salvation

      Джош смотрит на старшего, бегая взглядом по его лицу: тёмные волосы, растрёпанные в жутком беспорядке; глубокие карие глаза, в которых отражаются блики фонарей; пухлые губы, сжатые в тонкую линию. Пытается прочитать эмоцию, но взгляд цепляется лишь за отдельные черты. Не может представить картину цельно.       — Мы… я могу… то есть, ты можешь пожить у меня… ну, сколько потребуется, — Тайлер тоже оглядывает младшего, слегка хмуря густые брови.       — Я… не стоит, на с-самом деле… — Джош подрагивает от прохладного ветра, но виду не подаёт, продолжая стоять ровно и прямо. — Я лучше у друзей поживу, п-правда, — зубы стучат от холода, и Джозеф хмурится ещё сильнее, положив руку на плечо младшего.       — Мне не трудно, да и к тому же… тебя ведь… отец так… ну… ты понял, — Дан распахивает глаза, вскидываясь.       — Отк-куда Вы… — Тайлер прерывает его, маша рукой.       Джош замолкает, и тогда Джозеф кивает в сторону машины, приглашая жестом. Дану, в принципе, не остаётся никакого выбора, кроме как сесть в неё, откинувшись на сиденье. На улице всё-таки довольно холодно, а в машине печка есть, хотя бы.       Тайлер садится сразу же после Джоша, делая чуть теплее, и поворачивая ключ в замке зажигания. Форд заводится раза с четвёртого и, шумно гудя, выезжает с парковки, хрустя ветками, лежащим на дороге.       Дан греет заледеневшие руки, засунув их в карманы ветровки, и смотрит в слегка запотевшее окно, покрытое конденсатом. Наблюдает за россыпями звёзд. Джозеф, периодически бросая взгляды на мальчишку, тянется к магнитоле и включает первую попавшуюся радиостанцию. Лишь бы не сидеть в тишине.       — Сколько тебе лет, хоть? — нарушает неловкое молчание, не отвлекаясь от дороги ни на секунду.       — Ш-шестнадцать… — голос дрожит, но уже не от холода. Волнуется. Всё-таки, он не каждый день ездит с незнакомцами в их стареньких уютных машинах. Джош хмыкает про себя, бросая мимолётный взгляд на мужчину, который крайне сосредоточен на дороге. — А Вам?       Тайлер смотрит на него боковым зрением, приподнимая уголки губ: — Двадцать шесть, — снова переводит взгляд на дорогу.       А у Джоша в голове пазл всё никак сложиться не может — то есть, у него всё-таки появился соулмейт, вау, но у них разница в, на секундочку, десять чёртовых лет!       — Ого, — выдавливает из себя младший, потому что молчать в ответ на чужие реплики — невежливо, так отец говорил.       — Тебе интересно что-нибудь обо мне? — Тайлер ведёт беседу непринуждённо, будто разговаривает с близким другом. — Кто я такой вообще? Какой мой любимый цвет… не знаю, короче… что там подростки при знакомстве спрашивают?       — Н-не знаю… — Джош жмёт плечами, смотря куда угодно, но не на мужчину. Будто избегает. — Никогда не знакомился с кем-то так.       — Ну, всё бывает в первый раз, — Джозеф хмыкает. — Окей, значит, сам расскажу.       Он думает о чём-то секунд сорок (да, Джош считал), а потом говорит: — Меня зовут Тайлер Джозеф, работаю в органах опеки уже пару лет. Учился на учителя математики, но с этим не сложилось, — он подминает губу, хмурясь. — Друзей у меня немного, всего несколько близких. Живу один, но с собакой, — его взгляд теплеет. — Может теперь расскажешь что-нибудь о себе?       Джош зажимается, съёживаясь и смотря в окошко. Он внимательно наблюдает за тёмными деревьями, мелькающими на фоне звёздного неба. Думает о том, что в лесу было бы неплохо покончить с собой. Тело, скорее всего, искать будут долго.       — Ну… Я Джош Дан. Вообще-то, Джошуа, но мне больше по душе Джош, — он отворачивается от окна, отвлекаясь от созерцания ночных пейзажей (надо будет нарисовать что-то из этого). — Немного рисую и играю на трубе в школьном оркестре. Ничего особо интересного — просто подросток, даже рассказывать нечего… — он снова отворачивается от Тайлера, игнорируя его взгляд, прожигающий спину прямо между сведённых вместе лопаток. Парень расправляет плечи, потому что спина затекла.       — Труба — это круто, — Джозеф с одобрением качает головой, сжимая руль руками. — Вообще, музыка — это круто. Я раньше играл на пианино, но уже давно не практиковался, знаешь… надо будет попробовать снова.       — Наверное, — туманно отвечает Джош, зевая. Он поправляет свой рюкзак, лежащий на коленях, и прикрывает веки, погружаясь в сон.       Тайлер, понимая, что парень, вероятно, устал, просто замолкает и сосредотачивается на дороге, осторожно объезжая ямы, чтобы ненароком не разбудить парня.       — Я что, зря плачу налоги, что ли… — шёпотом негодует он, глядя на выбоины в асфальте. — Чёртово правительство.       Они едут недолго, около двадцати минут, а потом Тайлер подъезжает к многоэтажному дому, ставя машину на ручник и выходя из неё, закрыв дверь. Он обходит машину вокруг и открывает дверь, трогая Джоша за плечо, чуть тряся.       — Эй, вставай! — он осторожно поглаживает его предплечье, пока парень медленно открывает глаза, немного щурясь.       Он оглядывается, пытаясь понять, где он. Все события сегодняшнего вечера смешались в голове, поэтому Джошу потребовалось время, чтобы разложить всё по полочкам. Спустя несколько секунд, его взгляд смягчается и он неловко приподнимает уголки губ, глядя на старшего.       — С-спасибо, что разбудили… — он потупляет взгляд и сводит лопатки вместе, разминая затекшую спину и шею. Затем он, закинув рюкзак за плечо, выходит из машины. Тайлер закрывает за ним дверь, и идёт следом, поставив машину на сигнализацию.       — Почему ты постоянно обращаешься ко мне на «Вы»? — он уже догнал парня и идёт с ним почти шаг в шаг.       Они заходят в подъезд и идут к лифту. Входят в лифт, и Джозеф нажимает кнопку четвёртого этажа, вновь поворачиваясь к голубоволосому.       — Ну, Вы же старше на десять лет, я… проявляю уважение к старшим? — Джош кусает губу, сдирая кожицу.       — Ну, не настолько я старый, чтобы ты со мной на «Вы» разговаривал, — он хмыкает. Лифт останавливается и они выходят, подходя к квартире брюнета. — Называй меня просто Тайлер, пожалуйста, — он улыбается, пропуская Дана внутрь.       — Хорошо, спасибо, — Джош делает шаг в сторону двери. — Тайлер.       Он смущённо улыбается и заходит внутрь, оборачиваясь на старшего, но оказывается сбит с ног небольшой собакой. Во время падения он не успевает даже разглядеть её очертаний. Лёжа на полу, он чувствует, как его лицо оказывается в слюне, и прикосновения шероховатого языка к нему.       — Нико! Нико, отойди от него! — Тайлер заходит за ним и запирает дверь, разуваясь на ходу, и хватает пса на руки, отходя с ним на какое-то расстояние. Машинально поправляет растрепавшиеся волосы свободной рукой, и идёт куда-то вглубь квартиры, неся собаку за собой. «Оставляй обувь там, и иди сюда!» слышит Джош голос Тайлера, и снимает свои кроссовки, отправляясь, видимо, на кухню.       И правда, небольшая, но уютная комната оказалась кухней. Это Джош понял по стоящей в углу газовой плите, небольшому холодильнику рядом и деревянному столу с тремя стульями.       Тайлер зашёл вслед за Джошем, уже без собаки, и сел на один из них, локтями оперевшись на столешницу. Он, перед тем как уехать, на всякий случай оставил на столе аптечку, которая сейчас лежала перед ним. Джош заметил, что в ней было множество баночек, бутыльков и коробочек — медикаменты. Джозеф похлопал по стулу, стоящему рядом, ладонью, отчего раздался звук глухих ударов. Джош сел рядом, поставив руку на стол, а щекой оперевшись на ладонь. Но он тут же зашипел от боли, вспоминая, что именно на этой щеке красовались царапина и след от руки отца, оставленные им накануне.       Тайлер сразу же замечает это, и слегка хмурится.       — Сильно болит? — интересуется он, краем глаза следя за мальчишкой, пока сам ищет что-то в аптечке, периодически поднимая какие-то баночки, чтобы лучше разглядеть этикетку, и щурится, читая названия.       — Не особо, — Джош осматривает кухню: она кажется довольно чистой, но вроде бы Джозеф говорил, что живёт один, так ведь? Ну, если не брать в рассчёт пиренейскую овчарку, так показалось Джошу, который очень любил собак, по кличке Нико.       — Да вижу же, что болит, — Тайлер хмыкает, а потом достаёт бутылёк с перекисью водорода и ватку, чтобы обработать рану.       Джош невнятно мычит и отводит взгляд в сторону, когда ватка, смоченная жидкостью, касается саднящей ссадины. Он бегает глазами по помещению, пока не натыкается на сосредоточенное лицо старшего, который сводит брови к переносице, немного прищурив глаза. То, как тени легли на его лицо, придавало ему ещё большей красочности и контрастности. Джош, если честно, загляделся. Загляделся на идеально ровный нос, откидывающий тень на розоватые щёки; на пухлые губы, которые, как и при первой встрече, были сжаты в ровную линию. Когда он поднимает взгляд на глаза старшего, тот смотрит на него в ответ, чуть приподнимая уголок уже не сжатых губ. И только теперь Дан видит, насколько они пухлые, и сколько на них трещинок и ранок. Но это не отталкивает, это даже в какой-то степени привлекает. Сам Джозеф — весь и полностью — привлекает. Сам Джозеф — весь и полностью — искусство. И сейчас, когда их взгляды сталкиваются, Джош замечает искорки, пляшущие в орехово-медовых глазах Джозефа, и улыбается.       — Не щиплет? — Джош отрицательно мотает головой и подминает губу.       — У тебя классная собака, — Джош неловко приподнимает уголки губ, отводя взгляд. Он складывает руки между коленей, сцепив пальцы в замок.       — Спасибо, — Тайлер хмыкает, бросая мимолётный взгляд на парня, и возвращается к царапине на его щеке, вновь проводя по ней ваткой. Он убирает вату от его лица и смотрит, оценивая свою работу. Затем откладывает её в сторону и заклеивает щёку пластырем. — Ну, всё…       Мужчина закрывает аптечку, перед этим сложив в неё всё, что доставал, поднимается и убирает её на место, выкидывая вату в мусорку под раковиной.       — Чая? — Джозеф улыбается, обнажая немного кривоватые нижние зубы, облокотившись поясницей о столешницу.       — Если не сложно… — Джош слегка хмурится, но тут же натянуто улыбается, стараясь быть вежливым.       — Конечно не сложно, это всего лишь чай, — «Сам налей, идиот!». — Джош?

Ты такой жалкий, ничтожество

      — Джош, всё в порядке?

Лучше бы тебя не было

      — Ох, господи…       Тайлер сидел на корточках перед голубоволосым, обеспокоенно хмурясь и положив ладони на его колени. Руки Дана были прижаты к его глазам, а сам он мелко дрожал, вспоминая события сегодняшней ночи — сорвался, всё-таки.       — Джош, пожалуйста, убери руки от своего лица, — он мягко гладил парня по ноге, — ради меня.       — Прости, прости, Тайлер, пожалуйста, прости, — парень продолжал мелко содрогаться, пока Джозеф сам не отодвинул его руки от глаз, поглаживая тыльные стороны ладоней.       — Всё в порядке, в порядке, слышишь? — мягко шепчет, стирая слёзы с щёк подушечками пальцев.       Джош всхлипывает и отводит покрасневшие глаза, потому что стыдно. Стыдно за то, что расплакался прямо при Тайлере. Показал свою слабость. Он шмыгает носом и осторожно вынимает свои ладони из тёплых и сухих рук Джозефа.       — Да, чай был… неплохой идеей, — он, севшим от слёз голосом, шепчет и слабо улыбается мужчине. Из вежливости. Честно, он бы лучше пошёл спать, но Тайлер предложил, наверняка потому, что сам хотел выпить. А отказывать в компании кому-либо — невежливо.       — Хорошо, — Тайлер медленно поднимается и отходит к столешнице, наливая уже горячий чай в кружки. — Сахар нужен? Разбавлять?       — Да, две ложки, — Дан кивает. — Разбавлять не нужно.

***

      Утром Джош просыпается раньше Тайлера, но вставать не спешит. Он лежит на диване в гостиной, укрытый тёплым пледом, от которого пахнет Тайлером, и смотрит в потолок. Он думает, что, вообще-то, Джозефу совершенно незачем его оставлять у себя; незачем помогать и обрабатывать раны. Да, незачем, но он делает это. Протягивает руку помощи, которую Джош с опаской всё-таки принимает и за которую хватается. Как за последнее, что может ему помочь. Но, вообще-то, так и есть.       Дан хмыкает и поворачивается на другой бок, смотрит в стену. Обои у Джозефа красивые. Бледно-жёлтые, с тёмными бутонами роз. Обои у Джозефа обычные, но сейчас они кажутся Джошу красивыми. Сам Джозеф кажется ему красивым, хотя на самом деле — обычный. Среднестатистический. И так ведь со всем — в действительности обычное, но нам кажется особенным, каким-то… тем, что раньше никогда не встречали. Дан хмыкает.       Джошу хочется курить.       Он встаёт с дивана и, не обращая внимания на то, что в глазах потемнело, идёт за своей ветровкой, которая висит на вешалке в коридоре. Он небрежно достаёт мятую пачку из кармана, и вытаскивает из неё сигарету. Ближе к фильтру на ней написано «camel», но, если честно, сейчас для парня вообще не важна фирма. Он бы выкурил и самую дешёвую сигарету, не обратив и капли внимания на мерзкий привкус. Всё равно.       Джош поднимает свой рюкзак с пола, проверяет телефон, лежащий в кармане джинс, обувает на ноги свои старенькие кеды, с растрепавшимися шнурками, и суёт сигарету между губ, тихо выходя из квартиры. Он благодарит Господа за то, что Нико спал в комнате с Тайлером, иначе бы пёс точно заметил его и, скорее всего, начал бы лаять. Дан идёт мимо лифта и спускается по лестнице, поднося кончик сигареты к мельтешащему огоньку зажигалки. Да, он сбегает. Как последний трус. Но он никогда не считал себя особо смелым, и сейчас он подтверждает слова отца о том, что он жалкий. Бежит от проблем, как неудачник.       Он выдыхает сигаретный дым, который вьётся и тонкой струйкой растворяется в утреннем воздухе, и открывает дверь подъезда. Ему бы пойти куда угодно, лишь бы не к Тайлеру снова. Не заслуживает он к себе такого отношения, какое ему оказывает Джозеф.