Солнечные паруса

      Корабль встал в порту одной из планет на пополнение припасов и воды. Диппер наконец мог вздохнуть полной грудью — в ближайшие дня четыре не нужно было готовить на всю команду и мучиться с вымыванием чёртовой палубы до блеска: лиловые страшные глаза следили за каждой пылинкой на новеньких досках. Только вот… Шатен не знал, куда ему деваться. На корабле оставаться он не хотел, а денег на то, чтобы снять себе хоть каморку на ночлег, у него не было. Он принял единственно верное решение — Мейсон побрёл по дороге подальше от шумного города, взяв с собой лишь воду и немного оставшихся с предыдущих дней супов.       За спиной горели огни небоскрёбов, дорогих гостиниц и злачных мест. Порт шумел своей привычной бурной жизнью, только вот в нём точно не было места для одного потерявшегося в свете вселенной юноши. Он остановился только тогда, когда показались причудливые деревья с извилистыми ветвями. Меж бурой листвы прятались светлячки, стрекотали непонятные существа, похожие на цикад. Пайнс смотрел на мир вокруг с улыбкой — всё же, это была первая планета, которую он посетил за всю свою жизнь, не считая той, на которой он родился. В тёмных глазах отражались небесные светила, вихрились светлые облака. Ночь была слишком странной. От города выходило слишком большое освещение, и небо над ним казалось голубым, а не тёмно-синим. Юноша притянул к себе колени, нахмурил брови. Холод окутывал его, но… Разве жалко было немного замёрзнуть ради прекрасных видов? В городе было шумно, красиво, но так тесно и душно — как на узкой кухне, от которой хотелось отвыкнуть. Свежий воздух пробирал до самых тонких капилляров лёгких и резал тупыми лезвиями плоть. Кости ныли, требовали к себе внимания, а шатен не обращал его на них — не сейчас и не здесь место для привычной боли.       Золотые глаза в голове ярко светились, щурились и хлопали светлыми ресницами, разгоняя космическую пыль, что клубилась и вихрилась мелкими блестками. Дипперу нравилось чувствовать, что он в эту прекрасную ночь не одинок, ведь демон присматривал за ним и улыбался глазами. Пайнс прижался спиной к стволу дерева, потянулся к рюкзаку, дабы вытащить контейнер с супом, но в метре от него послышался странный шелест.       Сайфер прислонялся плечом к коре, а волосы его распадались темно-медными нитями в свете ближайших двух лун. Трава сминалась под его ногами, но будто расцветала от незатейливых прикосновений. Он смотрел туда же, куда до этого был направлен взгляд шатена. — Удивительная ночь, не правда ли? — хрипло выдохнул демон, даже не посмотрев на Пайнса.       На нём были только рубашка, брюки и туфли. Больше ничего лишнего, ничего, что могло бы хоть как-то утяжелить его образ. Сайфер собрал свои волосы в неаккуратный пучок и подвязал невесть откуда взявшейся резинкой. Мейсон смотрел на него, не отводя глаз от такой красоты. Сколько раз он вот так разглядывал капитана и терялся в нём всё больше и больше безвозвратно? Хотелось зарыться ладонями меж его прядей, обвести пальцами ушки и поцеловать тонкие горячие губы — тайком в каком-нибудь закутке, чтобы ни единого взгляда не пристало к ним двоим, чтобы до новых звёзд перед глазами и до взрывов чёрных дыр прямо в болящих от быстрых ударов сердцах. Шатен хотел почувствовать его руки на своей талии, вжаться носом в грудь — туда, где кончаются отвороты рубашки — и дышать, дышать, пока лёгкие не разорвутся на самые мелкие кусочки и не станут остатками от астероидов и метеоров. Щёки юноши краснели и горели пламенем, а цитриновые глаза смотрели куда-то вдаль, то и дело перекрываясь длинными ресницами. — Да… Ночь сегодня просто волшебна. Так же волшебна, как и ты, — прошептал в ответ Мейсон, но демон услышал каждое его слово и каждый его вдох. — Ты собираешься сидеть здесь все четыре дня? Сутки здесь длиннее тех, к которым ты привык. — Капитан всё же глянул на Диппера, слегка прищурившись. На губах его была улыбка — он принял комплимент и явно был не против таких проявлений влюблённости. — А у меня есть выбор? — тихо засмеялся Пайнс, уткнувшись носом в колени. — Здесь прекрасный мир. Я не против пожить на улице и посмотреть на каждую деталь повнимательнее. — Арнольд всё это время будет занят проверкой состояния корабля, восполнением припасов и вербовкой в команду новых членов. — Билл протянул шатену раскрытую ладонь, склонил голову набок. — А я как раз остался совершенно один в номере, оформленном на чужое имя. — И… Он не заподозрит ничего из-за твоей пропажи? — удивился Мейсон, приняв руку демона. Он и не заметил, как снова оказался на ногах. Сайфер притянул его к себе, положил ладони на талию — и по телу шатена прокатилась трепетная дрожь. — Я занимаюсь своими делами на корабле днём. Так что всё в порядке. Но вернёмся к тебе: я не позволю тебе замерзать холодными ночами под деревьями где попало. Ты — часть моей судьбы. И я не позволю тебе вот так просто пропасть из моего сердца из-за каких-то глупых денег. — Демон перехватил юношу за руку, обернул того вокруг оси, и мир вокруг растворился, заменяясь незнакомыми стенами. — Ты будешь жить в тепле и сытости, Сосенка. — Честно, не стоило на меня тратиться, я… — Тёмные глаза остановились в огненных всполохах напротив и увязли в сверкающих радужках. Демон мягко улыбался, прижимал шатена к себе. — Спасибо тебе. — Осваивайся пока. А я пойду и проверю Арнольда. Не скучай. — Билл мазнул губами по щеке Мейсона, скользнул куда-то к виску и тихо-тихо прошептал: — Делай всё, что только пожелаешь. Я скоро вернусь…       Диппер медленно кивнул в ответ, а блондин уже растворился дымкой в воздухе. Цитриновые глаза в голове не сверкали, и, может, это было и к лучшему. Юноша щёлкнул выключателем, и уютный номер залили лучи искусственного света. Он находился в спальне: огромная кровать была заправлена постельным бельем фиолетовых цветов с неизвестными рисунками на ткани; её каркасом служили детали из тёмного дерева с аккуратной резьбой; пол был приятным и смахивал на ковролин с длинным ворсом — по нему было слишком приятно ступать, как по самым настоящим туманностям; имелся высокий платяной шкаф, несколько тумб; атласные шторы скрывали выход на балкон, с которого открывался просто замечательный вид как на морской, так и на космический порты. За соседней дверью была ванная комната с вместительной ванной на двоих, и Пайнсу даже показалось, что это была целая джакузи, к которой вели мраморные ступеньки; мягкий желтоватый свет падал на многочисленные шкафчики и полочки, на которых размещалось просто море шампуней и всякой утвари для приведения себя и всех своих будущих поколений в порядок. Кофейные тона сочетались с белыми вкраплениями. Осмотр дальнейших красот номера Пайнс решил оставить на потом. Он впервые должен был принять ванну за все свои годы жизни.       Одежда аккуратной стопочкой сложилась на один из шкафчиков, а банный халат, висящий на двери, переместился ближе к ванне. Краны открылись на полную, выливая горячую и холодную воду в ванну. Пайнс не глядя вылил под струи ближайший флакон с полки. В воздухе закружился аромат шоколада и цветущих роз. Юноша дождался, пока пены станет достаточно, а затем залез в ванну и опустился в неё сразу до ключиц. При помощи другого флакона он решил вымыть свои вихры. Кожа стала в разы мягче, а волосы заблестели темным прекрасным золотом. Юноша отмокал в воде добрый час, натирал себя мочалкой и постоянно ополаскивал лицо. Ему так нравилась тёплая водичка и переливающиеся пузыри… Он вылез только тогда, когда стало уже прохладно. На глаза попалась новая баночка: что-то похожее на масло и обещающее какие-то волшебные результаты. Пайнс вылил себе несколько капель на ладони и растёр по своим плечам и груди бархатные капли. Банный халат скрыл его тело от ламп и теней, мягко обнял…       Диппер вышел на свой страх и риск на балкон. Его ладони легли на витиеватые перила, глаза остановились на горизонте. Луны… Сверкающие кольца орбиты… Сердечко стучало так громко и так тяжело — ночь и стрекотание сверчков вдали явно плохо и одновременно хорошо влияли на Мейсона. Пахло вечерней прохладой и летом, счастьем… — Наслаждаешься? — послышалось прямо над ухом, из-за чего Пайнс дернулся и перепугался до чёртиков.       Сайфер хрипло засмеялся, прикрыл веки, а после уткнулся носом в открытый участок шеи меж влажными кудрями и мягким халатом. Мейсон вздрогнул от такого прикосновения, но не отстранился. Билл ведь дышал им… Отодвигал кончиком носа прядки, вёл по распаренной коже и шумно втягивал в лёгкие запах розового масла. Пайнс приоткрыл губы, стоило только ладоням коснуться его талии и пояса от халата. — Ты пришёл, чтобы побыть со мной? — едва слышно выдохнул Диппер, склонив голову набок и подставив шею под новые ласки. — Я пришёл выполнить любое твоё желание, Сосенка… — Сайфер прижался грудью к его спине, скользнул ладонями к бёдрам. — Что ты желаешь больше всего в данный момент? — Я желаю твоей любви. — Пайнс зажмурился, а чужие руки переместились к его животу. — Только не постель, малыш. Что угодно, кроме неё. — Капитан выпустил юношу из объятий, сделал один шаг назад. — Поцелуи. Столько, сколько сможешь подарить мне. Тысячи и больше. — Темные глаза остановились на небесном полотне. — Столько, сколько звёзд на этом небе ты видишь.       Демон окинул взглядом небосвод, мысленно запомнил каждую крупинку в ткани космоса. Вышло чуть больше пяти миллиардов, если не брать в расчёт часть, скрытую стенами дома. Узкие вертикальные зрачки стали шире, цитрин блеснул… — Я вижу слишком много для тебя, но раз уж таково твоё желание… Я бы мог подарить тебе в разы больше, скажи ты хоть одно слово.       Мейсон проследовал за ним в спальню, следуя как за гипнотизирующим змием. От щелчка пальцев свет погас. Тюль колыхал лёгкий ветерок, забегающий с открытого балкона. Плавный толчок в грудь заставил ровную спину коснуться идеально застеленной постели. Пальцы развязали пояс халата, осторожно раздвинули полы… Пайнс смотрел на демона с предвкушением и самой настоящей жаждой, но за темными озёрами таился и страх неизвестности. От притягательной кожи пахло всё теми же розами, и этот запах так завораживал… Зрачки сияющих глаз становились всё шире и шире, и Билл нависал над шатеном, как ягуар над трепещущей птичкой. Сердце в груди стучало всё сильнее, чаще, громче… Капитан расстегнул лишь ворот своей рубашки — воздуха катастрофически не хватало.       Тонкие губы коснулись сухих уст, ласково скользнули по ним и сплелись снова в новом более крепком поцелуе. Мейсон плавился потоками воска, распадался на крупинки взорвавшихся планет, поглощённых квазарами. Он чувствовал сильные ладони на своей груди и своём животе, выгибался навстречу и громко дышал, постоянно разрывая поцелуй. Этот считался только за один. Демон провёл руками по стройным и слишком бледным бёдрам, перехватил ноги с хрупкими костями под коленями и прижал к своей талии, становясь непозволительно близко к шатену. Кожа от прикосновений горела, а сознание погружалось в зыбучие пески ощущений. Пайнс вытянул руки над головой, и халат растворился в воздухе от одного лишь взгляда цитриновых омутов.       Свет лун ложился на тело, натёртое эфирным маслом. Диппер смотрел заворожённо сквозь ресницы, кусал вмиг высохшую нижнюю губу. Сайфер нависал над ним, рассматривал влюблённым взглядом каждый сантиметр ещё не изученного тела. При прерывистых вдохах грудь приподнималась, а рёбра болезненно просвечивались сквозь бархат кожи. Билл обвёл кончиками пальцев напряжённые горошинки сосочков, спустился вниз по ложным рёбрам и оставил ладонь покоиться на плоском животе. — Когда ты перестанешь тянуть меня в эту пропасть? — прошептал капитан в приоткрытые губы. — Я не знаю… Я не хочу прекращать… — Мейсон на пробу провёл одной ладонью по гладкой щеке, обвёл пальцем местечко под одним глазом. — Я люблю тебя, и моя смерть стоит этого. — Я люблю тебя, и весь мир не стоит твоих страданий, — выдохнул Сайфер, потеревшись носом о нос шатена.       Тонкие губы прижались к щекам… Поочередно к обеим. Спустились к шее и проскользили к одному покрасневшему ушку. Уста прислонялись к каждому миллиметру горячего тела, следовали за сплетениями вен и оставляли влажные следы на каждой косточке. Пайнс жарко дышал, зарывался пальцами в шелковистые пряди и осторожно сжимал их. Губы выводили узоры на бёдрах и коленях, прижимались к пояснице и поднимались к лопаткам. Каждый позвонок и каждый сустав, каждый капиллярчик и целые минуты для местечка, где билось вмиг потяжелевшее сердце. Перед глазами плыл весь мир, и уста уже слишком болели от постоянных ласк. Диппер тихо постанывал, выгибался навстречу нежности и обнимал бёдрами крепкую талию. Тонкие пальчики расстегнули рубашку, отбросили её в сторону. Пайнс на пробу поцеловал чужую шею, по щекам потекли солёные слёзы. Демон был слишком сладким для него, слишком желанным и недосягаемым. Его лопатки выпирали при каждом движении, а узкие ладони оглаживали их и представляли на их месте огромные раскидистые крылья. Мейсон и не заметил, как оказался сидящим на блондине и прижимающим его за затылок к своей груди. Билл осторожно обводил поцелуями ключицы, сеял новые тени в них.       Юноша слишком глубоко втянул воздух сквозь зубы. Он быстро отстранил от себя Сайфера, прикрыл рот ладонями и зашёлся в мокром кашле. Алые капельки стекали по его рукам к запястьям, а оттуда к локтям. Билл смотрел на него снизу вверх, хмурил аккуратные брови и кусал свои опухшие уста. Он коснулся языком срывающейся с запястья капельки, дабы после переложить руки на свои плечи и прижаться к окровавленным губам в новом проявлении чувств. Сердце внутри болело, умирало и тлело в пламени. Сайфер зажмурился в сожалении, кровь размазалась по его лопаткам. — Позволь мне облегчить твою боль, Сосенка, — томно прошептал капитан куда-то в район шеи.       Пайнс мягко кивнул, и новые поцелуи осыпались на него приятным и будоражащим градом. Билл что-то продолжал шептать между ласками, оглаживал дрожащее тело. Карие глаза постоянно прикрывались ресницами и закатывались назад, стоило только Сайферу задеть тазовые косточки или подняться к напряжённым сосочкам. Розы забились в душу… — Не покидай меня, малыш. — Прозвучало в полнейшей утренней тишине, в свете поднимающегося из-за горизонта солнца. Билл прижимался щекой к животу Мейсона, хмурился, пока тонкие пальчики зарывались в его волосы и осторожно гладили голову.