Солнечные паруса

      Диппер спал лицом в подушку, хмурил брови во сне. Одеяло над ним неожиданно зашевелилось, что заставило крупицы сна просыпаться сквозь сжимающие подушку пальцы. По спине поползло тепло; на пояснице ощутилась тяжесть чего-то чрезвычайно горячего и слишком уж живого для раннего утра. Каштановые кудряшки вдруг пропали с прохладного ушка, скользнули за раковину. Тяжесть распределилась по всей спине и коснулась лопаток. Под грудь протиснулись чьи-то руки, а в поясницу упёрлось что-то твёрдое… — Доброе утро, малыш, — послышалось прямо над ухом, после чего бледные губы прихватили хрящик и принялись его медленно мять и целовать.       Пайнс нечленораздельно промычал ответ в подушку. Это проскользнуло сквозь дрёму, так что он и сам не понял, что пробормотал в столь расслабленном состоянии. Тяжесть стала ощущаться как весьма довольный и уже бодрый демон. Юноша быстро разлепил веки, приподнялся на локтях и чуть ли не ударил затылком Криптоса в подбородок, но тот успел увернуться и приобнять шатена покрепче. Радужные волосы были в полном беспорядке; на руках были красные следы от смявшейся простыни. Воспоминания нахлынули волной цунами, а подкрепили их боли в районе всё той же поясницы, на которой так удобно восседал Арнольд и о которую он потирался совершенно… постыдными вещами. Пайнс накрыл лоб одной рукой, зажмурился. Это всё было похоже на обычный ночной кошмар. Но нижнее бельё всё же было пропитано ароматным маслом и лежало на полу, а красные следы расцветали на шее явными пятнами. — Начал переживать по поводу произошедшего? — утробно рассмеялся демон, прижав юношу обратно к пышным подушкам. — Правильно: тебе теперь нужно бояться. И даже сильнее, чем ты боялся меня. — Он всё видел? — хрипло прошептал Диппер, так и не смотря на Криптоса. Он почему-то знал, что тот кивнул в ответ. — Ты использовал меня, чтобы разозлить его? Чтобы он сам убил меня? — С этим разбирайся сам, малыш. Может, он и помучает тебя. Может, убьёт с особой жестокостью. Лично я его прощать не собираюсь, что бы он мне там про любовь ни заливал. Он провинился — он получил своё наказание. — Арнольд прижался губами к разукрашенной засосами шее, прихватил небольшой участок кожи острыми зубами, а после вынул одну руку из-под груди Мейсона, дабы переместить её чуть выше. — Ты у нас теперь на перепутье. Либо я, либо он. Только вот я могу тебя вылечить от твоей любимой заразы, а мой дорогой супруг может добить тебя побыстрее. Что ты выберешь ради своей жизни и своей неосуществлённой мечты? Ты ведь хотел сделать свою сестру счастливой и выкупить землю?       Пайнс жевал свою нижнюю губу, смотрел в одну точку перед собой. Он перехватил поудобнее подушку, скучковал её перед собой и придвинул ближе к своей груди, чтобы обнять её покрепче. Тонкие пальцы, измазанные в масле, коснулись припухшего с ночи колечка мышц и ласково смазали его, забравшись на одну фалангу внутрь. Юноша приоткрыл рот, втянул воздух сквозь зубы. В следующую секунду пальцы сменились чем-то гораздо большим и чем-то, чью форму мышцы запомнили после пары часов ночных объятий. Рядом с подушкой появилась рука Криптоса — пальцы сжали простынь. Вторая же рука обнимала шатена поперек груди — и кольцо не блестело на своём привычном месте, а осталось лежать где-то на дне голубого пруда пару ночей назад.       Кровать мерно поскрипывала в одном ритме, и голос Мейсона поддерживал симфонию её звуков. Арнольд сжал одной ладонью горячее горло, приподнял личико юноши и прижался губами к виску. Диппер хмурил брови, стискивал подушку под собой до побеления костяшек, но иногда по его лицу пробегала тень довольной улыбки. Криптос покрывал собой чуть ли не всё его тело, жался к лопаткам и оставлял всё больше и больше поцелуев на всём, до чего дотягивался. Шатен потихоньку начинал изнемогать в тесных объятиях, выгибаться назад и прикрывать влажные ресницы. Сердце громко стучало в груди, но кашель не появлялся. Он и забыл о своей болезни благодаря демону. Разум совсем затуманился; подушка упала на пол. Пайнс ловил сладкие губы своими, одной рукой зарывался в радужные волосы, а пальцы другой он сплел с пальцами Арнольда. Внутри стало горячо-горячо, так мокро и странно. Криптос целовал его всё глубже и глубже, замерев на месте. За долгие годы он научился быть хорошим любовником, но, видимо, его супругу чего-то не хватало, раз он добровольно заглянул в карие глаза и утонул в них. Ревность всё ещё билась огненной птицей в груди старпома и не собиралась прощать грехи капитана. — Я бы хотел выбрать вас обоих… — прошептал Мейсон, заглянув в лиловые омуты. — Но из вас двоих мне не врал только ты… Я устал от этой постоянной беготни по кораблю от тебя и Билла. Будь, что будет. Я не хочу ничего решать. Я вообще ничего не понимаю.       Арнольд чмокнул его в лоб, мягко улыбнулся. Такие резкие перемены в отношениях не нравились и ему самому, но он не мог ничего с собой поделать. В этом смертном он нашёл убежище для себя настоящего, не сдерживающего своих чувств ради чувств своей пары. Если он думал использовать его для удовлетворения желания мести, то теперь он хотел подарить хоть толику защиты. — Он не сможет тебя найти по твоим мыслям. Его глаза больше не появятся в твоей голове. Зато там буду я. Я всегда отвечу на твой зов, дитя. Всегда смогу поговорить с тобой. Даже в твоих снах… — Демон провёл пальцами по всё ещё красной от жара щеке, довольно прищурился. — Я ненавижу тебя, малыш. — И я ненавижу тебя, — выдохнул Пайнс, снова подавшись навстречу сладким губам.       Пол задрожал, штукатурка с потолка посыпалась вниз. Всё вокруг объяло пламенем. Криптос отпустил Диппера, всучил ему первые попавшиеся под руку вещи и толкнул в сторону балкона. Мейсон лишь краем глаза видел яркое свечение со стороны других комнат, и ничего хорошего это не предвещало. Он перебрался на соседний балкон, оттуда на лестницу, а дальше всё было, как в тумане. Всё случилось слишком неожиданно и быстро, буквально за секунды. Намёк Арнольда был ясен, как день — нужно было бежать срочно и далеко, прятаться, как можно дальше, и вести себя тихо.       Криптос усмехнулся, сел на кровати, свесив ноги на пол и закинув одну на другую. Он прикрыл глаза, когда сияние стало совсем близким. Он опёрся руками о постель позади себя, выгнул одну бровь. Среди сияния и бушующего пламени он видел вертикальные змеиные зрачки. Цитриновые глаза остановились на пальце, на котором не было кольца. Зрачки стали ещё уже. — Пришёл кричать, ругаться и разносить всё вокруг? — спросил Арнольд, склоняя голову набок. — А по мне не видно? — прошипел нечеловеческим голосом разъярённый Билл. — Ты поставил на номер барьер?! Ты посмел изменять мне на моих глазах?! — Ты первым изменил мне, когда поцеловал его на марсе нашего корабля. Ты думал, что я всё это время буду терпеть? — Криптос прикрыл ресницы, зачесал свои волосы назад. — Я — не подстилка и не тряпка, чтобы об меня ноги вытирать. А он — не твой любовник, Сайфер. Ты игнорируешь наши цели и следуешь за своим желанием поиграть с маленьким мальчиком. Не нравится, что отбираю твою игрушку? — Старпом поднялся на ноги, положил руки на плечи капитана и заглянул прямо в полыхающие омуты. — Ты мне противен из-за твоего обмана. — Я был с тобой все эти зацикленные дни! Я вёл себя нормально! Что тебе не понравилось?! — перешёл на крик Билл, сбросив с себя ладони Криптоса. — Твоё лицемерие! — выкрикнул в ответ Арнольд, толкнув блондина в грудь. — Теперь же оставайся ни с чем, предатель! Я с тобой оставаться не собираюсь. Вещи на корабле я перенёс в отдельную каюту — в свою. И не смей трогать меня и пальцем. Я заберу артефакт с этой грёбаной планеты и больше никогда не попадусь тебе на глаза. — Стоило тебе переспать с человеком, как решил бросить меня? Ради него?! — Голос Сайфера становился всё больше и больше похожим на шипение, зрачки пропадали совсем, а мир начинал стремительно плавиться. Криптос только обошёл его и свободным шагом пошёл в сторону двери, ведущей из номера. На его теле появлялась одежда, волосы сами собой собирались в короткий хвостик…       Билл посмотрел в сторону балкона, прокусил собственные губы до крови и буквально побежал по оставшемуся после шатена запаху.

***

      Диппер накинул на себя брюки и рубашку только тогда, когда показались густые кусты. Он не знал, что ему делать дальше. Он не знал, куда деваться дальше. Он видел, что отель горел, и пламя его поднималось выше самого неба. На обувь не было времени, как и на застёгивание абсолютно всех пуговиц. Юноша всё бежал и бежал дальше, постоянно попадая на острые камни и ветки босыми ступнями. Лиловые глаза в голове щурились и постоянно смотрели куда-то в сторону. Пайнс петлял меж деревьев в ближайшем к городу лесу, тяжело дышал от бега. Его лёгкие были совсем не готовы к нагрузкам. Они трескались, рвались, но на кашель не было ни сил, ни возможности. Свечение позади становилось ярче и ближе; страх распространялся по телу.       Юноша остановился только возле высоченного обрыва, внизу которого клубился туман, похожий на пар от молока. Небо было необычайно красивым… Облака плыли по своим делам… Где-то висели луны, а где-то светили солнца… Мелкие камешки полетели вниз с обрыва и пропали в тумане. Бежать больше было некуда. Диппер набрался смелости, медленно обернулся, и прямо перед его лицом оказались горящие цитриновые омуты. Билл смотрел на него с болью и ненавистью. По его щекам текли сгустки остывающей лавы. Свечение угасало, зато температура поднималась. — Знал бы ты, как сильно я теперь тебя ненавижу, — прошипел демон, обняв Пайнса за талию. Он коснулся своими губами розовых губ, нахмурил брови. Одна рука перехватила Мейсона за шею. Стало невыносимо горячо. Билл отстранился. На его лице появилась ломанная улыбка. — Я хотел от него детей. — Хватка на горле стала ещё крепче. Диппер вцепился пальцами в его предплечье. — Я лишился всего. Из-за тебя.       Пайнс почувствовал, как земля пропала из-под его ног. Луны сияли в небе, ветер развевал каштановые кудряшки. Пропасть под ногами становилась темнее, а лиловые глаза в голове щурились. Кашель пытался пробиться через пережатую глотку… Кровь скапливалась в лёгких. Пальцы слабели от недостатка кислорода, а затем… Послышался тихий щелчок — будто выключили свет. Билл отпустил руку, лавовые дорожки на щеках стали ярче.       Мейсон видел над собой небо, отдаляющиеся звёзды, которые было видно даже утром. Туман вихрился под ним, ветер свистел, а кровь оставалась капельками в воздухе. Глаза в голове стали ярче в разы, зрачки расширились. Вот так потерять всё из-за двух ночей? Падать вниз в пропасть грузом утекающей жизни… Диппер чувствовал себя почти так же, как при своём первом полёте на корабле. Кудряшки лезли в глаза… Под туманом показалась гладь фиолетового озера. Спина ударилась о воду — рубашка намокла. Всё угасало, оставаясь эхом раскрошившихся позвонков в районе шеи и лопаток.       Теплые руки подхватили его под спину, прижали к груди… — Добро пожаловать в новую жизнь, малыш, — послышался тихий смех.       Радужные волосы колыхало течение, губы коснулись губ, и сиреневое сияние заполнило собой всё вокруг. Дышать было нечем, кровь всё ещё бурлила в залитых ещё и водой лёгких. Арнольд закружил юношу в лёгком танце в толще воды, потянул на дно, а затем потёрся носом о его нос.        Карие глаза блеснули медью…