Лучший друг человека

«Лондон смутно высился передо мной, полный чудес, таинственный, как ассирийский Вавилон, и настолько же богатый вещами неслыханными, великими откровениями» А. Макен «Мне нравятся англичане. У них самый суровый кодекс безнравственности в мире» М. Бредбери

      Самая удивительная и в то же время самая раздражающая особенность пробуждения заключается в том, что оно всегда неожиданно. Даже если оно объявляется ровно в тот час и в ту минуту, в которые его ждешь, — пробуждение весьма нежелательный гость. Чаще всего оно приходит по утрам в сопровождении рассветных лучей солнца или без них, но нередко оно может зайти и в любое другое время суток. Для Шарлотты этот гость, как и для остальных людей, оказался внезапным, но достаточно терпимым.       Пребывая в состоянии полусна, Шарлотта куталась в мягкое одеяло и довольно улыбалась в подушку, выстраивая свой сон так, как ей хотелось. Однако приятные фантазии медленно, но верно ускользали из пробуждающегося сознания, а как только кровать за спиной женщины прогнулась под чужим весом, сон и вовсе растаял, подобно хрупкому инею, попавшему под солнечные лучи. Шарлотта невнятно проворчала в подушку нечто, выражающее ее недовольство прерванными грезами. Но ее утреннее ворчание не возымело никакого эффекта: часть чужого веса обрушилась на ее спину, а по ее лицу прошелся длинный шершавый язык.       — Уже встаю! — вытирая обслюнявленную часть лица о ткань наволочки, сипло пробормотала девушка и безуспешно попыталась скинуть с себя громко пыхтящего ей в волосы зверя. — Если ты меня раздавишь, то тебя никто не покормит, — кое-как вывернув руку и сжав пальцы на холке зверя, уже немного бодрее заявила Шарлотта и сильно потянула питомца назад.       Послушный ее манипуляциям, зверь с игривым ворчанием упал на свободную половину кровати и перевернулся на спину, позволяя вставшей на четвереньки хозяйке навалиться на себя. Шарлотта потрепала пса по густой шерсти и несильно обхватила рукой длинную морду, заставляя зверя закрыть клыкастую пасть и заглядывая в глаза животного.       — Ну что, сдаешься? — демонстративно щурясь, предупреждающе спросила Шарлотта, на что пес ответил негромким поскуливанием, явно означающим капитуляцию.       Тепло улыбнувшись, девушка чмокнула питомца в черный нос и, отпустив поверженного противника, поднялась на ноги. Потянувшись, Шарлотта первым делом включила изрядно пострадавший за свою жизнь магнитофон и, тряхнув головой, решительно принялась за утреннюю рутину: отдернула шторы, впуская в комнату солнечные лучи, умылась и приняла душ, одевшись в то, что принес ей пес, а затем двинулась на кухню. Завтрак у нее с ее питомцем всегда был один на двоих и состоял из того, что девушке удавалось найти в холодильнике. Все это было привычно и отполировано до мелочей каждым из них, потому что в какой бы точке мира они ни оказались, в каком бы месте ни были вынуждены ночевать: всегда была музыка и завтрак из всего, что было съедобным.       Шарлотта была тем человеком, про которых говорят: живет одним днем. Она никогда не умела смотреть вперед и думать о том, что должно будет быть дальше, изредка позволяя себе какие-то планы на ближайшие несколько дней. Родители девушки и почти все ее знакомые утверждали, что Шарлотта не умела правильно жить. Она была слишком импульсивной и эмоциональной, всегда поступала так, как хотела, и почти никогда не жалела о своих действиях, даже если результат вредил ей. И пусть ее образ жизни казался всем неправильным, она не стремилась менять себя и подстраиваться под чужой ритм, что в полной мере объясняло ее одиночество. И только пес преданно сопровождал ее на пути в неизвестность, живя точно так же, как его хозяйка, и помогая ей чувствовать хоть какую-то связь с миром.       — Нам сегодня надо немного поработать, а то останемся без ужина, — с долей рассеянности проговорила Шарлотта, когда с завтраком было покончено, а тарелки были убраны в посудомоечную машину.       Пес, терпеливо дожидающийся хозяйку у порога с поводком в зубах, будто бы согласно кивнул, ритмично застучав хвостом по полу. Потрепав зверя по треугольным ушам, Шарлотта быстро переоделась в джинсы и футболку, застегнула на ошейнике пса поводок и обвязала другой его конец вокруг запястья. Не дожидаясь какой-либо команды, животное поднялось на задние лапы и зажало в зубах ручку деревянного кейса, пока Шарлотта открывала дверь и пыталась удобнее пристроить на плече лямку переносного мольберта.       Стоило ей со своим питомцем показаться на улице, как в их сторону тут же направились несколько неодобрительных взглядов, принадлежащих трем ее соседкам, с которыми девушка вполне дружелюбно здоровалась каждый день. Но этих женщин определенно что-то не устраивало в новой жительнице, и они каждый раз отворачивались от нее с такой противной гримасой возмущения, точно она была любовницей их мужей, а заодно сбивала их детей с истинного пути. Впрочем, подобное отношение к себе Шарлотта встречала куда чаще, чем дружелюбные улыбки. Все вокруг так стремились быть похожими друг на друга, убивая в себе индивидуальность, что слишком яркое выражение своего внутреннего «я» всех приводило в ужас. Но Шарлотта предпочитала думать, что это зависть, ведь ей не нужно было подстраиваться под социальные нормы, от которых зависело большинство.       Широко улыбнувшись, Шарлотта в очередной раз поздоровалась с затылками соседок и двинулась следом за псом, полностью положившись на его инстинкты в поисках подходящего места. Ей иногда даже казалось, что ее пес по ночам тайно исследовал город, в котором они останавливались, чтобы утром отвести ее туда. Если бы этот пес был человеком, то Шарлотта, вероятнее всего, уже давно вышла бы за него замуж и продолжала бы свою кочевую жизнь, изредка возвращаясь в Америку ради встречи с родителями и друзьями, которые еще у нее оставались. Но пес был псом, а способный заменить его человек не находился ни в одном уголке мира, ни в одной социальной или антисоциальной группе. Но пусть иногда Шарлотта поддавалась тоскливым мыслям и мечтам о вечной и сказочной любви, ее вполне устраивало то, что было. И в ближайшие дни она точно не собиралась ничего менять.       Подходящий парк и место с удачным освещением они нашли за полчаса. Еще десять минут девушка потратила на подготовку: сбор мольберта, раскладывание художественных принадлежностей. Отстегнув поводок, Шарлотта посмотрела на циферблат Биг Бена, который был отлично виден, и показала псу четыре пальца, решив, что четырех часов ей должно хватить, чтобы собрать немного денег на еду и при этом не попасться полисменам, администрации парка или представителям уличной «администрации».       На самом деле рисование было лишь одним из способов заработка, которым она пользовалась лишь тогда, когда не могла найти официальную работу. В Лондоне она еще не рисовала, а потому плохо представляла, будут ли англичане так же охотно подходить к ней, как французы и американцы, или начнут сторониться. И эта неизвестность лишь больше распаляла в ней азарт и желание приступить к работе, что и заставило ее взяться за быстрый набросок городского пейзажа перед ней, чтобы скоротать время ожидания клиентов.       Шарлотта рисовала с детства и пользовалась любым случаем, чтобы улучшить свой навык. Ее родители никогда не придавали особого значения ее хобби, даже когда она заявила, что хочет связать с искусством свою жизнь. У них уже была распланирована вся ее жизнь, и никто не услышал слов шестнадцатилетнего подростка. Она неплохо училась в школе, а потому они рассчитывали на то, что она сможет поступить в Стенфорд, на обучение в котором они копили деньги чуть ли не три года. Шарлотта даже не сомневалась в том, что ее жизнь после колледжа тоже была расписана по годам, в том числе и свадьба с весьма выгодным женихом в главной роли. Но в один прекрасный момент Шарлотта не выдержала всего этого и, проведя несколько недель за рисованием на заказ, сбежала из дома. Только спустя пять дней она решилась отправить родителям открытку из Бразилии с просьбой не беспокоиться и не искать ее. А встретиться с близкими она и вовсе решилась лишь через два года общения сквозь расстояние. Конечно, они вновь предприняли попытки вернуть ее на правильную дорогу, и Шарлотте пришлось пригрозить еще двумя годами отсутствия, что заставило родителей немного поумерить свой пыл.       Причину внезапного желания посетить Англию Шарлотта не знала, но у нее не было причин отказывать себе. Лондон понравился ей с первой же секунды, пусть он и казался немного старомодным, в сравнении с переполненной современностью Америкой. Но отчего-то именно в этом городе было легко поверить в то, что сказки способны становиться реальностью. Будто под всей этой пылью и копотью, пропитавшей сам воздух, было спрятано какое-то бесценное сокровище. И это предчувствие чего-то волшебного не отпускало Шарлотту уже третий день. А исследование улиц и посещение Гринвича усиливало ее желание изучить здесь каждую возможную деталь, проникнуться истинно английской атмосферой и хоть на время слиться с местными жителями, тоже слишком сильно контрастирующими с теми людьми, которых доводилось видеть Шарлотте во время своих путешествий.       Англичане оказались действительно несколько чопорными, неулыбчивыми, как успела убедиться Шарлотта, когда ее работа привлекала внимание прохожих. Люди не задавали личных вопросов и говорили о погоде, если молчание начинало казаться им неуютным. Они не высказывали своего мнения по поводу политики и с гордостью говорили о королеве. А еще они вполне охотно шутили, что ускользало от внимания Шарлотты, которая почти не могла отличить этот английский юмор от всего остального. Но англичане, слыша ее акцент, снисходительно позволяли ей подобное невежество. И это забавляло Шарлотту куда сильнее, чем их шутки.       Портреты получались легко и быстро, клиенты оставались довольными и щедрыми на протяжении всего запланированного времени. Как ни странно, но даже природная скупость британцев позволила Шарлотте заработать за это утро немного больше, чем она рассчитывала, и она даже посмела понадеяться на то, что ей удастся посетить какой-нибудь музей, если от этих денег что-нибудь останется. Распрощавшись с последним клиентом, она дважды подула в свисток, подзывая скрывшегося где-то в парке пса, и принялась собираться, но так и замерла с кисточкой в зубах и с грязной палитрой в руке. Ее пес решительно вел к ней женщину, которая явно совершенно не боялась такого огромного зверя и широко улыбалась, следуя за ним. Незнакомка была красива и, самое главное, не похожа на остальных. И дело было даже не в серьге в носу, не в фиолетовых волосах и не в панковском прикиде. Было что-то отличительное в ее яркой улыбке и не слишком ловких движениях.       Продолжая наблюдать за этим зрелищем, Шарлотта даже не сразу поняла, что женщина замерла в нескольких шагах от нее и так же пристально изучает ее. Однако осознав это, Шарлотта собралась было что-то сказать, но ей помешала зажатая в зубах кисточка. Вспыхнув от собственного нелепого поведения и от насмешливых искорок, заплясавшись во взгляде незнакомки, Шарлотта отложила палитру и вытащила кисть изо рта.       — Я бы предложила вам портрет, но боюсь, что вряд ли смогу полностью отобразить вашу индивидуальность, — наконец-то собравшись с мыслями, ухмыльнулась Шарлотта и вновь посмотрела незнакомке в лицо.       — Разве это повод не пытаться? — ничуть не смутившись, весело поинтересовалась женщина, погладив громко выразившего свое мнение пса по голове.       — Ну, если я смогу провести рядом с вами полчаса, то попытка станет куда удачнее, — ухмыльнувшись еще шире, игриво отозвалась Шарлотта, теперь уже скользнув оценивающим взглядом по скрытому за мешковатой одеждой телу. Шарлотта была вполне уверена, что эта женщина полностью соответствует ее типажу.       — А идеальное освещение для портрета, конечно, будет у вас в спальне, — негромко рассмеялась незнакомка и склонила голову к плечу, позволив фиолетовым прядям обнажить украшенное массивной серьгой-каффой ухо.       — Ты читаешь мои мысли, — несколько неловко вдев пальцы в шлевки джинсов, хмыкнула Шарлотта.       К такому резкому переходу она была не подготовлена, потому что не была уверена в предпочтениях незнакомки. Конечно, за время своих путешествий она встречала многих людей, которым ничего не стоило провести ночь с незнакомым человеком после первых пяти минут общения. Она и сама была из таких — не слишком-то разборчивых, стоит признать. Но все же эта женщина, пусть внешне и подходила под этих представителей общества, явно была немного другой, не слишком желающей подобных связей.       — Но тебе это не интересно, верно? — взъерошив короткие волосы, несколько разочаровано выдохнула Шарлотта, когда так и не услышала ответа на предыдущие слова.       — Меня устраивает мой муж, — по-доброму улыбнулась незнакомка, словно извиняясь за то, что вынуждена отказать, и признаваясь в заинтересованности этим предложением. — Если бы мы встретились раньше на несколько лет, то нам обеим повезло бы куда больше, — переводя взгляд на незаконченный набросок городского пейзажа, уже с прежним весельем прибавила она.       — Что ж, передай своему мужу, что я ему завидую, — хмыкнула Шарлотта, чуть пожав плечами и вновь вернувшись к своему занятию. — В этот раз ты промахнулся с выбором, приятель, — когда пес с недовольством наступил ей на ногу передними лапами, подмигнула ему Шарлотта, не отрываясь от своего занятия.       — И часто он знакомит тебя с потенциальными любовниками? — насмешливо поинтересовалась незнакомка, которая почему-то абсолютно не торопилась уходить.       — Чаще он приводит клиентов, — со смешком ответила Шарлотта, защелкнув кейс с художественными принадлежностями. — Он всегда знает, кто точно захочет заплатить за рисунок. А иногда попадаются особенные клиенты. — Тут девушка вновь посмотрела на незнакомку, все еще горя от желания выяснить, что же делает ее такой выделяющейся на фоне остальных. — Может, ты все-таки составишь нам компанию? В конце концов, мне не будет лишним узнать немного больше об этом городе и его жителях, а знакомых у меня все равно нет, — с повышенным вниманием складывая мольберт, все-таки произнесла Шарлотта, изо всех сил стараясь не слишком ярко демонстрировать надежду на положительный ответ.       — Ну, разве я могу отказать столь любопытной личности, у которой есть такой милый друг, — оторвавшись от изучения ее наброска, усмехнулась незнакомка. — Можешь звать меня Тонкс, — протянув ей руку, представилась женщина.       — Чарли, — дружелюбно улыбнулась Шарлотта, пожимая протянутую руку, а затем указывая на пса: — А это Демон — лучший напарник в мире!       Тонкс оказалась намного общительнее всех ее сегодняшних клиентов вместе взятых. Как только Шарлотта собралась и пристегнула к ошейнику пса поводок, Тонкс подхватила ее под руку и решительно повела в сторону ближайшего кафе, по дороге рассказывая о тех местах в Лондоне, в которых можно было неплохо повеселиться. Слегка одурманенная тем акцентом, с которым с ней вначале заговорила Тонкс, Шарлотта вдруг с удивлением заметила, как ее новая знакомая сбивается со строгого произношения, все больше выделяясь на фоне своих сограждан и привлекая Шарлотту своей тайной, мелькающей на самой поверхности, но легко избегающей ее цепкой хватки.       Не менее удивительным было поведение Демона. Казалось, что пес задался странной целью: пробыть рядом с британкой как можно дольше. Он степенно вышагивал с другой стороны от Тонкс, все так же гордо неся в зубах кейс своей хозяйки и не обращая внимания на то, что его поводок протянулся наискосок, мешая девушкам. А когда они заняли столик на улице перед кафе, Демон черным пятном развалился в ногах Тонкс, совершенно проигнорировав возмущенный возглас хозяйки, привыкшей к тому, что пес всегда оставался рядом с ней. За все годы жизни вместе с этим псом, Шарлотта впервые испытала эту странную ревность, ведь еще никогда ее преданный друг не предпочитал ее обществу пятиминутной знакомой. Обычно так поступала сама Шарлотта, а Демон убегал куда-то по своим собачьим делам, предоставляя ей возможность пообщаться с человеком.       И все же разговор с Тонкс протекал удивительно легко, будто они были давними подругами, которые встретились спустя много месяцев, проведенных вдали друг от друга. Так непринужденно Шарлотта общалась только с одним существом в этом мире: со своим псом. С людьми же ей всегда приходилось быть осторожной, чтобы не вызвать у них отрицательных эмоций и мыслей о себе и своей жизни. Шарлотта даже не сразу поняла, что охотно рассказывает все, чем интересовалась новая знакомая. Почти ничего не скрывая, она рассказала о своей любви к перемене мест, о неумении слишком сильно привязываться к кому-то и о восхищении Лондоном. Где-то между чаем и внезапным желанием Тонкс покормить Демона с рук, их разговор зашел о псе. И не очень решительно начав рассказ об одном дождливом дне в Риме, Шарлотта вдруг с удивительной ясностью увидела, что все это время происходило на самом деле: Тонкс усыпила ее бдительность откровенностью, осторожно проникла в центр мира Шарлотты и принялась за допрос, который нельзя было назвать таковым по некоторым причинам.       Иногда такое действительно происходило: она встречала кого-то слишком поразительного, поддавалась очарованию и отключала разум. Так Шарлотта однажды чуть не попала в лапы работорговцев, затем почти стала жертвой ограбления и как-то оказалась среди подозреваемых в убийстве. Во всех этих и многих других похожих случаях ее спасало какое-то неведомое чудо: анонимный информатор, упрямящийся Демон, внезапное желание настоящего убийцы написать чистосердечное признание. Кто-то заботился о ней, присматривал за каждым ее шагом и постоянно был рядом, когда это было необходимо. Но она никогда не видела этого кого-то, ни одного намека на его существование. И с каждым днем лишь больше полагалась на инстинкты Демона, когда осознавала свою увлеченность кем-то настолько, что начинала ему слишком сильно доверять. В таких ситуациях Демон всегда помогал, будто отрезвлял ее разум от этого дурмана. Но сейчас пес явно симпатизировал этой британке, а значит, она не должна была представлять опасность. И закончив рассказ о том, как некоторые священники в Ватикане разочаровались в невозможности признать Демона настоящим демоном и сжечь его на ритуальном костре, Шарлотта понадеялась лишь на то, что у нее просто разыгралась паранойя, а Тонкс просто очень любознательна, ведь не каждый день на улице можно встретить художника-кочевника.       — Я немножко завидую твоим приключениям, Чарли, — поглаживая довольно жмурящегося зверя между ушей, с мягкой полуулыбкой вдруг призналась Тонкс. — Когда-то я тоже хотела путешествовать по миру, но потом навалились проблемы, которых стало немного больше после замужества и рождения сына. Но знаешь, мне не жаль, что какие-то мечты остались лишь мечтами, ведь я смогла найти себя и все, что мне необходимо. — Она тепло посмотрела на Шарлотту, и вся ее подозрительность тут же начала таять от этого открытого взгляда. — Надеюсь, ты тоже сможешь найти то, что тебе нужно, — поднявшись из-за стола, хмыкнула Тонкс и достала бумажник.       — Но я даже не знаю, что мне нужно, — недолго поборовшись со своей совестью и все же оставив свои деньги нетронутыми, криво усмехнулась Шарлотта, все еще внимательно наблюдая за своей собеседницей.       — Поверь, ты поймешь, когда найдешь, — чуть наклонившись к ней, полусерьезно отозвалась Тонкс и как-то по-матерински нежно провела пальцами по ее щеке. — К тому же, у тебя прекрасный спутник, который явно заботится о тебе. Мне даже показалось, что… — Тут Тонкс вдруг шумно сглотнула и отступила на шаг, посмотрела на Демона и как-то не очень убедительно улыбнулась, заметив обеспокоенность Шарлотты, невольно поднявшейся на ноги. — Это не особо важно, мне всего лишь показалось, — отступив еще на несколько шагов и подняв руки в защитном жесте, твердо проговорила Тонкс, улыбнувшись более искренне. — Просто твой Демон так похож на Бродягу, что вполне объяснимо, ведь все черные собаки такие похожие. Да и Бродяга, к сожалению, не мог вернуться с того света. — Женщина как-то устало выдохнула и провела рукой по лицу, в то время как Шарлотта краем глаза уловила неуверенное движение своего пса, точно он хотел подойти и утешить британку, но так и не решился на этот жест.       — Собаки, как и люди, похожи только поверхностно, — пожав плечами, негромко заметила Шарлотта. — Я бы ни с кем не спутала Демона, а ты не смогла бы перепутать с кем-то другим Бродягу, если действительно хорошо его знала. — Не придумав ничего лучше, Шарлотта просто подошла к женщине и обняла ее, вдыхая какой-то ягодный аромат чужого шампуня.       — Ты все-таки нашла способ меня полапать, — обняв ее в ответ, негромко прошептала ей в ухо Тонкс.       — Я все еще не отказалась от желания нарисовать тебя, — усмехнулась Шарлотта, нехотя отстраняясь от чужого тела. — Но твоя тайна все еще сокрыта от меня, — выдохнула она, невольно плавясь от серебристых смешинок в глазах напротив.       — Если нам повезет встретиться вновь, то я попробую тебе помочь, — не стремясь как можно скорее отойти от нее, доверительно сообщила Тонкс, после чего вдруг мягко поцеловала в уголок губ. — У тебя поразительный стиль, Чарли. Возможно, в следующий раз я все-таки куплю у тебя какую-нибудь работу. — Проговорив эти слова с тем самым строгим акцентом, от которого у Шарлотты медленно растекались остатки мозга, Тонкс быстро коснулась губами ее щеки и, резко отстранившись, побежала куда-то по своим делам, помахав напоследок им рукой.       Не удержав улыбки, Шарлотта невольно коснулась пальцами места поцелуя и вдруг наткнулась на крайне укоризненный взгляд своего питомца, который все это время продолжал сидеть возле стола. На мгновение Шарлотта почувствовала себя немного униженной, будто это не пес, а самый настоящий человек наблюдал все это. Человек, который был не против ее однодневных интрижек, но не считал ее идею завести подобную интрижку с Тонкс удачной.       — Спокойно, парень, я не разрушаю чужие браки, — подняв руки в качестве признания своей капитуляции, воскликнула Шарлотта.       Демон громко фыркнул, тряхнув головой, но от укоризненного взгляда избавился. Шарлотта облегченно выдохнула и, подхватив мольберт, пошла в ту сторону, в которой по ее мнению должно было быть их временное жилье. Пес привычно пошел рядом с ней, неся ее художественный кейс и ожидание какой-то большой перемены в ее жизни.