salvation

      — Джош? — голос матери звучал как всегда холодно, — Джошуа!!!       — Да? — поднимает совершенно пустой взгляд на мать и опять неестественно прямо садится на собственной кровати, слегка ссутулившись, опуская плечи вниз.       — Спускайся вниз на ужин через пять минут, — поджимает губы и, окинув комнату сына безразличным взглядом, выходит, хлопнув дверью.       Джош даже не успевает ничего ответить, лишь кивает в пустоту и откидывается назад, падая головой на подушки. Он закрывает глаза и трёт их пальцами, снова прокручивая в голове то, что происходит там уже два дня. Окей, у него есть соулмейт, и этот соулмейт — мужчина. Причём явно старше (наверное, намного), чем сам парень. Он старается даже не думать о реакции родителей на это — он и так знает, какой она будет — презрение и металл, сквозящий в словах. Джош, конечно, понимал, что встречаться, и уж тем более жить до конца дней, со своей родственной душой необязательно. Это пережиток старого, и это — несмотря на то, что традиция — давно никто не делает. Это, просто-напросто, глупо — жить с человеком, которого (в большинстве случаев) не знаешь. Определённо, тем, кто был знаком со своим соулмейтом до осознания своей истинности, очень повезло. Им не надо знакомиться, узнавать предпочтения друг друга, да и в конце концов — ты точно знаешь, мудак он или нет.       Парень сделал глубокий вдох и поднялся с кровати, передёргивая плечами — по комнате бродил сквозняк, потому что окно было нараспашку уже около часа. Хотя и вчера оно было настежь открыто чуть ли ни весь день. Да и позавчера тоже. Все эти три дня Джош находился будто в прострации — просто сидел дома (лежал то на полу, то на кровати) и думал о своём истинном, и о том, был ли им тот мужчина. Хотя это вопрос можно считать исчерпанным, потому что истинного чувствуешь сразу. И, опять же, его не выбирают (к сожалению).       Джош захлопнул окно, хотя ветер всегда помогал привести мысли в порядок, и пошёл к выходу из комнаты, по пути заглядывая в зеркало, вделанное в дверце большого шкафа. Ужасные синяки под глазами, сальные выцветшие волосы, старая поношенная толстовка грязно-серого цвета и сутулая спина. Он попытался выпрямиться, и натянуть какое-то подобие улыбки, но его чуть не вывернуло прямо там же: выглядело отвратительно. Он откинул пряди, упавшие на лицо, и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Еле переставляя ноги спускается по лестнице и идёт к кухне, где уже сидят родители и Джордан. Кружка, одиноко стоящая на столе, была с чайным налётом внутри; с кольцами и потёками, застывшими на керамическом покрытии. Она стояла в стороне ото всех, на самом краю стола. Там и сел Джош, поприветствовав членов семьи, которые были увлечены разговором о чём-то незначительном. Вроде бы, Джордан рассказывал про школу. Старший принялся ковырять еду на тарелке вилкой, краем уха слушая то, о чём его брат говорил с отцом. Аппетита совершенно не было, поэтому он смог проглотить всего пару кусочков брокколи, даже не чувствуя вкуса.       — И недавно Брендон из одиннадцатого класса пообещал, что найдёт для меня приглашение на его следующее выступление! — Джордан был всего на два года младше Джоша, поэтому свободно общался с его друзьями. Особенно с Брендоном. Они с Ури стали чуть ли не лучшими друзьями, и тот даже пару раз приглашал Джордана на постановки от театрального кружка, в котором состоял.       — Брендон Ури? — отец скривился, накалывая на вилку кусок мяса и отправляя его в рот, — Поговаривают, что он педик, — лицо Билла приобрело привычные жёсткие черты, когда он с отвращением произнёс последнее слово, кидая мимолётный взгляд на Джоша.       У Джоша внутри будто что-то щёлкнуло. Он отложил вилку в сторону и сцепил руки в замок, выпрямляя спину, и распрямляя плечи. Он сделал глубокий вдох, и поднял глаза на отца.       — И что с того, что он нетрадиционной ориентации? — в голосе сквозила ненависть.       — Это грех, — чуть ли не прошипел Билл, так же откладывая столовые приборы в сторону, — за это горят в аду!       — Это не выбор, — сжал зубы так, что даже желваки заходили под скулами, — с этим рождаются, и это нормально.       — Кто вбил в твою голову этот бред?! — отец поднялся с места, ударяя ладонью по столу.       — Пап, — начал было Джордан.       — Заткнись! — рявкнул Билл, сразу же переключая внимание обратно на Джошуа, — А ты…       Он сделал несколько шагов по направлению к старшему сыну, который следил за ним внимательным взглядом, и влепил ему пощёчину, оставляя на левой щеке пылающий след. Джош даже не шелохнулся; даже не схватился за место удара, продолжая буравить взглядом ненавистное лицо.       — Я не хочу видеть тебя в своём доме, — чуть ли не шипел Билл, глядя в глаза Джоша.       — Лучше уж жить на улице, чем с вами, — он, поднырнув под руку отца, который собирался его ударить, побежал в сторону лестницы, перепрыгивая через ступеньку.       Он заперся в комнате и начал судорожно собирать вещи, стараясь забрать всё самое необходимое, ведь он больше не хочет тут появляться. Он слышал крики отца внизу, но полностью игнорировал чувство тревоги, комом растущее где-то внизу живота. Он трясущимися руками хватал вещи и пихал их в свой старый потрёпанный рюкзак с кучей значков на нём. Зарядка от телефона, с перемотанным скотчем шнуром; старенькие наушники; блокнот с рисунками, пенал, пара школьных тетрадей; кофта, футболка, джинсы; несколько бумажных купюр, которые лежали под матрацем и были предусмотрительно оставлены как раз на такой случай.       Голубоволосый сидел прямо на полу, оперевшись спиной о борт кровати, и тяжело дышал, прикидывая варианты, куда ему можно пойти. Он достал телефон из кармана и зашёл в чат с Брендоном. 10:21 после полудня Чат с «Бибо».

Вы: хэй… я могу у тебя остаться сегодня?

Бибо: прости, чел, но нет, ко мне приехала племянница с родителями… так что… нет, извини Бибо: что-то случилось?

Вы: нет, всё окей, спокойной ночи

Бибо: ну хорошо, спокойной       Джош выключил телефон и убрал его в карман рюкзака, потому что зарядки оставалось совсем мало. Он поднялся с пола и, стараясь не создавать лишнего шума, закинул рюкзак на плечо и отпер дверь, осторожно выглядывая за неё. Джош, нервно сглотнув, вышел в коридор, тихо прикрывая дверь за собой, и максимально тихо спустился по лестнице вниз.       В гостиной горел чёртов свет.       Его сердце пропустило, кажется, целую серию ударов, когда отец вышел ему навстречу, видимо, услышав скрип ступеней.       — И куда это ты собрался? — он сжал кулаки, стремительно приближаясь к Джошу, который ровно стоял на месте.       — Ты же сам сказал валить из дома, — он холодно посмотрел на отца, не сдвинувшись ни на миллиметр.       Билл лишь промолчал, сжимая кулаки сильнее, и занося руку над лицом сына.

***

      Мужчина перед ним заносит руку для удара и бьёт, точным выверенным движением — будто уже так делал — по скуле, рассекая её в кровь. Не двигается, спокойно перенося удар; даже за щеку не хватается. Тогда мужчина ещё раз бьёт, уже под дых, и тогда он сгибается пополам, но не издаёт ни звука. Это как красный для быка. Бьёт снова, не щадит, разбивает нос и смотрит на красный, капающий из ран.       — Ты ничтожество, — голос приглушён из-за шума в ушах, и он сплёвывает, поднимая взгляд на мужчину.       — Ошибаешься, — не бьёт в ответ, как могло показаться, а лишь подныривает под руку и бежит ко входной двери, игнорируя боль в животе. Ко входной двери с табличкой «добро пожаловать».

***

      Тайлер резко вскакивает на кровати, тяжело дыша и бегая глазами по помещению. Он ищет рукой телефон и смотрит на время. Без двадцати одиннадцать. Джозеф скидывает с себя одеяло и, почти не глядя, набирает номер Марка, зажимая телефон между плечом и ухом, пока натягивает джинсы и чёрную рубашку, которую нашёл на стуле среди кучи барахла.       — Алло, Марк, это Тайлер, привет, — брюнет ищет ключи от машины в рюкзаке, застёгивая пуговицы на ходу.       — Бро… ты время вообще видел? — сонный голос Эшлемана по ту сторону телефонного провода звучит недовольно, но Джозеф не обращает на это внимания.       — В том доме правда что-то происходит, нам срочно нужно туда, — Тайлер вздыхает, находя ключи и обувая кеды на ноги — времени одеваться официально сейчас нет, — не задавай лишних вопросов, одевайся и поехали, я подъеду к твоему дому.       Тайлер резко сбрасывает, не дав Марку закончить фразу, и буквально бежит ко входной двери. Лишь бы успеть.

***

      Джош выбегает из дома и бежит. Пока ноги не начинают болеть, а боль в животе не становится слишком уж давящей. Он останавливается рядом с детской площадкой рядом с домом, и садится на ближайшую лавку, обессилено падая на свои же руки, поставленные на колени. Он просто надеется, что кто-нибудь ему поможет, и он не останется один.

***

      Тайлер едет так быстро, как только может, вдавливая педаль газа в пол, поэтому рядом с домом Эшлемана он оказывается довольно быстро — и десяти минут не прошло. Он проверяет уведомления на экране телефона и стучит пальцами по рулю. Прошла уже минута, и Джозеф терпеливо ждёт — ну мало ли Марк просто одевается долго. Спустя ещё одну минуту, Тайлер сигналит, вжимая кнопку в руль. Ещё две минуты, и он отъезжает от дома, разворачиваясь и направляясь в сторону того самого дома, где они с Эшлеманом были в прошлый раз.

***

      Джош сидит всё там же — на детской площадке, подперев щёки руками. Он уже даже не думает о том, к кому мог бы пойти. Брендон живёт далеко; Райан, Пит и Патрик живут с ним в одном районе — то есть тоже довольно далеко; Даллон и Холзи за городом, а Дебби сейчас не дома — родители утащили на море. То есть — вариантов ноль, да и телефон разряжен.       Джош вздохнул и встряхнул головой, поднимаясь и потягиваясь. Было прохладно, а он в одной лишь ветровке и футболке под ней. А джинсы, как и всегда, впрочем, с прорезями на коленях. Он ёжится и смотрит в сторону дома, замечая знакомый старенький форд.

***

      Тайлер тормозит рядом с домом, на двери которого висит табличка «добро пожаловать», и выходит из машины. Он оглядывает дом, в окнах которого даже не горит свет, и подходит к двери, занося руку, чтобы позвонить в звонок, но слышит крик, и поворачивается в его сторону:       — Стойте! — к нему подбегает голубоволосый парень, и хватает его за руку, которой тот собирался позвонить. От этого прикосновения у Тайлера по коже проходится табун мурашек, — Не… не звоните.       — Почему? Ты тут живёшь? — парень кашляет и кивает пару раз, опуская голову, чтобы скрыть румянец на щеках.       Джозеф хмыкает и убирает руку, разглядывая мальчишку. На лице он видит след от руки и царапину, на которой виднеется запёкшаяся кровь, и тут же мрачнеет.       — Тебя… что… побили? Это был кто-то из родственников? — Джош глотает слёзы и кивает: медленно и осторожно, будто боясь чего-то. Боясь того, что его опять ударят. Но этого не происходит, и он опасливо поднимает взгляд, смотря прямо в глубокие карие глаза напротив. Мужчина медленно поднимает руку и, после ещё одного кивка, дотрагивается до раны, — Тебе нужна помощь, — и это не вопрос, это утверждение.       — Я… пойду к друзьям, — нагло врёт, отводя взгляд стыдливо.       — Вижу же, что врёшь, — голос становится жёстче, но через секунду опять смягчается, становится сладким — Джош думает про мёд, — я могу помочь тебе. Я из органов опеки, так что не причиню тебе вреда. Если хочешь, покажу удостоверение.       — Н-не нужно, — в глазах плещется тревога, а голос дрожит. И тогда мужчина опускает руку ниже, и сжимает ладонь мальчика, ободряюще улыбаясь ему.       — Я Тайлер.       — Джош.