mamacita de mi vida

Утренний ветерок с привкусом океана прохладен. Он приятно лижет солоноватую золотистую кожу и треплет темно-каштановые волосы, закрадывается под легкую майку без рукавов, провоцируя мурашки. Вокруг такая тишина, будто вчера ночью человечество разом вымерло. Вместо перекати-поля по коротко стриженной траве на заднем дворике катятся красные пластмассовые стаканчики. Яркое палящее солнце, не встречая ни единой преграды в виде облаков, вовсю согревает землю, не щадя тела, развалившиеся все на той же травке. Алкоголем пропитанные, жаркими поцелуями и счастьем, безграничным счастьем. Вчера ночью человечество, развалившееся на заднем дворике, бурно и весело провожало студенческую жизнь раз и навсегда. А дальше взрослая жизнь со своими хлопотами. Работа, семья, дети. Но все это потом. А сейчас… Сейчас нужно себя отскрести от земли. Пьяное тело, состоящее на девяносто процентов из спирта, кряхтит и жалко хрипит «воды». Перекатывается медленно-медленно. Мелкие травинки прилипли к смуглой коже вместе с крошками от чипсов. Какой-то придурок вчера целую миску рассыпал, но пьяные весельчаки не побрезговали и склевали все прямо с газона. Тело делает еще один неловкий поворот и громко плюхается в бассейн, которого не лишен ни один престижный дом в Рио. В воздух взмывают мерцающие в солнечных лучах брызги прохладной воды, еще не успевшей толком нагреться от горячих лучей солнца. Тело в бассейне барахтается и неразборчиво матерится. Пока происходит борьба со стихией, другое тело уже садится на травку и громко смеется, попивая потеплевшую колу из банки. Бассейн — это, конечно, эффективный бодрячок, но лучше для начала утолить жажду. — Ты сдох там? — спрашивает Хосок, уставившись на вдруг затихшую в бассейне воду и отставляя банку на траву. Спустя несколько секунд из воды появляется он. Как феникс, восставший из пепла, он эффектно выходит на сушу. Если бы омеги из универа не дрыхли кто где, то наверняка взмокли бы, увидев этого Аполлона с подтянутым загорелым телом, усыпанным разнообразными татуировками. Через мокрую ткань майки, прилипшей к телу, просвечивается каждый кубик и крепкая грудь. Хосок, конечно же, уже насмотрелся на этого позера за пять лет совместной студенческой жизни. Он хохочет, смотря на недовольную рожу друга. И, черт возьми, он и в лице хорош. Своей острой линией челюсти он способен разрезать на мелкие кусочки любое сердце. Что уж говорить о черных глазах и кудрях, спавших на эти глаза. — Как водичка? — спрашивает Хосок с яркой забавной улыбкой до ушей. — Отлично, то что надо после пьянки, — ухмыляется Чонгук, нависнув над другом и слегка пихнув его ногой в колено. Хосок протягивает ему руку, другой хватает свою колу. Чонгук рывком помогает альфе встать и хлопает по щеке мокрой ладонью. — Давай, взбодрись, амиго. — Пошел нахрен, — смеется Хосок, отпихнув от себя руку Чона. — Идем похмеляться? — Идем похмеляться, — согласно кивает Чонгук, зачесав челку назад и повесив руку на плечо друга. Они покидают роскошный дом однокурсника и плетутся до ближайшего бара пешком. Вдоль тротуара высажены огромные пальмы, создающие хоть какую-то тень, спасающую от раскаленного солнца. Хосок решил, что сможет пройтись босиком, но когда соприкоснулся с горячим асфальтом босой ступней, то заорал на всю улицу и нырнул обратно в свои сланцы. А Чонгук рядом вдруг становится таким задумчивым для бухавшего всю ночь весельчака, подцепившего немало аппетитных омег. Этому альфе даже стараться не надо, в отличие от Хосока. Тому приходится поднапрячься, лишь бы впечатлить. Нет, Хосок недурен. Они с Чонгуком одни из самых горячих альф колледжа и далеко не одного омегу очаровали. Хосок, бесспорно, красив, но он и не Чон Чонгук, магнитом притягивающий популярных омег колледжа. — Ну и чего ты приуныл? — Хосок пихает Чонгука в плечо и отправляет пустую банку колы в полет навстречу мусорному баку. — Тебе не надоели эти однообразные тусовки с одними и теми же людьми? — вдруг спрашивает Чонгук, глянув на друга и сунув руки в карманы влажных ободранных джинсовых шорт. — Тусовки не могут надоесть, чувак, ну ты тоже скажешь, — удивленно выдыхает Хосок, странно посмотрев на друга и покачав головой. — Солнечный удар получил? — Не, Хосок, ты не так понял, — Чонгук качает головой и чуть обгоняет друга, повернувшись к нему лицом и идя задом. — Все слишком просто. Постоянно я вижу одни и те же лица. Все эти омеги так легко даются, что даже скучно… — Скучно? — Хосок вытаращивает глаза и рассмеивается. — Ты чертовски ненасытный, Гук. Я тебе, кажется, это не раз уже говорил. Надо принимать все, что тебе дают, а не гнаться за недостижимым. — Нам нужен другой уровень, Хосок, — серьезно говорит Чонгук, будто и не слыша друга. Мимо проходят трое омег, явно вернувшиеся с пляжа. Их взгляды, несомненно, задерживаются на Чонгуке. Его кудри подсохли и теперь красиво завились. Бразильские омеги уж очень любят это. Хосок подумывает, что секрет в них. Наверное, стоит тоже отрастить. — Какой уровень? Престарелые омеги? — усмехается Хосок, почесав живот. Он тут без футболки и в одних шортах вообще щеголяет, а на нем взгляды задерживают лишь на полсекунды. И парочка татушек вроде есть, золотистый загар, и пресс ничего. Секрет точно в кудрях. — Нам надо найти работу, — заявляет Чонгук, повернувшись и снова идя рядом с другом. — Я вообще нихрена уже не понимаю, амиго. Какая работа? Мы только вчера окончили колледж. А как же отдохнуть? — Не просто работу, — Чонгук тормозит и хватает друга за плечи, заглядывая в глаза со вспыхнувшим энтузиазмом. — Как насчет отеля? Сам подумай: сейчас лето, мы живем в райском месте, куда съезжаются отдыхать самые разные люди. Вот, что будет интересно, а не это скучное однообразие. — Вчера ты был другого мнения, — отмахивается Хосок. — Я, когда пьяный, вообще другого мнения бываю. Но суть не меняется. Я знаю, что ты меня понимаешь, — Чонгук тычет альфе указательным пальцем в грудь и снова вешает на его плечо руку. Они идут дальше. — Мы амигос уже давно. Я тебя знаю так, как никто, Хосок. — Ну и кем мы, новоиспеченные архитекторы, в отеле будем? — хмурится Хосок, дергая шнурок на резинке шорт. — У тебя же есть такой выгодный знакомый… — хитро улыбается Чонгук. — Ким Намджун, а? — Черт, точно, — кивает Хосок, вспыхивая, как гирлянда. — Он же владелец отеля «Эль Мариачи». Я улавливаю твою мысль, чувак… — Владелец одного из лучших отелей страны, ты хотел сказать? — довольно ухмыляется Чонгук, вскинув бровь. — Как удачно. Правильно мыслишь, Хосок. — Сегодня же ему позвоним и узнаем, нет ли в Эль Мариачи вакансий для двух молодых и полных сил альф, — улыбается Хосок, толкая язык за щеку. — Такой настрой мне по душе, амиго, — смеется Чонгук, давая Хосоку «пять».