6. Майк
3 мая 2020 г., 01:18
Школа Хоукинса была не совсем бедной. Руководство было в состоянии обеспечить новой формой различные спортивные команды, и бюджета всегда хватало на то, чтобы скрывать граффити, постоянно появляющиеся за пожарным выходом библиотеки, но их точно нельзя было назвать богатыми.
Поэтому, когда Майк зашел в школьный спортзал на свои первые танцы в честь Хоумкоминга, у него буквально отвисла челюсть. Он ожидал увидеть слегка улучшенную версию Снежного бала, однако реальность значительно превзошла все его скудные ожидания. Пол был отделан в темно-синих тонах и плавно переходил в огромную арку из воздушных шаров у самого входа, которая сразу бросилась в глаза. Он потратил почти полчаса на то, чтобы рассмотреть весь украшенный спортзал, добраться до стола с пуншем, найти своих друзей среди большой толпы и наконец устроиться с комфортом.
Вероятно, некоторым парням нравилось думать, что они пришли сюда исключительно ради девушек, но даже им было сложно не впечатлиться мягкими мерцающими огоньками на стенах и потолке. Никто в партии, однако, не спорил с тем, что они пришли на танцы ради Дастина. Довольно внушительное время, проведенное со Стивом Харрингтоном, не только «подкачало» его, но и сделало более маневренным, когда он вышел из своей неловкой переходной фазы. Дастин всю жизнь был в неудачниках, и его желание порисоваться было вполне понятным.
Иногда Майк ловил себя на мыслях о том, как глупо он, должно быть, выглядел, быстро и нелепо двигаясь под веселую музыку в классическом костюме, но не мог удержаться от смешка каждый раз, когда сталкивался взглядом с кем-то из друзей. Он совершенно выбился из сил, когда партия танцевала уже под пятую бодрую песню подряд, и собирался оставить их, но наконец-то зазвучала спокойная баллада, дав возможность передохнуть.
Майк направился подальше от толпы, в угол спортзала, и обернулся, ожидая увидеть всю партию позади. Однако Макс и Лукас медленно танцевали в самом центре, а Эл неловко покачивалась рядом с Уиллом, так что за ним обнаружился лишь Дастин. Майк наполнил одноразовый стаканчик водой и еле сдержал смех, глядя на паникующего Уильяма Байерса, который пытался понять, как танцевать с девушкой на пять сантиметров выше.
— Наслаждаешься? — спросил Дастин, прислонившись к стене.
— Да, как ни странно… Это намного веселее, чем я думал. А ты?
— Тоже. С вами, ребята, не соскучишься.
— Кстати, о той, кто тоже не заставит тебя скучать, — начал Майк с ухмылкой. — Джуди Миллер не сводит с тебя глаз весь вечер. Поговоришь с ней?
— А это не она напала на девчонку во время собрания?
— Нет, чувак, это на нее напали. Она пролила газировку на свитер Шерон Крауч.
Дастин улыбнулся, будто размышляя о чем-то своем.
— Хорошо, может, я поговорю с ней. Я всегда ненавидел Шерон.
— Логично, — хмыкнул Майк.
Они подошли к столу с закусками, и Майк, пока не набежала очередь, быстро схватил двойное шоколадное печенье, которое присмотрел с самого начала мероприятия. Он недовольно фыркнул, когда следующей песней опять заиграла баллада, но затем услышал неловкий кашель Дастина.
— Уилл сегодня… э, красиво выглядит.
— Д-да? — Майк замер, держа второе печенье на полпути ко рту. — Ну, наверное. Я не обратил на это внимание.
— Еще как обратил.
— Я не понимаю, о чем ты. То есть… да, он в костюме и с хорошей прической. Как и все мы.
Майк ощутил, как его сердце напряженно стучит о ребра, когда в ответ Дастин раздраженно уставился на него.
— Боже, я же не слепой и прекрасно вижу, как ты смотришь на него, чувак! На самом деле, это крайне сложно не заметить, и если ты не хочешь, чтобы другие люди начали что-то подозревать, тебе следует лучше скрываться.
— Я все еще не понимаю, о чем…
— Нет, стой, просто помолчи и позволь мне высказаться, пока я не передумал. Я до сих пор без понятия, что думать обо всей этой… ситуации. Лучше бы я никогда не видел эту чертову тетрадь, но уже ничего не поделаешь. Это неприятно, и я ненавижу даже просто упоминание… — Майк открыл рот, чтобы сказать что-то, но Дастин поднял руку, останавливая его. — Но. То, что ты сказал тогда… это имеет смысл. Я много думал и пришел к выводу, что моя дружба с Уиллом не изменилась, потому что он не изменился. А видя, что ты тоскуешь по нему, как влюбленная школьница, я понял, что хочу, чтобы ты был счастлив. Вы оба, на самом деле.
Майку потребовалось несколько секунд, чтобы выровнять сбившееся дыхание. Он никогда не думал, что сегодня случится такой разговор, но, даже несмотря на свое ощущение колоссальной неловкости, он не совсем хотел, чтобы этот разговор заканчивался.
— Я… Думаю, я… просто промолчу, — в конце концов выдохнул он.
— Ладно, как знаешь. Просто убедись, что ты делаешь то, что считаешь правильным, чувак.
Майк недолго помолчал, прежде чем одарить Дастина легкой улыбкой.
— Спасибо.
— Не стоит. А вообще, серьезно, пока не говори со мной об этом. Я правда стараюсь, но это все еще дается мне тяжело, — Дастин поправил галстук-бабочку на шее, передернул плечами и одним глотком осушил стакан с пуншем. — А теперь я пойду на поиски Джуди Миллер.
***
Благодаря свадьбе своей тети много лет назад Майк знал, что голубые и розовые цветы, украшавшие сейчас стены в коридоре, это петуньи. Он вспомнил, как сидел на диване в гардеробной и мечтал оказаться где угодно, но только не в душной маленькой комнате, наблюдая за тем, как его мама делает прическу и макияж тете Марте. В ее волосы и платье должны были вплести розы, потому что счастливая пара встретилась в саду Роз или в подобном месте, Майк не особо вслушивался. Однако он тут же встрепенулся, когда неожиданно раздался стук в дверь, а следом – неуверенный голос жениха. Он сказал, что флорист что-то напутал и принес петуньи вместо роз, что противоречило всей задумке тети Марты. Майк помнил, как самая традиционная женщина, которую он знал, подскочила с места, распахнула дверь, разрушая многовековой стереотип о том, что жених и невеста не должны видеть друг друга до церемонии, и притянула его к себе для большого поцелуя. Она пообещала, что, пока она выходит за него замуж, они могут использовать хоть старую солому вместо цветов. Именно тогда Майк понял, что хочет такой любви. Знакомый голос выдернул его из приятных, но почему-то немного болезненных воспоминаний. — Майк? Ты здесь? — негромко позвал Уилл Байерс. — Да. Здесь, в холле. Через несколько секунд перед Майком появился Уилл с непонятным выражением лица. — Все в порядке? Ты вдруг исчез… — Просто захотелось тишины, не хотел никого беспокоить. Я сидел тут, думал о… — Майк подавил улыбку, — о цветах, вообще-то. — Которые были на свадьбе твоей тети? — Как ты узнал? — Майк с подозрением прищурился. — Не помню, чтобы я рассказывал кому-то. Уилл закатил глаза, подошел чуть ближе и протянул руку, чтобы поправить некоторые цветы на стене около него. — Ты рассказываешь мне все, чувак. Всегда. — Неправда! — Ладно, назови хотя бы один секрет, который ты скрыл от меня. Майк ощутил, как его внутренности буквально горят от острого чувства вины, но постарался не обращать на это внимания. — У меня есть от тебя секреты! Например, та вечеринка-сюрприз, которую мы устроили для тебя пару лет назад. — Даже если бы это считалось, ты бы все равно облажался, — Уилл фыркнул. — Ты сказал мне о вечеринке за пять дней до нее, потому что не знал, какой торт купить, и хотел, чтобы все было идеально. — Черт, я и забыл об этом. Тогда… — задумчиво протянул Майк, — я не говорил тебе, как мы с Эл начали встречаться. — Она не понимала, что такое поцелуй, и тебе пришлось нарисовать ей целую схему, — ответил Уилл с довольной ухмылкой. — Да, это ты мне тоже говорил. Даже показал мне свой рисунок, который, кстати, был не так уж и плох. — Но не так хорош, как твой рисунок поцелуя, — как только Майк осознал собственные слова, то испуганно замер. Боже, нет. Он ведь сказал не то, что услышал, да? Прошло несколько недель с тех пор, как они обменялись тетрадями обратно, и оба все еще настойчиво игнорировали эту тему. Майк открыл рот, чтобы что-то сказать, но, не найдя слов, замолчал. В конце концов, Уилл оторвал тяжелый взгляд от своих ног и заговорил первым. — Я виню во всем Джонатана… — Как это связано с твоим братом? — После Демогоргона, а потом и Пожирателя разума, меня мучили кошмары. Джонатан посоветовал изображать на бумаге то, чего я боюсь, чтобы это оставалось только на бумаге, а не в моей голове. Ну, я так и сделал и все еще делаю. Думаю, вполне разумно бояться того, что вся чертова Индиана узнает о том, что я… — он пожал плечами, — ну, такой, как я. — Ты никогда не говорил мне, — подметил Майк. — Ну, я имею в виду, о кошмарах. — Ты не поверишь, но некоторые люди действительно умеют хранить секреты, — Уилл шутливо ткнул его под ребра, и тот в ответ слегка толкнул его в плечо. Майк подавил улыбку и попытался игнорировать абсолютно все инстинкты, которые кричали ему молчать. — Я тоже боюсь… — Чего? — Разочаровать семью, потерять друзей. Что у меня никогда не будет той жизни, о которой я мечтаю. Что я стану тем парнем, которого обвиняют в том, что он не смог прийти на встречу, хотя все знают, что его даже не приглашали. — Ты никогда не станешь тем парнем, Майк. Люди любят тебя, ты должен это знать. — В настоящее время да, — Майк тяжело вздохнул и уставился в потолок, пытаясь взять себя в руки. Это был второй разговор за вечер, которого он не ожидал. — Все будет хорошо. Обещаю, — Уилл неуверенно протянул руку, словно собираясь похлопать его по плечу, однако его рука остановилась в воздухе почти в самом начале пути, и он позволил ей вновь упасть на свои колени. Майк еще раз вздохнул в полной тишине, собираясь с мыслями. — Мне нравится розовый. Это мой секрет с самого детства. — Что? — Я думаю, это очень хороший цвет. Он нежный, но в то же время сильный, понимаешь? Я бы хотел, чтобы его могли использовать и мальчики. — Ты мне этого не говорил. — Может, во мне скрыто больше, чем ты думаешь. Майк попытался успокоиться, медленно поднял дрожащую руку и сорвал со стены розовую петунью, затем расстегнул пиджак и положил ее во внутренний нагрудный карман, где больше никто не мог ее видеть. Никто в мире, только он. Майк чувствовал, как кровь стучит в ушах, и искренне боялся того, что колени предадут его в любую секунду, заставив беспомощно рухнуть. Миллион противоречивых мыслей пронеслись в его голове, большинство из которых даже не были его собственными. — Я могу только представить лицо маленького педика, когда он поймет, что все знают. — Я хочу снова видеть тебя счастливым. — Чувак, он теперь квир. Знаешь, что случится с ним, если люди узнают? — Если ты решишь ничего не делать, ты всегда будешь думать о том, что если. — Уилл ведет себя еще страннее, чем ты, а когда вы вместе… Майк слышал грохот, но знал, что это только в его голове, так как чувствам наконец-то дали волю после того, как он подавлял их несколько лет – а может, даже и всю жизнь. Он с трудом сглотнул и шагнул к Уиллу, который все это время зачарованно смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто ожидая его действий. — Просто… — выдохнул Майк, — не забывай, что, возможно, я не все тебе рассказываю. Несмотря на то, что все его инстинкты второй раз за вечер вопили ему не делать этого, Майк поднял дрожащую руку и положил ее на щеку Уилла. Медленнее, чем когда-либо в своей жизни, он наклонился и остановился на пару мгновений, чтобы посмотреть в ореховые глаза. Боже, ему так нравилось, что они все еще метались между карим и зеленым, так и не определившись с окончательным цветом. Практически слыша, как от сильного волнения стучат их сердца, Майк прижался долгим, глубоким поцелуем ко лбу Уилла, нежно обводя линию его челюсти. И в этот момент Майк понял, насколько облажался.
