Лучший друг человека

«Любовь, пережившая расставание, вознаграждается вечностью» Эльчин Сафарли «…нет воспоминаний без тебя»

      Стрелки на часах приближались к часу ночи, двигаясь в своем необъяснимом темпе. До рассвета оставалось еще несколько часов, и Шарлотта никак не могла смириться с этой мыслью. По ее ощущениям должно было пройти не меньше половины вечности с того момента, как они с Сириусом прибыли в министерство магии. Но на самом деле прошло не больше пары часов, и это было чем-то неправильным. За какие-то два часа Шарлотта успела пережить и испытать столько всего, что этого могло хватить на целую жизнь. Однако на улице царила ночь, Сириус умер и снова воскрес, а Шарлотту отправили спать, предварительно заставив выпить какое-то зелье.       Почему-то все маги, не сговариваясь, пришли к выводу, что ей следует как следует отдохнуть после того стресса, который вызвал Сириус своей хитрой выходкой. Сами маги тоже пережили не лучшие часы своей жизни, когда сообразили, что Блэк не просто собрался сделать какую-то глупость, а уже ее совершил. Но они отчего-то не торопились расходиться, а собрались на кухне в доме на площади Гриммо, и Сириус уже пятнадцать минут объяснялся со своими близкими, которые решили устроить ему допрос с пристрастием. Шарлотта даже слышала, как кто-то предложил использовать Сыворотку правды, чтобы Блэк больше не мог их обмануть, но от этого все-таки воздержались.       Разумеется, Шарлотта не стала пить какое-то неизвестное зелье и лишь притворилась, что собирается спать. Она недолго помучилась, ворочаясь на огромной, но пустой кровати, а затем бесшумно спустилась вниз и села у входа, ведущего на кухню. Шарлотта не особо прислушивалась к словам, уделяя больше внимания лишь голосу Сириуса, от звучания которого ей становилось немного легче, и все опасения отступали. Однако полностью избавиться от мысли, что все это происходит не на самом деле, а лишь попытка сбежать от реальности, у нее никак не получалось. Шарлотта боялась, что если просто закроет глаза, то открыв их, очнется в мире, в котором Сириусу не удалось договориться со Смертью, а она ничего не смогла сделать. Чтобы избавиться от этих пугающих предположений, Шарлотта с силой надавливала на свои ладони, которые до сих пор неприятно жгло, даже после какой-то мази, любезно предоставленной ей Снейпом.       Как и ожидалось, вскоре Сириуса начали засыпать вопросами о причине его скрытности. Шарлотта была уверена, что изначально он просто хотел избежать ненужных объяснений, да и тот факт, что не многие поверили в его историю о сделке со Смертью, не слишком располагал к откровению. Подтверждая ее мнение, Сириус лишь бормотал что-то невнятное и избегал коварных уточнений Снейпа о том, не касалось ли это тех четырех жизней, которые Блэк спас, согласившись работать предвестником смерти. Сириус определенно не собирался признавать в своих истинных мотивах, то ли не желая, чтобы спасенные им люди чувствовали себя обязанным ему, то ли опасаясь их возможной реакции. В конце концов, Римус перевел тему беседы, прямо спросив друга о том, что тот сотворил со своей волшебной палочкой. Как ни странно, но после недолгого молчания Сириус признался, что сделал Воскрешающий камень частью палочки. И это произвело ошеломляющий эффект, который заставил всех, кто был на кухне, умолкнуть.       Тишина немного нервировала Шарлотту, ей казалось необходимым слышать как можно больше, чтобы осознавать: весь сегодняшний кошмар, который она пережила в Отделе тайн, уже позади, она не одна и при этом Сириус такой же живой, как все остальные. Не дожидавшись ответной реакции, Сириус приступил к рассказу о том, как именно он додумался до того, чтобы вообще сотворить хоть что-то со своей волшебной палочкой. Оказалось, он консультировался с некоторыми изготовителями волшебных палочек, среди которых был и мастер из Великобритании, которого он назвал Олливандером. О своих догадках о том, как расплавить Воскрешающий камень, Блэку поведал сам Кадм Певерелл, которого утомил своей болтовней Джеймс. Шарлотта слушала рассказ Сириуса о том, как он все эти годы создавал ритуал для воскрешения, и понимала, что та работа, которую он проделал, была просто невероятной. И при этом он не навредил ни одному человеку, хоть и пользовался советами тех, кто уже не был среди живых.       Сириус говорил и говорил, и никто не решался прервать его эмоциональный монолог, который совершенно не был похож на взвешенный и обдуманный рассказ о Певереллах и Смерти. Он перескакивал с объяснений создания всяких зелий, на рассказы о поисках информации, а затем переключался на составление плана по отвлечению внимания от своей деятельности. Упоминание того, что с разработкой такого масштабного дела ему помог Дамблдор, заставило кого-то рассмеяться. Все это было таким запутанным, заполнено какими-то магическими фактами и научными терминами, что Шарлотта перестала вникать в смысл этого рассказа, просто наслаждаясь возможностью слышать Сириуса. Его замечание о том, что без нее, без Шарлотты, все это могло не получится, действительно удивило, но настоящим шоком для девушки стало выяснение того, что Сириус чувствовал себя крайне виноватым, втянув ее в это дело. Он даже считал, что она должна быть очень рассержена и обижена на него за подобное манипулирование, а ей хотелось лишь рассмеяться над этим нелепым предположением. Сириус вытерпел слишком много боли в своей прошлой жизни, и не меньше испытаний за прошедшие девять лет, когда терпел все ее заскоки и все равно оставался рядом, поддерживая в трудную минуту. Шарлотта считала, что ее участие в спасении его жизни, было сущей мелочью в сравнении с тем, сколько всего пришлось вынести самому Блэку по ее вине.       — Почему ты плачешь? — громким шепотом спросил чей-то сонный голос, заставивший Шарлотту нервно вздрогнуть. Повернувшись, она увидела недалеко от себя Тедди, который как-то незаметно спустился вниз и приблизился к ней.       — Просто думала об очень грустных вещах, — слабо улыбнулась Шарлотта и торопливо провела пальцами по лицу, пытаясь стереть влажные дорожки, оставленные слезами на ее щеках. Тедди растерянно почесал затылок, осмотрелся, решительно подошел к ней и обнял.       — Мама говорит, что объятия лучшее лекарство от грусти, — предельно серьезно заявил мальчик и даже погладил ее по голове. Шарлотта закусила губу, сдерживая напавший на нее смех, и крепко обняла мальчика в ответ, согласившись.       Маги на кухне уже принялись расспрашивать Блэка о чем-то, что считали важным, но девушка больше их не слушала. Немного успокоившись, она все-таки поинтересовалась, почему Тедди не спит, на что он глухо пробурчал что-то о кошмаре. Выяснилось, что он искал своих родителей. Римус сейчас был на кухне, а Тонкс продолжала сладко спать на диване в гостиной. Люпин посчитал, что для его жены это лучшая возможность немного отдохнуть и нормально выспаться, а потому не стал ее будить. Сириус, услышав об этом, вздохнул с очевидным для всех облегчением. Шарлотта подозревала, что он всерьез опасался возможной реакции своей племянницы.       — А почему ты не спишь? — с искреннем интересом в карих глазах спросил Тедди и сел на пол рядом с ней. — Папа говорит, что подслушивать плохо, — бросив быстрый взгляд на дверь, за которой скрывалась лестница, ведущая на кухню, насмешливо прибавил мальчик.       — Боюсь, мне нечем тебя подкупить, чтобы ты об этом никому не рассказывал, — едва сдерживая улыбку, с напускной печалью вздохнула Шарлотта.       — А ты знаешь сказки? — сощурился мальчик, а затем ярко улыбнулся и поведал о том, что у него очень много книг со сказками маглов и магов из разных стран. Слушая его воодушевленный монолог, который велся громким шепотом, Шарлотта подумала о том, что эти книги вполне могли быть очередными подарками Сириуса, и такая странная попытка хоть как-то повлиять на воспитание сына лучшего друга отчего-то ее умиляла. — Мне нравится сказка про Красную Шапочку, — доверчиво сообщил Тедди и охотно поделился своим мнением об этой истории. Оказалось, что на самом деле бабушка была оборотнем, который не сумел сдержать своей натуры, но не убил свою внучку. Однако бабушка все равно заразила ее ликантропией, и Красная Шапочка тоже стала оборотнем, а затем натравила на бабушку охотников, чтобы избавиться от конкурентов. Шарлотта даже приоткрыла рот в изумлении, никак не ожидая услышать такую странную версию довольно известной сказки. — Папа говорит, что это глупая история, потому что волки предпочитают жить стаей, — закончил свой рассказ Тедди, пока Шарлотта пыталась свыкнуться с новым сюжетом сказки, которую сама слушала в детстве.       — Пожалуй, я не знаю ни одной сказки об оборотнях, — немного помолчав, призналась Шарлотта, решив не слишком зацикливаться на рассуждениях о странности волшебников, имеющих свои взгляды на привычные истории.       — А о пиратах? — с надеждой заглянул ей в глаза Тедди. Шарлотта на секунду задумалась, пытаясь отыскать в глубинах памяти хоть что-то о пиратах, но вспоминался только фильм, просмотренный ею несколько лет назад.       — Кое-что могу рассказать, — улыбнулась Шарлотта и неторопливо поднялась на ноги, стараясь не обращать внимания на боль во всем теле.       Обрадованный Тедди ярко заулыбался и, схватив ее за руку, повел за собой, но растерянно остановился возле комнаты Джеймса. Поттер спокойно спал, пуская слюни в подушку, но проверять, насколько крепок его сон, девушке не очень-то хотелось. Потрепав Тедди по бирюзовым волосам, Шарлотта повела его за собой в комнату Сириуса. Но перед дверью Тедди замялся, и вскоре сообщил ей, что это очень печальная комната, потому что родители и Гарри перестают улыбаться, когда заходят туда. Шарлотта присела на корточки, чтобы иметь возможность говорить с ребенком на равных.       — Понимаешь, милый, — принялась объяснять Шарлотта, — они печалились потому, что очень скучали по хозяину этой комнаты. Раньше здесь жил Сириус, но он некоторое время отсутствовал, и это всех огорчало.       — Сириус крутой! — радостно заметил Тедди, и девушка не могла не согласиться с этим заявлением.       — А это его комната, — кивнув на дверь, улыбнулась Шарлотта. — Теперь она будет такой же крутой, как Сириус, — немного наклонившись вперед, с заговорщицким видом сообщила она.       Тедди несколько секунд задумчиво рассматривал дверь, затем кивнул, и они зашли в комнату Сириуса, освещенную лишь одной свечой, стоящей на письменном столе. Глаза Тедди расширились, когда он увидел огромную кровать Блэка, и мальчик с радостным возгласом поспешил плюхнуться на мягкий матрас, тут же закутываясь в теплое одеяло. Устроившись, Тедди нетерпеливо посмотрел в сторону художницы, и Шарлотта осторожно опустилась рядом с ним, тут же оказавшись в новых объятиях. Мальчик уложил голову ей на живот и приготовился слушать. Улыбнувшись такой детской непосредственности, Шарлотта принялась рассказывать о загадочном острове и проклятых сокровищах, о пиратах, которые каждую ночь превращались в скелеты, и отважном кузнеце, который спас пиратского капитана, чтобы тот помог ему спасти любимую. В начале истории Тедди задавал очень много вопросов, постоянно что-то уточняя, но чем дольше Шарлотта говорила, тем меньше он болтал. Вскоре Шарлотта заметила, что его волосы начали сменять цвет с бирюзового на черный, а затем услышала равномерное сопение. Приобняв мальчика за плечи, Шарлотта рассеянно улыбнулась и не заметила, как сама погрузилась в спокойный сон.

***

      Ей снилось нечто легкое и очень приятное, греющее изнутри, но совершенно незапоминающееся. Улавливались лишь смутные образы, отрывки каких-то фраз, чья-то умиротворенная улыбка и смешинки в живых серых глазах. Шарлотте совершенно не хотелось покидать это уютное сновидение, которое отгоняло прочь всякие страшные воспоминания о какой-то арке и локальном землетрясении, мешающем ей закончить какое-то жизненно важное дело. Но сквозь пелену сна до сознания добрались посторонние звуки: веселый детский смех и собачье ворчание. Шарлотта недовольно поморщилась и перевернулась на живот, зарывшись лицом в подушку, но к звукам тут же примешалось ощущение чужого веса где-то рядом и беспрерывное движение.       Девушка неохотно открыла глаза и несколько раз моргнула, привыкая к солнечному свету, залившему комнату. Тяжелые шторы на окне были раздвинуты в стороны и никто не пытался вернуть их на положенное место. Лениво повернувшись на бок, Шарлотта с улыбкой обнаружила забавную картину на второй половине кровати: лохматый черный пес играл с девятилетним ребенком. Тедди безуспешно боролся со зверем, который ничуть не уступал мальчику в размерах, поэтому вскоре пес повалил ребенка на спину и принялся вылизывать его лицо. Громко смеясь, Тедди ерзал и фыркал, пытаясь увернуться от шершавого языка, но в золотисто-карих глазах светилось яркое и неподдельное счастье.       — Вы только посмотрите, кажется бесстрашного капитана Тедди захватил в плен грязный морской пес, — рассмеялась Шарлотта и потянулась вперед, схватив зверя за загривок. — Самое время для двойной атаки! — воскликнула девушка и потянула анимага на себя.       Громко тявкнув, Бродяга без особого сопротивления поддался, завалился на бок и тут же оказался прижат к кровати навалившемся сверху Тедди. Продолжая хохотать, мальчик довольно принялся гладить поверженного противника. Шарлотта снова уткнулась в подушку, пряча широкую улыбку, но продолжая наблюдать за тем, как Бродяга довольно перевернулся на спину, подставляя свой живот. Длинный язык свесился набок из клыкастой пасти, а сам пес блаженно жмурился, отстукивая неведомый ритм пушистым хвостом. Прервав свое увлекательное занятие, Тедди с интересом потыкал пальцами в темные подушечки на передних лапах и ощупал кожаный нос, отчего пес громко фыркнул, но все равно позволил ребенку потрогать острые клыки. Шарлотта не могла избавиться от мысли, что на самом деле из Сириуса получился слишком хороший и добродушный пес, именно такой, какие нравились детям.       Через несколько секунд Бродяге надоело пребывание в плену, и он снова повалил Тедди, втягивая его во второе сражение. Однако новая потасовка прервалась довольно быстро из-за Римуса, без стука ворвавшегося в комнату. Люпин выглядел как-то взволнованно и напряженно, но мгновенно расслабился, когда его взгляд замер на Тедди. Шарлотта как-то запоздало поняла, что отсутствие Тедди в выделенной ему кровати должно было обеспокоить его родителей, но эта мысль не задержалась надолго в ее голове.       — Папа, папа, можно этот пес будет жить с нами! — заметив отца, тут же воскликнул Тедди, чем сильно озадачил Люпина и Шарлотту. Зато Бродяга лишь самодовольно фыркнул и лизнул мальчика в щеку, вызвав у него радостный смешок.       — Боюсь, этот пес принадлежит Шарлотте, — наконец-то выдал Римус и переместил взгляд на американку, безмолвно прося поддержать его слова. Рассеянно взлохматив свои волосы, Шарлотта согласно кивнула, и Тедди заметно расстроился из-за этой новости.       — Но ты всегда можешь поиграть с ним, если Бродяга будет хорошо себя вести, — не желая видеть его печальное личико, поспешно заявила Шарлотта. Пес в ответ на это что-то негромко заворчал и несильно пихнул ее лбом в плечо. Тедди тут же оживился и даже как-то засветился изнутри, но был вынужден послушаться отца, завершил утреннюю игру и отправился умываться. Бродяга весело гавкнул ему вслед, после чего поспешно спрятался за Шарлоттой, когда Люпин, проводив сына взглядом до лестницы, обернулся в сторону друга.       — Знаешь, я смирился с тем, что ты каким-то образом умудрился заразить моего сына любовью к пиратам и кораблям, — тяжело вздохнув, начал Люпин с каким-то наигранным недовольством. Во всяком случае, Шарлотта не видела в его взгляде ни капли раздражения, только легкий налет обреченности. — Но если из-за тебя Тедди попросит завести собаку, я лично побрею тебя налысо, так и знай, Бродяга, — предупредил Люпин, пригрозив анимагу пальцем. Но его губы заметно подрагивали в усмешке. Бродяга выглянул из-за плеча Шарлотты и несколько раз тявкнул в сторону оборотня, после чего демонстративно отвернул морду в сторону. — А я наивно верил, что у меня только один ребенок, — тяжело вздохнув, пробормотал Римус и, махнув рукой, покинул комнату друга, захлопнув за собой дверь.       Шарлотта негромко хмыкнула и с веселой улыбкой повернулась к анимагу. Бродяга скосил взгляд в ее сторону, виновато прижал уши к голове и издал печальный скулящий звук. Закатив глаза, Шарлотта нежно обняла анимага и прошептала ему на ухо о том, что даже не собиралась на него сердиться. Собственно, глядя в его печальные щенячьи глаза сложно было ощущать что-то, кроме растроганности. Они просидели так несколько секунд. Шарлотта бездумно перебирала пальцами густую шерсть и чувствовала такое всепоглощающее тепло, какое было в ее недавнем сне. Но вскоре пес дернулся в сторону, и девушке пришлось его отпустить только для того, чтобы уже через мгновение оказаться в крепких объятиях. Сириус коснулся ее губ мягким поцелуем и довольно улыбнулся, как-то совершенно по-собачьи ткнувшись носом в изгиб ее плеча и негромко фыркнув.       — Мне кажется, или набор твоих собачьих повадок действительно увеличился? — насмешливо произнесла Шарлотта и окончательно расслабилась в его руках, утомленно прикрыв глаза. Огромное количество приключений, которые она пережила за последнюю неделю, все-таки сказалось на ее организме. Сириус поцеловал ее в макушку, и неразборчиво проворчал что-то в адрес какого-то оленя. — Мм… У твоего друга есть теория на этот счет, или он просто дразнится? — взглянув Блэку в лицо, лукаво прищурилась Шарлотта.       — Он утверждает, что на самом деле я пес, который научился превращаться в человека. Джеймс считает это крайне остроумным, но на самом деле это нелепо, — закатив глаза, поделился мнением призрака Сириус и показал средний палец тому, кто расположился в той стороне, где стояло кресло. Шарлотта лениво подумала о том, что она все же сможет смириться с наличием невидимых ей призраков в их с Блэком жизни. Главное, наловчиться забирать у анимага волшебную палочку, чтобы была возможность остаться наедине. Шарлотта решила, что сейчас был довольно подходящий момент для отработки этого навыка.       — Значит, тебе все-таки удалось договориться? — сев немного ровнее, все-таки спросила девушка. Ей подумалось, что стоит расставить все точки по местам, прежде чем двигаться дальше. К тому же она совершенно не хотела спустя два года вдруг узнать о каких-то других условиях, согласно которым Сириус мог лишиться магии, или кто-то еще должен был умереть, чтобы Блэк жил. Мало ли, что могла придумать Смерть!       — Ну, у меня почти получилось ее заболтать, — скривившись, с явным неудовольствием ответил Сириус и чуть отодвинулся, словно ее близость не позволяла ему вести диалог на эту тему. — Поскольку я выполнил все условия, использовал Воскрешающий камень в тех целях, для которых он был создан, и не стремился как-то ее перехитрить, она была настроена положительно, но все равно колебалась. Однако твой поступок настолько ее впечатлил, что она отмахнулась от всех сомнений и решила дать мне шанс. — Сириус мягко улыбнулся девушке и невесомо провел костяшками пальцев по ее щеке.       — Чем же я ее впечатлила? — озадачено нахмурилась Шарлотта. Она попыталась вспомнить хоть что-то достойное среди своих многочисленных поступков, но не находила ничего особенного. Ночью она уж точно не сделал ничего выдающегося, потому что даже не смогла нормально выполнить самые простые инструкции, сначала разбила чашу с важной смесью, потом не смогла ничего толком объяснить, поддавшись панике, а заклинание она так и не закончила.       — Никогда не меняйся, Шарлотта, — с нескрываемой нежностью во взгляде и едва заметной улыбкой прошептал Сириус.       Шарлотте оставалось только непонимающе хлопать глазами, потому что эта фраза ничего не объясняла, но приятно грела сердце. Она невольно вспомнила, как он произнес то же самое в замке Лестрейнджей, когда она еще считала его собакой и не помнила о магии. Именно этими словами он заслужил ее симпатию еще до того, как Шарлотта узнала о том, что когда-то навсегда влюбилась в него. И одна эта фраза в очередной раз изменила всю ее жизнь, вернула кое-что важное, но когда-то потерянное.       — Ты не видишь этого, Сириус, но на самом деле каждая встреча с тобой меняла меня в лучшую сторону, — покачав головой, указала на очевидное Шарлотта.       И это было правдой, потому что каждый раз Сириус помогал ей открыть в себе что-то новое и не такое отвратное. В Рио она узнала, что может быть достаточно смелой и не должна бояться быть умной, а путешествуя с Сириусом по Южной Америке поняла, что умеет любить, ничего не требуя взамен. В Риме именно Сириус напомнил ей о том, насколько хороша жизнь, и мир вдруг запестрел яркими красками, которые она перестала замечать после Бразилии. А когда она вступилась за пса, Шарлотта неожиданно поняла, что на самом деле может быть доброй, и помогать нужно не только ради выгоды. Очередное знакомство с миром магии и самым удивительным волшебником научило ее преодолевать укоренившиеся страхи и бороться за то, что важно, даже если враг казался непобедимым. Как это ни удивительно, но пожелание Тонкс сбылось, и Шарлотта действительно нашла то, что ей было так необходимо. Вот только тот, кого она искала, все эти годы был рядом, но увидеть это получилось только в этой стране, переполненной каким-то своим волшебством, недоступном никаким маглам или магам.       — Поверь, принцесса, ты делаешь со мной то же самое, — отведя взгляд, негромко рассмеялся Сириус и как-то застенчиво прикусил губы, потянувшись к своей куртке, которую он повесил на спинку кровати прошлой ночью. Шарлотта нервно сглотнула, когда заметила в его руках знакомую красную коробочку. — Знаю, у меня есть проблемы с украшениями. Как правило, они все заколдованы, — насмешливо заявил он и лукаво взглянул на девушку. — Но поверь, я разбираюсь в украшениях гораздо лучше любого из тех, кто находится в этом доме. И все же если оно тебе не понравилось, то я заменю его тем, которое ты выберешь сама, — с менее яркой улыбкой прибавил он и вопросительно посмотрел на американку, так и не соизволив открыть коробочку.       — Нет, Сириус, это кольцо самое лучшее из всех возможных, — поспешно воскликнула Шарлотта, подавшись вперед. Девушка даже не слишком удивилась, когда поняла: Сириус знает, что она видела кольцо. Она вообще не видела смысла чему-то удивляться рядом с Блэком, особенно если это касалось его осведомленности в том, что вроде бы никому не должно быть известно.       — Тогда тебе стоило оставить его на своем пальце, — приободренные ее словами, усмехнулся Сириус, открыл коробочку и взял украшение.       — Когда ты успел его купить? — не удержавшись, поинтересовалась Шарлотта, с каким-то странным трепетом наблюдая за тем, как кольцо скользнуло по ее пальцу и заняло свое место. Не торопясь отвечать, Сириус погладил ее ладонь и тяжело вздохнул, прежде чем поднять на нее какой-то печальный взгляд.       — Я приобрел его в Риме, — улыбнувшись самыми уголками губ, едва слышно признался Блэк. Шарлотта изумленно приоткрыла рот. Она провела в Риме так много времени, борясь со своей болезнью, что никогда не возвращалась в этот город после того, как наконец-то вылечилась и покинула его. — На самом деле я увидел его случайно и не смог пройти мимо. Иногда позволял себе мечтать о том, что однажды перестану быть таким трусливым и все-таки встречусь с тобой как человек, перестану изображать домашнего питомца. Я пытался несколько раз подойти к тебе, но постоянно вспоминал о том, чем все закончилось в прошлый раз, и отступал. Я всегда желал для тебя лишь одного: счастья. И если для этого мне нужно было быть только собакой, то это меньшее, что я мог для тебя сделать. А это кольцо… Все эти годы оно отравляло меня ложной надеждой, дарило веру в какой-то призрачный шанс быть с тобой. — Сириус криво улыбнулся и нервно провел рукой по лицу, будто пытаясь избавиться от какого-то наваждения.       — Для меня нет счастья без тебя, — сглотнув вставший в горле ком, отрезала Шарлотта и подалась вперед, втягивая Сириуса в поцелуй.       От нежности осталось одно воспоминание, зато звериная натура Блэка наконец-то в полной мере проявила себя. Шарлотта первая поцеловала слишком жестко, с напором, стремясь отыграться за все те хлесткие эмоции, которые ей пришлось пережить по вине Сириуса. Однако довольно быстро она уступила доминирующую роль Блэку. Он целовал ее так властно, словно стремился раз и навсегда доказать всем, и в первую очередь ей, кому именно она принадлежит. От его страсти плавился разум, а укусы и редкие, гортанные стоны будоражили все внутри. И когда он вдруг попытался отстраниться, отклонившись назад, Шарлотта с недовольным стоном потянулась за ним, не желая прерываться.       — Я еще не все рассказал, — хрипло прошептал ей в ухо Сириус и тут же прикусил зубами тонкую кожу на шее, отвлекая от осмысления сказанных слов. Шарлотта прерывисто выдохнула и резко выпрямилась, фокусируя все свое внимание на мужчине. — Есть несколько условий, — сглотнув, негромко обронил он и нервно потер подбородок.       — Только не говори, что срок твоей жизни ограничен, — чувствуя какой-то подвох, напряженно прошептала Шарлотта и тряхнула головой, пытаясь отогнать ненужные мысли подальше.       — Отчасти, но об этом позже, — кашлянув, криво улыбнулся Блэк и поспешил продолжить, не дав Шарлотте возможности уточнить: — Мои собачьи повадки объясняются довольно просто. Анимаги, как бы хороши они не были, даже в зверином облике остаются людьми. Восприятие мира, конечно, упрощается, но они продолжают мыслить и чувствовать как люди. Я же человек лишь наполовину, и моя животная часть теперь будет более заметна даже в моем человеческом облике.       — То есть, ты остался предвестником смерти и продолжишь дело, завещанное Певереллам? — нахмурившись, уточнила Шарлотта. Это условие не было тем, что могло хоть немного ее волновать. А собачьи повадки были заметны всегда, так что привыкнуть еще к парочке особого труда не составит.       — Вроде того, — поведя плечом, подтвердил Сириус и медленно выдохнул, прежде чем расстегнуть рубашку.       На левой стороне его груди Шарлотта с изумлением увидела свою собственную подпись, которую она всегда оставляла на рисунках. Изображение на груди Сириуса было золотым и будто бы стекало вниз, из-за чего на нижних частях букв были капли, какие бывают на кисточке, если взять слишком много краски. Казалось, что от одного неосторожного движения капли сорвутся с букв и оставят после себя золотистую кляксу на бледной коже. Сглотнув, Шарлотта осторожно прикоснулась к рисунку пальцами и ощутила какое-то странное покалывание, но Сириус не позволил ей отдернуть руку, несильно обхватив ее кисть пальцами и прижав к груди. Шарлотта чувствовала ровный ритм, который отбивало его сердце, и успокаивалась, зная, что Сириус жив и находится рядом.       — Считай, что наш союз одобрила сама Вселенная, — с лукавыми смешинками во взгляде, как-то слишком самодовольно ухмыльнулся Сириус. — У тебя тоже должна быть метка, — наклонившись вперед, с заговорщицким видом прибавил он и сам потянулся к рубашке девушки, ловко расстегивая мешающие пуговицы.       Шарлотта как-то отстраненно наблюдала за его действиями, пытаясь уложить в голове ту ситуацию, в которой оказалась. Получалось, что им даже не обязательно заключать брак, потому что их вроде как свела вместе сама Смерть. Это было странно и в высшей степени ненормально, но так легко вливалось в то, что происходило в их жизни, что ощущалось чем-то обыденным, даже ожидаемым. И Шарлотта не могла не думать о том, насколько же тогда она сама ненормальна, раз способна с такой легкостью принять тот факт, что магия реальна, Смерть какая-то древняя сущность, а человек, которого она любит, на самом деле призрачный пес, о котором даже маглы рассказывают страшные легенды. Кто-то другой на ее месте уже давно обратился бы за помощью и прописался бы в больнице для душевнобольных, а Шарлотта легко улыбалась и рассматривала рисунок на своем боку: смазанный черный отпечаток собачьей лапы.       — Когда один из нас умрет, второй проживет еще ровно шесть месяцев, — проведя пальцами по ее метке, с легкой полуулыбкой сообщил Сириус. — Как правило, маги живут дольше обычных людей, но в качестве особого подарка, ты будешь стареть так же медленно, как волшебники.       Шарлотта на это лишь фыркнула, не слишком-то беспокоясь о своем возрасте и внешнем виде. Хотя ее не мог не забавлять тот факт, что при первом знакомстве ей было всего восемнадцать, а ему уже за тридцать. А сейчас Сириусу хоть и было почти пятьдесят, внешне ему нельзя было дать больше двадцати пяти, а она выглядела достаточно хорошо для своих тридцати с небольшим. Очередная странность, которую слишком трудно постичь.       — Что ж, у меня есть планы на ближайшие часы нашей жизни, — разогнав все лишние мысли, вызывающе ухмыльнулась Шарлотта и подалась вперед, медленно ведя пальцами по ремню Блэка. — Но что же будет дальше? — забирая волшебную палочку, мягко поинтересовалась девушка. Сириус негромко хмыкнул и едва ощутимо коснулся пальцами серьги на ее ухе.       — У нас впереди целая жизнь, и мы можем провести ее так, как ты захочешь, посетим любую точку мира, куда бы нас ни потянуло, — притянув ее к себе, пожал плечами Сириус и оставил легкий поцелуй на ее шее. — У меня есть летающий мотоцикл, — стягивая с ее плеч рубашку, насмешливо сообщил Сириус. — А еще я волшебник, — он несильно укусил ее в плечо, — и у меня внушительный счет в банке, и этих денег хватит на несколько жизней. — Сириус медленно провел языком длинную линию от ее плеча до самого подбородка и снова прикусил кожу на шее, прямо в том месте, где отчаянно бился пульс. Шарлотта со стоном выдохнула и, откинув в сторону волшебную палочку, сжала в пальцах его длинные волосы.       — Думаю, это самый лучший план из всех, что я слышала, — сипло выдавила Шарлотта и, не сдерживаясь, застонала, когда он добрался до ее груди. — А как же самая скандальная свадьба? — чуть отклонившись назад, с легким прищуром спросила девушка. Сириус растерянно моргнул несколько раз, глядя ей в лицо. Черные зрачок почти скрывал темно-серую радужку его глаз, придавая ему вид настоящего безумца, и Шарлотта нетерпеливо заерзала, проведя языком по нижней губе.       — Мое воспитание требует, чтобы перед свадьбой я хотя бы познакомился с твоими родителями. На благословение твоего отца я не особо надеюсь, — умудрившись прийти к довольно серьезным выводам, весьма твердо заявил Сириус. Шарлотта попыталась представить знакомство ее родителей с этим человеком, и поняла, что ее воображения не хватает для создания такой картины.       — Думаю, теперь мы все успеем, — улыбнулась Шарлотта и поцеловала Сириуса, ненавязчиво толкая назад. Сильно прикусив ее губу, он покорно лег на спину, позволяя девушке оказаться сверху.       Улыбнувшись, Сириус нежно провел пальцами по ее лицу и втянул в очередной поцелуй. Ему было все равно, сколько времени им было отмерено, потому что теперь Сириус знал: они будут вместе. Им удалось выдержать много испытаний, но все это лишь доказало истинность и силу их чувств. Что бы не ждало их впереди, они смогут это пережить, и вся перенесенная за эти годы боль, все те жертвы, на которые они были готовы ради друг друга, стоили каждого мгновения проведенного рядом. Счастье и любовь не имели цены, и Шарлотта с Сириусом знали это слишком хорошо, а потому умели наслаждаться каждой секундой, переполненной этими чувствами. Отныне они были вместе, впереди их ждала неизвестность и новые приключения, а на все остальное не стоило обращать внимания.