When The Book Opens

      Дастин солгал бы, если бы сказал, что стал более терпимым после Хоумкоминга. Он не знал, произошло ли что-нибудь между его друзьями, и, если честно, не хотел знать. Одна только мысль о том, что они могут встречаться, заставляла его чувствовать себя неловко, словно он наблюдал за одним из одноклассников, который тупил на протяжении всей своей пятнадцатиминутной презентацией, хотя на нее выделялось пять минут. В общем, ему было не комфортно, хотелось поскорее уйти, поэтому в течение последних нескольких недель он всегда находил предлог отойти, когда оставался наедине с Майком и Уиллом. В один из таких моментов Лукас незаметно для него отлучился в ванную, и когда он наконец понял, что произошло, то все как будто встало на свои места. Это не Майк и Уилл заставляли его чувствовать себя странно, а он сам. Со временем Дастин нашел в себе силы примириться с этим. Он не любил такие вещи и сомневался, что когда-нибудь полюбит, но… На самом деле, неважно, было ли что-то между Майком и Уиллом, главное, что они оба были счастливы, впервые за этот непростой месяц. И Дастин был бы полным мудаком, если бы считал, что это плохо просто потому, что они одного пола.       Когда осень сменилась зимой, обстановка в доме Мэйфилд и Харгроув опять накалилась до предела. Макс, как бы ужасно это ни звучало, уже привыкла к этому. Но в первый раз за все эти годы она почувствовала, что наконец нашла выход: если ссора была слишком громкой или не ограничивалась словами, она убегала через окно в своей комнате в дом Байерсов. Иногда Уилл звал Лукаса по рации, чтобы он и Макс могли побыть вместе вне школы, не спрашивая об этом ее родителей, которые в основном выступали против этого. Но чаще всего они оставались вдвоем, не беспокоя Лукаса. Макс выяснила, что Уилл не только прекрасный слушатель, но и потрясающий рассказчик. Если она чувствовала себя подавленно, то ложилась Уиллу на колени, а он мягко перебирал ее волосы, одновременно с этим повествуя о волшебстве, королевской семье или звездах. Она бы чувствовала вину перед Лукасом, если бы вела себя так с другим парнем, но… Уилл был для нее как брат, которого она всегда хотела. Настоящий брат, не как Билли. Когда миссис Байерс вручила ей запасной ключ от их дома с тихим и понимающим «Ты всегда можешь прийти сюда, даже если нас тут не будет», Макс старалась сдержать слезы изо всех сил. Естественно, ей это не удалось.       С приближением середины семестра занятия Эл по средам в подвале Уилеров стали более сложными, но вместе с тем и более продуктивными. Она меньше отвлекалась на разговоры и шутки и больше времени уделяла самим занятиям, что, тем не менее, не помешало ей заметить некоторые изменения. Несмотря на то, что они перестали дурачиться, Майк все равно был веселым и часто улыбался. Однажды она спросила, не занимается ли он в это время чем-то другим, и он ответил, что у него просто выдался хороший месяц. Эл только пожала плечами, так как была рада, что хоть у кого-то он прошел хорошо. В одну особенно напряженную неделю она столкнулась с невозможным уравнением и поделилась с Майком тем, как глупо и ничтожно чувствовала себя из-за того, что не могла понять некоторые вещи и получала плохие оценки. Это напомнило ей о том, когда она была маленькой и у нее не получалось делать то, что требовал Папа. В следующую же среду на занятиях, помимо Майка, ее ждал еще Уилл. Пока Эл занималась с одним, второй проверял ее работу по другому предмету и исправлял ошибки или подчеркивал то, что нужно пересмотреть вместе с ней. Такая система была намного эффективнее, оставляя время на перерыв и разговоры ни о чем. Эл не представляла, чем она это заслужила.       Было бы большим преуменьшением сказать, что события Хоумкоминга стали для Уилла неожиданностью. За все те годы, когда он выяснял, кто он такой, а затем пытался справиться с этим, он никогда не задумывался о том, что, возможно, он такой не один. Сначала они с Майком просто ходили вокруг этой темы, не поднимая ее и уж тем более не углубляясь. А затем, почти через месяц после танцев, Уилл в очередной раз приехал в дом Уилеров и застал Майка плачущим в своей комнате. Тот рассказал, что просто гулял и неожиданно увидел, как какие-то парни пихают и громко оскорбляют мальчика. Майк со слезами на глазах поделился тем, что, когда они кричали убегающей жертве «педик» вслед, его самого как будто били в живот. Это был ужасный день. Но именно это подтолкнуло их, наконец, выложить все то, что терзало их на протяжении многих лет, поделиться глубоко потаенным секретами. Может, другим людям это было не так важно, но для Уилла сказать то, что он держал в себе так долго… он даже не знал, как описать это чувство. С него словно сняли огромный груз, он как будто первый раз смог увидеть мир. Впервые в жизни он почувствовал, что он, возможно, и не фрик.       Лукас не был уверен почему, но осенью первого старшего года дела, наконец, пошли на лад. Все в партии казались счастливыми. Может, дело было в том, что они вырвались из адской дыры под названием «Средняя школа Хоукинса», или, может, это была вина подростковых гормонов, но, если честно, это не имело большого значения. Он стал чаще видеться с Макс, ей реже приходилось общаться со своей семьей, и все в партии стали намного ближе друг к другу. Некоторое время он преследовал Майка, чтобы узнать, признается ли он когда-нибудь Эл в своих чувствах, однако тот ответил твердым отказом. Лукас был немного разочарован, но Майк больше не смотрел на нее тем взглядом, поэтому, возможно, его чувства все-таки не вернулись. Лукас не лез в чужие дела без приглашения, и, поскольку все его друзья были счастливы, впервые за последние два года он не чувствовал необходимость влезать во что-либо. До этого момента он никогда не осознавал, как хорошо, оказывается, немного отступить и сделать глубокий вздох.       Майк еще никогда не чувствовал парализующего страха и предвкушающего волнения одновременно. В тот день в парке, наблюдая за тем, как избивают незнакомца по вполне определенным причинам, которых он боялся, его мысли превратились в настоящий беспорядок; он не знал, что должен сделать, и несколько раз думал сказать Уиллу, что тот инцидент был глупой ошибкой. Но потом Уилл пришел, улыбнулся своей яркой, милой улыбкой, и все это мигом перестало иметь значение. Когда они были с кем-то, Майк осторожничал, чтобы ненароком не выдать истинных чувств, но наедине он позволял им захлестнуть себя – и даже Уилла – с головой. Это пугало его больше всего на свете, и то, что это вызывало такие сильные чувства, уже говорило о многом. Он все еще не мог набраться смелости поцеловать Уилла в губы, хотя был готов к этому. Конечно, он уже целовался с Эл, но… то, как он просто держал Уилла за руку, ощущалось более интимно, чем то, чем занимались его одноклассники в подсобке. Это требовало много усилий, но он старался. А рядом с Уиллом это пугало все меньше и меньше с каждым днем.