Обмани меня своим именем

Сколько дней прошло? Десять? Пятнадцать? 3 месяца? Нет счета больше тем дням, которые прожил Питер после смерти, казалось, не единственного, но самого дорого человека. Никто не запрещал жить дальше, никто не перекрывал доступ кислорода. Но после того дня не было ни жизни, ни глотка обычного воздуха. Люди говорили: «Ты научишься жить без него, все мы научимся», «Жизнь не останавливается». А особо тупые говорили: «Забудь и живи дальше». Только ни один человек до сих пор не сказал ни одной фразы, которая могла бы помочь выбраться из лап собственных кошмаров. Каждую ночь, в очередной раз видя наполовину обуглившееся лицо и струю крови, засохшей от самого виска, он просыпался от собственного крика, сползая с кровати и шепча заветное «Простите», которое терялось в слезах и всхлипах. Он забыл, что есть сны помимо кошмаров. Он уже не помнил, когда последний раз просыпался без боли в висках и ему не приходилось умываться ледяной водой, чтобы скрыть следы очередной ночи воспоминаний. Встав с кровати, он снова пошел к раковине, чтобы не разбивать сердце любимой Мэй очередным недобрым утром. Но разве она настолько глупа, чтобы не заметить эти припухшие веки, красные глаза и уже подсохшие следы слез на щеках? Может быть кто-то, но не она. Мэй точно знает, что этой, как и прошлой ночью Питер проснулся от очередного кошмара и спать больше не мог. Посмотрев в зеркало, в отражении парень увидел другого человека. Это больше не Питер Паркер, мальчик из Куинса с оленьими глазками. Это даже не дружелюбный сосед Чувачок-Паук. Из зеркала безжизненным взглядом на него смотрел парень без блеска в глазах. В расфокусированном взгляде не читалось больше ничего, кроме непередаваемой боли и немой вины. Мэй приготовила чудесный завтрак. Питер оценил бы его по достоинству, но он не мог отличить вкус ни карамели на вафлях, ни нового чая, который Мэй нашла в чайном магазинчике через два квартала от их дома. Но он не мог не сказать, что вафли были волшебными и поблагодарить ее всем сердцем. Эту женщину хотелось благодарить за всё, что она делала для мальчика, хотелось сберечь ее от всех бед и не позволить упасть с ресниц ни одной слезинке. Она как никто другой заслуживает это, потому что делала всё, что в ее силах, чтобы у ее племянника была достойная жизнь. И Питер не мог себе позволить проявить слабость хоть раз. Очередной день в школе не облегчал жизнь Питера ни на грамм. Он любил своих друзей за их искренность и желание помочь, но отчаянно пытался не выдавать свои слабости, чтобы те не начинали снова свои, хоть и бескорыстные, но уже не доходящие до Питера слова поддержки. -Питер! – окликнул Нэд, когда увидел спину исхудавшего друга. -Привет, Нэд. – еле улыбнувшись, тихо произнес Питер. –Кажется, мы опаздываем на химию. -Эй, чувак, еще даже звонка не дали. Кстати, Мишель предложила после школы сходить погулять, - слегка закатив глаза, весело произнес Нэд. Может быть, хотя бы невербальной часть общения получится поднять дух друга? -Нэд, я не… -Питер, какое еще «я не»? Мы с тобой так давно не виделись, чувак, давай же. Я уже задумываюсь, не забыл ли ты меня вообще? Вряд ли по ночам плачешь в подушку по нашим былым дням! - выпалил Нэд и сразу замолчал, когда увидел отягощенный взгляд друга, направленный не то в него, не то куда-то сквозь. -Хорошо, Нэд. Прости, дружище. Пошли на химию. Благословенный звонок. Ребята зашли в класс и заняли свои места. Следующие уроки прошли также незаметно, как любые на этой неделе. Что они проходили? Питер не запоминал. Его вызывали к доске, он отвечал достойно, но голос парня был тяжелым, подобно свинцу. Ни один преподаватель не мог понять, что стало с самым умным учеником класса. Конец последнего урока наступил так же быстро, как его начало. Питер собирал дрожащими руками тетради и пытался всеми оставшимися силами не выдать друзьям своих переживаний. Он пошел на негнущихся ногах к крыльцу школы, где ребята договорились встретиться. Питеру было приятно, что друзья беспокоятся о нем. Кому это было бы неприятно, согласитесь? Но в груди Питера разрасталась огромная дыра, которую ничья любовь уже не в силах заполнить. -Привет, неудачники! – салютовала Мишель, подходя к крыльцу школы. Что, и она решила заразить Питера весельем? -Привет, Мишель, смотри, кто решился выйти в свет! – бодро произнес Нэд и боднул Питера плечом в плечо. -Надо же, Паркер, а я думала уже идти и за ноги тебя тащить. -Да ладно, ребят. Простите, я действительно стал засранцем. Нэд и Мишель на мгновение опешили от слов своего друга, но тут же все втроем захохотали. Отношения этой троицы нельзя было разрушить, наверное, ничем. Даже спустя месяцы разлуки они чувствовали себя друг с другом легко и непринужденно. Питер смотрел на своих друзей, улыбающихся открыто всему миру, и желал обрести такую же веру в жизнь. Знал ли он, чего стоило друзьям держаться при Питере именно так, как он подумал? Догадывался. Потому что видел себя в зеркале и слышал свой голос. За то время, что он жил с невыносимой утратой, он сильно изменился. Он сильно похудел и потерял большую массу мышц. Синяки под глазами углубились, кажется, до мозгов, веки стали бледно-прозрачными, от чего взгляд этого ранее жизнерадостного парня источал дичайший холод. Щеки впали и очертили острые скулы, губы казались сине-фиолетового оттенка, нос стал тонким и краснел лишь на самом кончике, а крылья носа начали шелушиться. То, что парень рыдал каждую ночь, было видно невооруженным взглядом. Бледная кожа обтянула худое личико, тонкие кисти и длинные пальчики. Питер неизбежно близился к чему-то плохому. -Пит, а помнишь, как я сидел у тебя дома и ждал, когда ты придешь? Я реально не ожидал, что ты влезешь через окно в костюме Человека-Паука! Я тогда подумал: «ВАУ! Да мой друг супер крут!» - весело произнес легкое воспоминание Нэд. Легкое, потому что оно не подводило Питера к черте. – А твое лицо в тот момент, - не сдержавшись, засмеялся парень, хватаясь за живот, - братец, это было что-то! -Да-а, неудачник, на конкурсе лузеров ты займешь первое место! – поддержала подруга. Питер невольно вспомнил эту ситуацию и сам усмехнулся. Пока не перевел взгляд на неприметное для простого взгляда маленькое французское кафе «Bruvette». Питера пробила ледяная дрожь. Он любил и ненавидел это место одновременно. Оно подарило ему много, теперь оно нещадно много отбирает. Холодный для Нью-Йорка вечер 31 декабря оставил в сердцах обоих горячие воспоминания. Новый Год близился, и люди сидели по домам большими многодетными счастливыми семьями. Кроме Питера Паркера, который доверил любимую тётю Хэппи Хогану, мужчине, который сделал её счастливой, и Тони Старка, у которого не было той семьи, которые фотографируют на обложки новогодних выпусков самых разносортных журналов. Они оба были далеки от идеальных картин. Но самым главным, самым приятным и воодушевляющим был тот факт, что они есть друг у друга. Этот Новый год они решили встретить вместе. Мэй была не против этого, но в то же время она хотела отметить праздник со всеми дорогими ей людьми. Настояв на своем, Питер и Тони оставили новоиспеченных влюбленных и отправились на свое новогоднее приключение. Не было ничего более приятного, чем прогулка в Новый год рядом с Тони Старком. Питер смотрел на человека, идущего рядом с ним, и не верил своим глазам. Тони смеялся вместе с ним, шутил и смотрел такими глазами, что Питер готов был растаять снежинкой на горячем теле Старка. Не было ничего более приятного, чем прогулка в Новый год рядом с Питером Паркером. Тони смотрел на искрящиеся глаза мальчика и чувствовал, как зажигается сам. Этот парень стал частью той жизни, о которой мечтал Старк. Он всегда оставался рядом с Тони, потому что при каждом воспоминании тепло разрасталось где-то в груди и соединялось с неминуемым потоком счастья в солнечном сплетении. Очередная шутка, очередной взгляд и очередные мурашки по телу Питера. «Будь что будет, я уже не могу…» - подумал Питер и нежным движением взял Тони за руку, когда они остановились около украшенного гирляндой дерева. Подушечками пальцев коснувшись сначала внутренней части ладони, он медленно опускался к подушечкам пальцев. Он чувствовал, что ладонь Старка расслаблялась и пропускала Питера дальше. От этого парня словно ударило током. И как только подушечки их пальцев соприкоснулись, Тони пропустил свои пальцы между пальцами Питера. Он почувствовал тепло горячего юношеского тела и у него так же, как и у Питера, перехватило дыхание. Сердце обоих било в набат. Казалось, биения их сердец смешивались в одну, дурманящую только их двоих музыку. Питер гладил большим пальцем ладонь Старка и надеялся, что тот его не отвергнет. «Сойдитесь, звёзды, прошу…» - молился про себя Питер и сжал ладонь Тони своей. «Скажите, что я не сплю…» - не мог прийти в себя Старк. Тони сжал руку Питера еще крепче и надеялся, что не отпугнет этим парня. Но сейчас они оба не хотели оттолкнуть друг друга, и лишь стояли, крепко держась за руки и не смея посмотреть друг другу в глаза. Наконец один разорвал молчание. -У тебя холодные руки, малыш. Давай зайдем в кафе и выпьем чего-нибудь горячего. -Хорошо, мистер Старк, - глядя Тони в глаза, произнес Питер. Только ни одному, ни другому не было холодно. Оба сгорали в языках пламени костра, которое разожгли друг в друге только лишь касанием. Но разве это было всего лишь прикосновением? Тепло друг друга обжигало, оставляя метки под кожей, разносило по телу кровь с такой скоростью, что можно свихнуться. Нет, холода они не чувствовали. Они стояли еще мгновение и смотрели друг другу в глаза. В этот момент их сердца били в унисон и связывались одной клятвой, обладающей неведомой человеческому глазу и разуму силой. Клятвой, навсегда соединяющей их. В этой жизни и во всех других. Они так же, держась за руки, пошли в маленькое кафе «Bruvette». Выбрав столик в конце зала у окна, наполовину закрытым пушистой ёлкой, они снимали верхнюю одежду, стряхивая с нее снег. К столику их проводила маленькая девушка-официантка, пару раз взглянув на счастливые лица этой пары. Они сели за круглый столик, приставленный к полукруглому диванчику. -А тут не так уж плохо, - скептически отметил Тони, рассматривая выбранное кафе в мельчайших подробностях. -Тут великолепно, мистер Старк, - глядя завороженно в неистово темные то ли от освещения, то ли от эмоций глаза мужчины, произнес Паркер. Все слова, которые он говорил Тони, хотелось произносить с задушевной нежностью. Слов было достаточно. Наверное. -Что будете заказывать? Прокляните официантов, которые мешают таким разговорам! -Мне глинтвейн на основе апельсина и La Montesa, две палочки корицы, без сахара, - уверенно произнес Старк. -Отличный выбор, сэр, - произнесла официантка. – А Вам? – заискивающе спросила она, глядя на Питера. -Э-э-э… Мне что-нибудь безалкогольное, согреться…-тихо произносил Питер под внимательным взглядом девушки. -Ему какао из бобов Криолло, если таковой у вас имеется, - пришел на помощь Старк, за что получил благодарственный взгляд от Питера. -Да, сэр, мы держим такой сорт для особых гостей, точно так же, как и коллекционные вина, - спокойно произнесла официантка. -Что ж, посмотрим. К какао принесите белый зефир и круассаны с клубничным джемом, к глинтвейну фондю, без чеснока, и яблочный штрудель. Яблоки обязательно красные, - таким же уверенным тоном дополнил Старк. -Конечно, сэр, - произнесла Нэлли, имя которой было написано на бейдже, но мало кого интересовало из этой пары, бросила последний взгляд на Питера и удалилась. -Сэр, не стоило так…-виноватым тоном произнес Питер, пока его не перебили. -Нет, малыш, нужно подкрепиться, мы долго гуляли, и ты замерз, -мягко произнес Старк, и Питеру показалось, его коснулись мягкой лапкой в самое сердце. Напитки и закуски принесли крайне скоро. Конечно, не каждый день в кафе заходит Тони Старк и его компания. А ведь не обманула Нэлли, когда сказала о качестве вина и какао. Тони рассказывал Питеру много историй с миссий, о которых не знал никто, потому что это было либо секретно, либо компромитирующе относительно других членов Мстителей. Питер слушал внимательно, потому что ловил особые нотки в голосе мужчины, когда казалось, что от нежности его вырубит высоковольтным разрядом. «Мне ведь не показалось…»-думал про себя Питер каждый раз, когда ловил взгляд карих глаз и одновременно приоткрытые губы, которые Старк часто облизывал. -Малыш, ты в порядке? – спросил Старк, когда не смог поймать взгляд Питера, который рассматривал аккуратно выстриженную бородку и пряди волос, выбившихся и спадающих на лоб. -Питер? – чуть обеспокоено произнес Старк, коснувшись руки парня. От неожиданного прикосновения Питера скинуло обратно за стол кафе, и он внимательным взглядом посмотрел на Тони. -Хэй, малыш, у тебя все такие же холодные руки, - произнес Старк и взял ладошку Питера в свои ладони. Он гладил нежно, бережно, будто держал в руках хрустальную паутинку. Питер опустил взгляд на сплетенные пальцы и не мог в это верить. -Мистер Старк… -Тони, Питер, зови меня Тони, пожалуйста… Их голоса сбивались в нехватке воздуха лишь от одного прикосновения. Им было безразлично, что происходило в окружающем мире, пока их пальцы были переплетены и они чувствовали друг друга. Слух посетителей кафе приласкал ненавязчивые аккорды начинавшейся мелодии. На небольшой сцене в глубине кафе появился молодой человек неведомо привлекательного темного цвета кожи и с необычными черными дредами. Узкие синие джинсы обтягивали стройные накачанные ноги, а белая футболка очерчивала по-божески сложенное тело, от чего немногочисленные посетители кафе нервно сглотнули. Но далеко не всем было интересно, что происходит на сцене. «We found each other» - запел приятный мужской голос и в зале приглушили свет. Питер подался чуть ближе, но так медленно, будто боялся быть замеченным. Старк поднял взгляд, когда почувствовал, что тот хочет встать. Он ведь не хочет уйти? Приближение Питера он не заметил, но сам захотел стать ближе к нему. Он сократил расстояние между ними до минимума, почувствовав, что поджатое колено парня стало единственным барьером, чтобы не соприкоснуться с телом парня. «And when times where rough» Никто из посетителей кафе не мог видеть их или слышать, потому что ближайший столик, за которым сидели три девушки, переехал сразу ближе к сцене, стоило появиться красавцу-певцу. У того, кто распределяет судьбами, точно есть особенный план на этих искушенных, сидящих в далеком углу полупустого кафе, соблазненных друг другом и уединенной романтичной атмосферой. «I made sure I held you close to me» Питера бросило в мелкую дрожь, но ему точно не было страшно. Его трясло от ожидания и предвкушения. Старк провел кончиками пальцев скуле Питера и спустился к его губам. Большим пальцем он коснулся нижней губы Питера и тот нервно выдохнул. Сорванный вздох повис между ними, и Старк замер. Он либо отпугнет Питера, либо навсегда свяжет их вместе. Он заглянул в глаза парня и пытался увидеть в них ответ. «Call out my name» Питер подался вперед, ожидая… Рука Старка скользнула в волосы парня и притянула ближе. Губы мужчины накрыли губы мальчика, не двигаясь. Первое касание. Жжение во всем теле и гул в ушах. Старк притянул Питера второй рукой за шею и прихватил по очереди верхнюю и нижнюю губу с той нежностью, с которой мог. «Call out my name when I kiss you so gently» Питера повело от запаха Старка, от вкуса его губ, от вкуса вина и апельсинов, от темпа их первого поцелуя. Он отдавался этому поцелую целиком и полностью, наслаждаясь тем, что Старк терзал каждую губу по очереди, покусывая, посасывая, облизывая. Тони чувствовал, как млеет в его руках тело Питера. Он страстно брал этот поцелуй полностью, пропуская язык в жаркий рот Питера, изучая его, наконец столкнувшись с языком Паучка, который несмело дернулся навстречу. Он вёл этот поцелуй, но чувствовал страсть, исходящую от Питера. То, как он сам целовал полюбившуюся пухлую нижнюю губу, как изучал языком его рот, как руками зарывался в волосы и пытался притянуть еще ближе. Они оба чувствовали, что тонут в поцелуе и ошеломляющем желании овладеть друг другом без права на другую жизнь. Старк подхватил Питера под бедра и посадил на свои. Питер схватился за низ собственной толстовки и стянул её, оставаясь в обтягивающей стройную фигуру серой футболке, которая будто нарочно подчеркивала каждый мускул и каждую венку на теле парня. Старк поднялся и посадил Питера на стол, встав между его ногами. Он жадно впивался в губы парня, кусая и терзая их языком, пока не сорвался от громкого стона парня. Тони запустил руки под футболку Питера, обжигаясь о жар его кожи, вскоре нервно стянув ее вовсе. Он спускался к шее парня, оставляя влажные следы. Коснувшись губами кожи на крепкой шее, он прильнул к ней, став гладить ее языком и посасывая, оставляя первый засос. Питер не сдерживал ни своих рук, ни похабных звуков. Каждое касание Старка отдавалось сладкой истомой в паху и во всем теле, он сминал его ягодицы с ненасытным голодом, терзаясь под губами и языком мужчины на собственной шее. Новый стон вызывал волну возбуждения друг в друге. Питер схватил футболку Старка около лопаток с силой, неконтролируемой нахлынувшим возбуждением, и чуть не разорвал, пока тот не потянулся за низ и не стащил ее с себя, не смея разрывать поцелуй больше, чем необходимо. Питер перехватил лицо Тони, снова сминая его губы и прикусывая, вызывая нечто подобное рыку в собственный рот. Он властно вторгался языком, раздвигая губы и вновь вылизывая его рот, проходясь по кромке губ, как это только что делал Тони. Мелодия в кафе сменилась другой, не менее волнующей и возбуждающей. Нежный мужской голос взял первые ноты, и помещение вновь наполнилось игрой инструментов, мужским голосом и далекими стонами, до которых никому не было дела. Старк пытался себя контролировать, но последние тормоза слетели, и он резко притянул Питера к себе, отчетливо ощущая возбуждение парня собственным стояком. Поцелуй становился жарче, глубже, желаннее. Влажными губами Питер спустился к шее Старка, проводя языком по каждой венке и каждой мышце, заставляя вздрагивать его каждый раз. Его руки безрассудно бродили по мускулистому загорелому телу мужчины, пытаясь запомнить рельеф. Питер спустился к ключице и провел вдоль нее языком, остановившись у ямочки под шеей, которую трахнул языком. Поднявшись чуть выше, он прикусил кожу и тут же прилизал ее, снимая жжение, но не след от зубов. Маленькими поцелуями он поднялся к ярко очерченной скуле и обнял Тони руками за шею, носом зарывшись в его волосы, когда услышал голоса за спиной, высвистывающие трели и громкие аплодисменты, и почувствовал на собственном животе что-то мокрое и теплое, а опустив глаза, увидел их соприкасающиеся члены, спускающие им на оголенные тела. Когда они попытались избавиться от штанов, никто из них не помнил. От накативших воспоминаний в ушах стоял гул. Пронизывающим холодом тело Паркера пробило насквозь, и сил держаться перед друзьями больше не было. -Пит, с тобой все в порядке? Может зайдем в то… -Черт, Питер, ты чего, дружище, держись! ЭмДжей, помоги! Ноги подкосились, не выдержали, последние силы предательски покинули тело юного героя, и он свалился на колени. Последнее, что слышал Паркер, это встревоженные крики друзей и чужие лица на фоне окроплённого алой зарей неба. Во рту пересохло, лица смешивались в одну темную массу. -Тони… я скоро…-на выдохе произнес Питер и из уголков глаз скатились горькие слезы. Мир погряз в болоте, сменившись темнотой. -Черт, ЭмДжей, он отключился! -Я вызвала скорую! Держи полотенце, положи ему на лоб! Я приподниму ноги. -Держись, Пит, прорвемся! – с усилием сдерживая истерику, лепетал Нэд у головы друга. Он держал ее в своих руках и верил, что уж его друг, Питер Паркер, Человек-Паук, выдержит любое испытание. Бледное худое личико безжизненно лежало в руках ошалевшего друга, глаза которого просили подать малейший признак жизни. Крылышки носа Питера наконец раскрылись, и Нэд выдохнул, молясь за друга впервые в жизни.