раму. Вцепившись в нее пальцами до кровавых заноз, Клара напрягла руки и подтянулась. Закинула ногу на раму, она сделала еще рывок и повисла на ставне. Отдышавшись, Клара сбросила один конец веревки подруге. Другой она скинула прямо в темноту амбара и спустилась по нему вниз. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Клара боялась говорить, чтобы не растревожить стражниц. Кто-то осторожно тронул ее за ногу. Клара вздрогнула, но быстро сообразила, что это была пленница. Одной рукой она все еще сжимала конец веревки, боясь его потерять. Девочка снова настойчиво тронула ее и потянула вниз. — Вэла? — прошептала она тоненьким голоском. Клара проглотила ком в горле. — Ар, — кивнула она. Усадив девочку на плечи, Клара дернула за веревку, давая знак Евгении, и начала подъем. Физическое напряжение помогало не думать о том, что она делает. Спустив девочку вниз, Клара передала ее Евгении. Тугая боль сковала ноги и спину, но девушка не обращала на нее внимания. Девочка снова схватила ее за руку и повела к границе леса, где они и расстались. Говорить было опасно, но они понимали друг друга без слов. Выпорхнув, словно птичка, пленница оставила их наедине с холодом и темнотой. Клара нащупала руку Евгении и осторожно пожала ее, вложив в этот жест все свою благодарность.