mamacita de mi vida

Знаменитый отель «Эль Мариачи» поражает своей роскошью и выглядит внушительно. Он похож на самую настоящую достопримечательность Рио. Сюда мечтают попасть люди со всего мира, а бронируют номера аж на год вперед. Все вокруг кричит о своей дороговизне, но это не выглядит вычурно и помпезно. В интерьере преобладают молочные оттенки в сочетании с белым золотом. Ничего лишнего, но и не сказать, что до унылого серьезно и строго. Скорее, очень современно и презентабельно. Полы что снаружи, что внутри, уложены мрамором. Завораживающие виды тут всюду. Чего уж говорить об океане, до которого рукой подать. Говорят, что когда-то за эту землю чуть ли не войны велись. Оно и понятно. Бескрайний Атлантический океан привлекал что десятки лет назад, что сейчас. Чонгук и Хосок залипают у самых ворот Эль Мариачи. Они, как и все жители Рио, прекрасно знакомы с этим местом, но попасть сюда мало кому по карману. К счастью, им удалось. Хватило только одного звонка владельцу, с которым так удачно познакомился Хосок. Ким Намджун, чей отец выкупил этот отель еще пятнадцать лет назад, обязан Хосоку жизнью, поэтому сразу же откликнулся на помощь двум заскучавшим молодым парням и назначил встречу на следующий же день. — А вот и вы, ребята, — кроме того, отложил свои важные дела и лично встречает их. Намджун снимает очки и вешает на нагрудный карман узорчатой зеленой рубашки с укороченными рукавами. На нем простые джинсы и светлые лоферы. Светло-каштановые волосы уложены так, что открывают лоб. И не скажешь, что этот альфа владеет пятизвездочным отелем. — Здравствуй, Намджун, — улыбается Хосок, протянув альфе ладонь для рукопожатия. — Знакомься, это мой лучший друг — Чон Чонгук. Мы вместе учились, — представляет Хосок друга. Намджун с легкой улыбкой кивает и пожимает руку Чонгуку. — Рад знакомству. И, кстати, поздравляю вас с окончанием. Странно, конечно, что вы решили заслуженный отдых потратить на работу, но хвалю, — кивает Намджун, сунув руки в карманы светло-голубых джинсов и двинувшись в сторону здания отеля. — Труд приводит к успеху. — Да и деньги лишними никогда не бывают, — усмехается Хосок, подняв очки на голову. — Именно, — кивает Намджун. — Впрочем, говоря о работе, то даже и говорить особо нечего, — с улыбкой пожимает плечами альфа. — Будьте пунктуальны и не наводите внутри отеля суету. Что касается чистоплотности, так в этом и состоит ваша работа. Работа горничных. — Убирать умеем. После веселых ночей не раз приходилось разбираться с катастрофой в комнате, — посмеивается Чонгук, слегка щурясь и разглядывая двор отеля через темные очки. Вокруг множество красивой и аккуратно стриженной зелени, и без пальм, конечно же, никак. Они выходят к знаменитому бассейну, у которого отдыхают гости. Чонгук сразу начинает сканировать омег, ища для себя посимпатичнее. Даже не слышит, как Намджун говорит что-то о работе. Засмотревшись на красивых особ, на миг забывает, с какой целью пришел сюда. Хосок поддакивает и мычит, но тоже включил свой радар. С прищуром скользит пристальным взглядом по соблазнительным мокрым телам, загорающим у бассейна, но сразу же отвлекается, когда на плечо ложится рука Намджуна. Один из омег, лежащих на шезлонге, вдруг поднимается, поправив на плече полупрозрачную желтую накидку, и с ослепительной улыбкой идет в сторону альф. Чонгук улыбается в ответ и скользит взглядом по стройным худеньким ножкам, почуяв приближающийся аромат ананаса. Во рту слюна скапливается, стоит посмотреть на манящие пухлые губы, такие розовые и сочные. Чонгук уже собирается открыть рот и сказать что-то в духе «мама мия, кого я спас в прошлой жизни, что Бог послал мне такого ангела?», но вовремя останавливается, когда омега, поправив светлую челку, мягким звонким голосом произносит: — Намджун, ты приехал. И бросается к альфе в объятия. А на Чонгука с Хосоком даже мельком не взглянул. Чонгук мысленно дает себе по лицу, но никуда не может деть глаза, он их не контролирует, они бессовестно заглядывают под задравшуюся накидку омеги. — Да, я побуду здесь недельку, — мягко отвечает владелец отеля, целуя эти манящие розовые губки. Он коротко сжимает пальцами стройную талию омеги и выпускает. Чонгук понимает Намджуна. У него вообще такой выдержки нет. Если бы на него такой омега сам бросился, Гук бы сразу его… — Знакомьтесь, это мой супруг — Чимин, — представляет Намджун омегу, окончательно обрубая чонгуковы надежды даже на быстрый перепих в каком-нибудь уголке. Уж к чужим омегам, еще и к замужним, он даже на километр не приблизится. Это правило. — Чимин, это мои друзья. Будут у нас работать. — О, правда? — спрашивает омега с искренней радостью. И весь он вообще такой светлый и добрый, чертовски милый и чертовски сексуальный… — Что ж, добро пожаловать в Эль Мариачи, парни. У нас тут весело. — Да, вам тут должно понравиться. Персонал у нас чудесный, — говорит Намджун с улыбкой, обнимая мужа за талию. — В общем, я рад, что вы теперь здесь. О главном упомянули, а остальное в объяснении не нуждается. Но если возникнут вопросы или какие-то проблемы, обращайтесь к нашему главному администратору Иму. Вроде, все ясно, да? — Отлично, вопросов нет, — улыбается Хосок. — Спасибо, Намджун. Ты очень выручил. — Обращайтесь, — подмигивает альфа. Они с Чимином уходят к бассейну. Омега говорит, что хочет познакомить Намджуна с какими-то гостями отеля. — Мы в здании, — довольно хмыкает Чонгук, обращаясь к другу. Они разворачиваются и идут к отелю. — Ты же не забыл, что у нас тут работа прежде всего? — щурится Хосок, уставившись на друга. — Я видел, как ты Чимина глазами трахнуть пытался. — В тот момент я не знал, что он муж Намджуна, не пытайся меня осуждать, — усмехается Чонгук, ткнув пальцем в грудь друга. — Ладно, плевать, — закатывает глаза Хосок, сунув руки в карманы свободных бежевых брюк. Он летом не вылазит из шорт, но тут официальное дело, работа. — Ты уже, кроме, конечно, Чимина, зацепил кого-нибудь? — спрашивает он, когда они поднимаются по мраморным ступеням. — Да, я не ошибся, тут много добычи, — кивает Гук, подняв очки на голову. — А ты кого-нибудь заприметил? Они входят в прохладный светлый холл, в котором расположен ресепшен. Здесь немного людей. В основном швейцары снуют с багажами новоприбывших гостей. Внутри, несомненно, безумно красиво и прочее-прочее, но Хосок зависает, словно словил сердечный приступ, по другой причине. На ресепшене он видит его. Наверное, именно из-за него он и устроился сюда работать. Бывает такой момент, когда хватает полсекунды, чтобы понять, что вот, вот оно то самое, что твой мир переворачивает с ног на голову. Хосок вдруг забывает вопрос и лица всех, кого видел у бассейна. Красивые или нет, какая разница теперь? Хосок только что обрел смысл. — Только что заприметил… — мямлит альфа, вытаращив глаза на ангела. Нет, точно ангел на ресепшене. Его золотистые волосы ярче самого солнца, а белоснежная кожа, переливающаяся, словно сахар, так и манит. Хосок хотел бы ее языком опробовать. Наверняка сладкая не меньше, чем сам сахар. Ноги несут Хосока к стойке. Чонгук, конечно же, следом. Амигос друг друга держатся. Когда ангел замечает идущих к нему парней, то сразу же расплывается в дружелюбной улыбке. Его глаза, что словно кошачьи, сужаются и напоминают два полулуния. — Добро пожаловать в Эль Мариачи… Его улыбка. Его глаза. Его голос. Хосок точно готов схватить сердечный приступ. Хорошо, Чонгук рядом, удержит. Хосок ни разу не драматизирует. Он еще не моргнул с тех пор, как увидел это прекрасное создание. Сердце так колотится, словно бежал несколько километров. Еще чуть-чуть, и задыхаться так же начнет. Но Хосок же не тряпка. Он как по щелчку берет себя в руки и приваливается к стойке, окинув слегка растерявшегося омегу демонстративно оценивающим взглядом, от которого людям обычно становится неловко. Буквально жрет его глазами. — Я хочу с тобой погулять, — низким голосом великого соблазнителя выдает Хосок, смотря омеге в глаза. У того дежурная улыбка, с которой он обязан встречать всех гостей, мгновенно сползает с лица. — Не обращай на него внимания, мы не гости. Работать тут будем, — портит и без того странный момент Чонгук, отмахнувшись от друга. Вообще-то, сам Гук немного в шоке от поведения Хосока. Тот обычно придумывает изощренный подкат, который, по его мнению, должен сработать с одного выстрела. Это хоть и смешно, даже забавно, ведь Чонгуку ничего делать не приходится, просто взглянуть своим особенным хищным взглядом, но порой подкаты Хосока реально срабатывают. А то, что произошло сейчас… Хосок прыгнул выше головы — вот, так это можно назвать. Прыгнул выше не только своей головы, но и головы Чонгука. Взгляд ангела, у которого на бейдже красивым шрифтом выведено «Мин Юнги», сразу же леденеет и становится непроницаемым. — Вам к Чану, — сухо бросает он, указав большим пальцем в сторону одного из коридоров. — Стой, ты не ответил на предложение… — не сдается Хосок, вжимаясь в стойку всем телом. — Прогуляешься со мной вечерком… Юнги? — он расплывается в обезоруживающей улыбке и вскидывает бровь, буквально промурлыкав имя омеги. — С кем? С тобой? — Юнги окидывает Хосока критичным взглядом и брезгливо кривит губы. Чонгук уже вовсю хохочет позади, отвернувшись и сделав вид, будто не знает этого пикап-мастера. — Ну чего ты так сразу… — коротко усмехается Хосок, качнув головой. — Я знаю одно отличное место… Договорить Хосоку не дают. Входные двери в очередной раз распахиваются, впуская в холл новых гостей. Юнги забывает о существовании альфы, маячащего перед ним, и снова натягивает на губы приветливую улыбку. — Добро пожаловать в Эль Мариачи. — Скоро встретимся, снежный принц. Мы теперь часто видеться будем, — угрожает Хосок, ловя на себе мимолетный уничтожающий взгляд омеги. Растаешь еще. — Это был лучший момент, когда тебя отшивают, — смеется Чонгук, когда подходит хмурый друг, наверняка уже готовящий план по покорению сердца Мин Юнги. — Хватит ржать, — Хосок тычет локтем в ребра друга. — Я его получу. И ведь ни грамма сомнения. Чонгук почему-то в нем уверен.

🌴

Чонгук стоит у зеркала в небольшой комнатушке для персонала, оценивающе скользит по своему отражению взглядом, поправляя каждую неровность на ткани классических черных брюк, обтягивающих крепкие накачанные бедра. Сзади матерится Хосок, пытающийся завязать бабочку уже минут пять. Чонгук поправляет ворот белоснежной рубашки и закатывает глаза, поворачиваясь к другу. — Знал бы Намджун, что ты даже себя в порядок привести не можешь, хрен бы взял на работу, — хмыкает альфа, рывком подтянув к себе Хосока и помогая справиться с дурацкой бабочкой. — Или ты до сих пор в облаках витаешь из-за этого омеги? — Не «этот омега», а Юнги. Чертов Мин Юнги, — корчит Хосок болезненную гримасу, качая головой. — А уровень-то ощутимо повысился. Если даже на ресепшене такое неприступное создание сидит, то что ждет нас на сегодняшней тусовке… — Не хотелось бы тебя как-то задеть, но уровень сложен только для тебя, амиго. Твой Юнги вредный, потому что целыми днями торчит там и корчит улыбки для гостей. Утоли его жажду, тогда станет полегче, — Чонгук подмигивает другу и стряхивает с его плеч невидимые пылинки. — Ты думаешь, ему не хватает? — хмурится Хосок и плетется следом за другом в коридор. Они выступают на работу прямо сейчас. — Стопроцентно, — кивает Чонгук, сунув руки в карманы брюк. — Ты выглядишь как один из здешних богачей, — морщится Хосок, пихнув друга в плечо и проходя вперед. Чонгук на это довольно ухмыляется и пожимает плечами. — Я думаю, он не поэтому такой. Короче, не лезь. Я сам разберусь. Это мой омега. — Только бы он об этом знал, — смеется Чонгук, берясь за тележку, напичканную средствами для уборки.

🌴

Первый рабочий день медленно подходит к завершению. Чонгук на пару с Хосоком прошлись по десятку номеров. Даже руку успели набить. Процедура одна: пропылесосить, заправить постель, протереть все поверхности от пыли, прибрать ванную, сложить валяющиеся вещи и опустошить мусорные ведра, имеющиеся в номерах. Чонгук всем этим не брезгует, потому что прежде бывали подработки в разы хуже. А тут дорогой и роскошный отель, особо даже утруждаться не надо, да и какие тут проблемы могут возникнуть? Все просто чудесно. К тому же уборку скрашивает болтовня с Хосоком, решившим вытирать пыль. Он ненавидит пылесосить, да и у Чонгука это лучше выходит. А еще разделение труда экономит время. Чем быстрее они разберутся с номерами, тем скорее освободятся и смогут пойти готовиться к вечеринке. Наконец-то последний на сегодня номер. Люксовый, а значит, в разы больше остальных. А значит, в разы больше работы. — Шикарный номер, — восхищенно выдыхает Хосок, озираясь вокруг с раскрытым ртом. — Выглядит чисто, особо даже прибираться не придется, — хмыкает Чонгук, оставив тележку в просторной гостиной и выходя на лоджию. — Хосок, иди сюда. Вид из номера куда круче него самого, — говорит альфа, не без восторга в глазах глядя на огромный и чертовски близкий океан. Прямо внизу — полоса золотистого песочного берега, на котором практически отсутствуют люди. Вот и прелесть пляжей, принадлежащих отелям — никаких толп потных и раскрасневшихся тушек. — Я уже соскучился по океану… — вздыхает Хосок, прижавшись к прозрачной ограде и рассматривая океан. — Мы купались там утром, — усмехается Чонгук, возвращаясь в номер. — Разве им можно насытиться? — Хосок качает головой и берет из тележки тряпку для пыли, приступая к работе. Совсем немного осталось. Чонгук входит в просторную спальню. Кажется, это первый номер, в котором совсем ничего не нужно убирать. И аромат здесь витает какой-то приятный, хоть и практически не ощутимый. Чонгук проверяет ванную комнату и опустошает мусорное ведро, возвращается в спальню и останавливается у кремового комода, на котором лежат несколько разных дорогущих браслетов и две пары часов. Любопытство берет верх, и Чонгук, отложив пакет с мусором, берет одни из них, оценивающе разглядывает, отмечая, что они принадлежат знаменитому бренду Патек Филипп. Нельзя взять и не примерить их. Что и делает Чонгук, застегивая черный кожаный ремешок на левом запястье и разглядывая аксессуар. На увитой паутинкой вен крепкой руке часы смотрятся эффектно. — Чонгук, я закончил, — спустя пару минут слышится голос Хосока из коридора. Чонгук сразу хватает пакет с мусором и покидает комнату. — Можем валить, — улыбается он, выходя из номера. После насыщенного рабочего дня лучший отдых — алкоголь, пляж и красивые омеги.

🌴

Пляжная вечеринка уже набирает обороты и становится все более горячей. Всюду горят яркие костры. Возле некоторых кучкуется еще не ушедшая в отрыв молодежь. Люди жарят маршмеллоу, распивают разнообразные коктейли и веселятся под ритмичную летнюю музыку. Несмотря на ночь, вокруг довольно красочно. Шикарный вид дополняет огромная луна и рассыпавшиеся по темно-синему небу звезды-бриллианты. Над барной стойкой, которую соорудили специально для вечеринки, развешена мигающая в ритм музыки гирлянда. Люди босыми танцуют прямо на теплом золотистом песке, отдаваясь веселью не только телом, но и душой. А совсем рядом песочный берег лижут тихие ленивые волны сияющего в лунном свете океана. Просто сказка. Чонгук берет себе текилу и обходит «танцпол», в котором в такт музыке качаются танцующие. Хосок, обойдясь лишь бутылкой холодного пива, сразу покидает друга, решив без прелюдий начать поиски омеги. А еще он очень хочет проверить, все ли они тут такие холодные и неприступные, как Мин Юнги с ресепшена. Встреча с ним не дает покоя. Неужели Хосок теряет хватку, или же омега сам по себе такой непробиваемый? Вот он и пошел искать ответы на свои вопросы. Да и ласки, вообще-то, хочется. Удовольствия. Чонгук не спешит, решив пока насладиться приятным вечером и присмотреться, поискать. Хотя его самого уже многие нашли глазами и ими же успели раздеть. Все можно закончить быстро, лишь ответив на сигналы весьма привлекательных омег, но слишком просто это. Такие вершины Чонгук давно покорил. Для вечеринки он не стал как-то наряжаться, оделся просто: черные джинсы, подчеркивающие его крепкие ноги, и обычная черная рубашка с принтом больших белых роз, расстегнутая до середины и открывающая вид на подкачанную смуглую грудь с чернильными рисунками на ней, а рукава закатаны до локтей. Выглядит неплохо и довольно обычно для бразильского парня. Альфа проходит у костра, с улыбкой вытянув зубами с протянутой веточки подпаленный маршмеллоу. Омега, который это сделал, со смехом отворачивается и продолжает общаться со своими друзьями. Чонгук на нем тоже не задерживается. Он проглатывает сладость и запивает текилой, двинувшись дальше. Пляжные вечеринки всегда особенные, они отличаются от обычных сходок в богатеньких домах или даже в клубах. Тут своя атмосфера, и все друг с другом как будто бы ближе. Словно все друг друга знают, как одна большая и веселая компания. Поэтому во внезапном жесте нет ничего странного и дикого. Это даже прикольно. Можно завести много приятных и интересных знакомых, если не брать в расчет партнеров на ночь. Вечер обещает быть насыщенным. И причина у этого есть еще одна: Чонгуку доверили яхту одного миллионера. Точнее, не доверили, а попросили прибраться в ней за дополнительную плату. Именно этим и занимался Чон после того, как с чувством легкости покинул последний убранный номер-люкс. Но ведь за дополнительную плату. Это многое решает. Точнее, решает все. Поэтому, пока Хосок прохлаждался и готовился к вечеринке, Чонгук намывал огромную белоснежную яхту до блеска. К счастью, справился быстро. Но что еще более круто, так это ключи в кармане Чонгука и полный доступ к игрушке какого-то богача. В благодарность дали прокатиться, а наутро вернуть в целости. Персоналу в Эль Мариачи доверяют на все сто. Чонгук возвращается к бару и берет еще один шот текилы. В теле приятная легкость, а песок под босыми ногами только повышает удовольствие. Да, все-таки пляжные вечеринки — лучшие. Чонгук решает теперь поторчать у барной стойки. И тут тоже не остается без внимания богатых и красивых омег, которым в ответ обворожительно улыбается, точно зная, что заставил их моментально взмокнуть. Хосока на горизонте все не видно. Наверное, он все-таки сумел исправить свое проигрышное положение, уединившись с каким-нибудь омегой. Чон присаживается на длинный барный стул, подогнув одну ногу в колене и разглядывая жаркую толпу. Альфы жмутся к разгоряченным омегам, удерживая за талию и в неконтролируемом желании сползая руками ниже. Такие танцы повышают градус не только в пьяных телах, но и в воздухе. И всех все устраивает, все до предела счастливые. Выглядит это не мерзко, а очень даже привлекательно. Чонгук бы и сам был не прочь сейчас слиться с кем-нибудь в жарком танце. Он задается этой целью, но только после еще одной текилы. Голову окутывает приятное бархатное опьянение. Здесь даже больше и не надо. До беспамятства Чонгук нажирался на тусовках колледжа, а то, что происходит сейчас — совсем другое дело. Тут надо иначе. Чонгук поднимает левую руку, чтобы проверить время, и тихо ругается, закатив глаза. На руке остались часы, взятые в одном из номеров. Нарушено главное правило работы горничным — не прикасаться к личным вещам гостей. А уж тем более брать их! Настоящее преступление. Чонгук хмыкает и зачесывает назад челку, которая, конечно же, обратно спадает на лоб. Чужие часы ему не нужны, он просто хотел примерить и, может, в будущем, купить себе такие же, но теперь ничего не поделаешь. Слишком хорош вечер, чтобы сейчас срываться и бежать в отель, сломя голову, чтобы быстро замять дело. К счастью, никто еще не звонил, значит, пропажа не обнаружена. А после вечеринки Чонгук обязательно их вернет. Но все же… Как приятно это чувство. В кармане ключи от роскошной яхты, на запястье Патек Филипп, в руке текила, а вокруг десятки сексуальных омег. Видимо, так себя и ощущают богачи. Глупо отрицать, что Чонгуку это нравится. Чувство превосходства и какой-то власти, свободы и полной независимости от бытовых проблем жизни. И ты можешь абсолютно все, и делаешь то, что хочешь. Прямо сейчас залезаешь в яхту с омегой и плывешь в самый центр океана или вообще на другой континент. А оттуда тебя заберет твой личный вертолет, и лети, как птица, по чудесному миру, полному удовольствий. Допив текилу, Чонгук наконец поднимается, выбрав себе цель на этот вечер. Пока что первую, а там как пойдет. Может, вечер с одним растянется и дойдет до утра. Тоже неплохой расклад. Главное, чтобы было хорошо. Чонгук лижет нижнюю губу и сквозь танцующую толпу идет к красивому зеленоглазому брюнету, который уже маячил ему сегодняшним вечером. Пока он к нему идет, его успевают бессовестно облапать похотливые ручонки распустившихся с глотком спиртного омег. Но Чонгук и не против. Если им хочется, пусть трогают. Чонгук не жаден, если надо, отдаст себя на растерзание соблазнительных особ и не пожалеет. Но сегодня у него другая цель, и она уже совсем близко. Омега стоит боком и плавно двигается в такт приятной музыке. Чонгук подходит вплотную, опаляя медовую шею горячим дыханием и бесцеремонно притягивая к себе за талию. А тот и не против. Сразу же разворачивается в кольце рук и поднимает голову, соблазнительно улыбаясь и накрывая ладонью обнаженную грудь альфы. Чонгук берет парня пальцами за подбородок и наклоняет голову, уже собираясь поцеловать, но останавливается, завидев прямо позади омеги создание Посейдона, прогуливающееся у самой кромки воды. У этого создания ярко-голубые волосы, которые не могут не привлечь внимание окружающих. Но Чонгук не только за волосы цепляется взглядом. За совершенный профиль, который точно лепили боги, а не простые смертные. Взгляд движется дальше, к красивым плечам, на которых песочная кожа в лунном свете отливает бронзой. Его фигура завораживает, его изгибы такие нереальные, что в них не верится. Чонгук бы протер сейчас глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего, но боится, что видение исчезнет. Он весь пленит. Хватает секунды, чтобы пропасть в этом совершенном образе раз и навсегда. У Чонгука никогда не было каких-то конкретных предпочтений в омегах, но в эту секунду, кажется, появились. Только вряд ли он найдет кого-то еще хоть отдалено похожего на создание с голубыми волосами. Альфа без всяких сожалений бросает брюнету перед собой «прошу прощения», так его больше и не наградив своим взглядом, и выпускает из рук. Он обходит его и идет к голубоволосому омеге. Ноги сами несут, не могут на месте устоять. Но омега даже не смотрит в его сторону, хотя прекрасно знает, что альфа целенаправленно к нему идет. Поблизости больше нет никого. Хорошо, на песке нельзя ни обо что споткнуться, иначе Чонгук бы уже раз десять упал на пути к этому созданию. Приближаясь, он начинает чувствовать сладкий аромат спелого персика, явно принадлежащий омеге. И… О Господи, Чонгук готов голову потерять. Он невольно вдыхает вкусный запах и наполняет им легкие до предела. В этом омеге все такое невообразимо прекрасное, что даже страшно. А вдруг это русалка, вышедшая на сушу с целью соблазнить и забрать душу? Душа Чонгука уже в его руках. — Надеюсь, такое чудесное создание не лишилось голоса, когда выходило из воды, — заговаривает Чонгук, подходя к омеге. Тот оборачивается на голос, держа в руке полупустой стакан с пина коладой, и окидывает Чонгука незаинтересованным взглядом. — К счастью, сказать тебе «отвали» я могу, — отвечает он глубоким бархатным голосом, не сильно сочетающимся с его нежным сказочным образом, но и он Чонгука зачаровывает. Альфа не сразу даже понимает, что его отшивают. Кажется, история с Хосоком повторяется. Еще одна неприступная крепость, обитающая в Эль Мариачи. — Я слышал, что русалочки опасные и непредсказуемые создания, но чтобы вот так сразу, — усмехается Чонгук, вливаясь в неторопливое разгуливание омеги по пляжу. — Русалочка? — тихонько хмыкает омега, быстро скользнув по Чонгуку критичным взглядом и на секунду задержавшись на его часах на запястье. — На большее не тянешь? — Твои волосы напомнили мне океан, — Чонгук работает на всю мощь. Держит взгляд, говорит соблазнительно, слегка понизив голос, и старается контролировать руки. Все-таки хочется к нему прикоснуться, ощутить мягкость его смуглой сладкой кожи. — Но даже он не сравнится с ними по красоте. Омега издает короткий смешок и скучающе вздыхает, затем разворачивается, двинувшись обратно в сторону тусовки. — Сколько раз я за сегодняшний вечер слышал это… — И где они сейчас? — спрашивает Чонгук, вскинув бровь. — Кто? — Глупцы, не сумевшие тебя покорить, русалочка. — Не важно, потому что ты в их числе, — омега снисходительно улыбается и делает короткий глоток своего коктейля. — Любишь делать поспешные выводы? — ухмыляется Чонгук. — А вот я люблю углубляться в проблему и решать ее изнутри. Поэтому… Как насчет прокатиться на яхте и поменять положение дел? Вон на той, — Чонгук указывает на стоянку судов в сотне метрах отсюда. Там и стоит та самая пришвартованная яхта, красиво блестящая в лунном свете. Огромная, роскошная. — Не моя, конечно. Один близкий друг дает покататься иногда. Почему бы и не приврать немного? Такая ложь никому не навредит, а Чонгуку, возможно, пойдет на пользу. Красивые слова эту прелесть не берут, нужно пробовать брать материальными средствами. А что в этом такого? К омегам нужно искать любой подход, пробовать все ключи, чтобы подобрать нужный. Да и для кого секрет, что богачи для них особенно привлекательны? Сегодня Чонгук непроизвольно взял себе именно такую роль. Времена, когда омеги с колледжа западали только на красивое лицо, в прошлом. Чонгук сам выбрал новую игру с повышенным уровнем сложности. Голубоволосый омега прослеживает взглядом направление и кивает, делая по-детски удивленное и восхищенное лицо. Понимающе мычит. — Близкий друг? — спрашивает он, поворачивая голову к Чонгуку. Глаза у него огромные, что уж говорить. Чонгук отличный пловец, даже в самой глубокой воде не утонет, но тут, в этих бескрайних глазах просто без шансов. — Она выглядит внушительно. — Так что скажешь? — Чонгук снова использует свою сексуальную улыбку. Омега слегка морщит нос, затем атакует ответной улыбкой. Чертовски милой и невинной. Чонгук обезоружен. Что же будет, если этот омега пустит в ход соблазнение? Одни только предположения провоцируют тесноту в штанах. — Нет, — совершенно неожиданно для Чонгука выдает омега, покачав головой. Они проходят мимо одного из костров и останавливаются почти возле самого танцпола. — Скажу нет. Чонгук хмыкает, но не выдает своего удивления. Чем взять эту крепость? Какие средства тогда использовать? Этот омега намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Его нечеловеческая красота скрывает за собой очень сложный замок. Но где к нему ключ искать? Откуда начать копать? — Мы могли бы провести вместе отличный вечер. Не вижу причин, по которым это неосуществимо, — не сдается Чонгук, пытается брать давлением. — Есть одна. Я ухожу, — пожимает плечами Тэхен, развернувшись и идя через толпу. Чонгук, почувствовав запах надвигающегося провала, успевает схватить омегу за запястье и остановить. Хочется притянуть его к себе и засосать, но, как уже понял Чон, этого омегу такими махинациями не покорить. — Это окончательный ответ? — спрашивает он, смотря голубоволосому прямо в глаза. Ну же, чары, действуйте! И тут облом. Чары-то действуют, но в обратную сторону. Чонгук все сильнее и сильнее пропадает в этом омеге. — Некрасиво вот так вот сразу убегать. — Очень даже красиво, когда вечеринка наскучила, так что, пока, — омега выдергивает свою руку из хватки и отворачивается, за одну секунду растворяясь в толпе, будто его и не было. — Я тебя все равно найду, русалочка, — говорит Чонгук, не видя смысла идти следом. Этот омега вдруг прочно засел в голове, да настолько, что Гуку на других уже и смотреть не хочется. Он возвращается к бару, заказывает стопку рома и залпом глушит. Закусив апельсиновой долькой, отходит от шумного скопления и садится у костра, разглядывая языки пламени, взмывающие вверх. Напротив сидит какая-то парочка и о чем-то негромко переговаривается. На хмурую физиономию Чонгука никто не смотрит, и слава Богу. Так себя чувствовал Хосок, когда Юнги его продинамил? Нет. Чонгуку кажется, что с ним произошел тотальный провал. Впервые в жизни. Это, конечно же, очень задевает гордость красавчика-альфы, но все равно огорчает не так, как омега, исчезнувший без всяких объяснений. Смотреть на него и чувствовать его персиковый аромат было приятно. А сейчас вдруг все не то стало. Вечеринка хороша, но какой в ней теперь смысл? Чонгук упустил свою рыбку. Точнее, русалочку. И вдруг приходит Хосок. Довольный такой, весь на расслабоне, излучает кайф и счастье. Поддатый и удовлетворенный. Чонгук это понимает по чужому аромату, примешавшемуся к шоколадному. Хосок плюхается рядом и вешает руку на плечо друга. — Амиго-о, — пьяно тянет он на ухо Чонгуку и хохочет. — Ты чего тут тухнешь? С лицом что? — берет альфу за подбородок с вдруг ставшим серьезным лицом, осматривает, как какой-то доктор. Чонгук лишь закатывает глаза. — Подожди-ка… Это же не то, что я думаю? Тебе что… — глаза Хосока округляются. — Никто не дал, что ли? — в ужасе выдыхает он, что выходит слишком громко. Сидящие рядом не оставляют этот вопрос без внимания. — А тебе очень даже, а? — устало усмехается Чонгук, убрав руку друга и упершись локтями в колени. — Все было замечательно. Неплохо, — кивает Хосок. — Но, черт возьми, я не знаю, что со мной, Чонгук, этот Юнги… Ох, Юнги… Чонгук резко подскакивает с бревна, на котором сидел. В глазах его отражается яркое пламя, но вспыхивает там другое. Что-то намного ярче. — Я сейчас вернусь, — быстро бросает он ничего не успевшему понять другу и бежит к отелю, сломя голову. В вечернее время в холле людей поменьше. Чонгук влетает внутрь, как ураган, и выглядит слегка сумасшедшим. На него косятся с негодованием, но тот ничего вокруг не видит. Он подлетает к стойке ресепшена, натыкаясь на равнодушный взгляд Мин Юнги, что не дает покоя Хосоку. А самому Чонгуку теперь не даст покоя кое-кто другой. — Мин Юнги, — выпаливает он, уставившись на омегу. Тот лишь слегка приподнимает бровь, не меняясь в лице. — Здесь живет омега с голубыми волосами, — говорит Чонгук, влепившись в стойку. Юнги делает вопросительное выражение лица, как будто не понимает, что несет этот альфа. — Не притворяйся, его невозможно не заметить. Волосы такие… Очень голубые. Очень красив… Красивый он очень, — Чонгук снова уплывает, вспоминая короткую встречу, которую и знакомством нельзя назвать, потому что… — Мне нужно его имя. Юнги утомленно вздыхает и медленно закатывает глаза. Серьезно, что Хосок нашел в этом действительно снежном принце? Он, кажется, весь мир ненавидит. — Я знаю, кто он, — выдает Юнги, сложив руки на груди и с прищуром глядя на Чонгука. — Но тебе-то он зачем? — Ты со всеми такой… — Чонгук хмыкает. — Хосок понятно, но я тебе что сделал? — Ты его друг, — сухо усмехается омега, пожав плечами. — Гони имя, — требует Чонгук, негромко шлепнув по стойке ладонью. Юнги сужает глаза и глядит на ладонь. Под пальцами альфы виднеется купюра. Юнги довольно хмыкает и вытягивает бумажку, пряча ее под стойкой, затем пододвигается ближе к альфе и выдает драгоценное имя: — Ким Тэхен. Чонгук расплывается в победной улыбке. И плевать, что он выкупил это имя. Главное, что получил его. — С тобой приятно иметь дело, — ухмыляется он, подмигнув омеге и отлипнув от стойки. Юнги на это пожимает плечами и бросает «обращайся, но только с зелеными». Чонгук кивает и разворачивается на пятках, двинувшись к выходу. У русалочки появилось имя. Такое же красивое, как и весь он сам. И это уже что-то. Небольшая победа. Или, скорее, первый шаг к покорению вершины. Чонгук обещал найти его? Чонгук найдет его.