Не черный, не белый

От старых привычек сложно избавиться. Дазай вдыхает запах крови, сырости и страха. Улыбается уголком губ и хрустит костяшками пальцев. Перед ним, оперевшись о стену, сидит израненный мужчина и целится в него пистолетом. Спускает курок… Улыбка становится шире. …ничего не происходит. Пусто. Ха. Дазаю снова не повезло. — Дазай-сан! — окликает его испуганный Ацуши и подступает на пару шагов ближе. — Все в порядке, Ацуши-кун, — спокойно говорит Дазай не отводя глаз от мужчины, на чьем лице все четче читается осознание. О, он понимает, отлично понимает, что его ждет. — Доложи Фукудзаве, что мы справились с заданием, пока я тут закончу. Заброшенный ангар на одном из диких пляжей Йокогамы, вокруг крысы-крысы-крысы и некоторые из них всего лишь жалкие побежденные ими людишки, докучавшие что Мафии, что обычным горожанам уже несколько месяцев, провонялся гнилью. А еще здесь была отвратительная связь. Последнее оказалось тем, что было нужно Дазаю, чтобы отправить своего подопечного подальше отсюда. — Хорошо, — отзывается юноша недоверчиво. — Мы узнали все, что от нас требовалось… мы возвращаемся? Всем остальным обещала заняться Мафия. Зачисткой и допросом. Вот чем должна заняться Мафия. Избавится от всего ненужного мусора здесь, который валялся то тут, то там истекая кровью, полностью безоружный, но еще почему-то отвратительно дышащий — живой. — Иди, Ацуши-кун, я догоню тебя, — твердо говорит Дазай. Он не хочет, чтобы тот узнал о его старых до омерзения любимых привычках, которые никак не хотели изживать себя. Ацуши неуверенно кивает, оглядывает ангар и передергивается, — наверняка от отвращения, не иначе — а затем уходит, переступая через тела. Дазай провожает его взглядом. Когда тяжелая и скрипучая дверь с грохотом закрывается, он выдыхает гниль из легких, а после вдыхает ее же до момента, пока голова не начинает кружится. Мужчина — загнанная в угол полудохлая крыса — смотрит выжидающе, его пальцы на бесполезном оружие подрагивают, а сам он не может двинуться: ноги сломаны и прокушены мощными тигриными челюстями. Очередной человеческий мусор. Дазай наклоняется к нему и шепчет тихо, даже ласково, зная, какой эффект это производит: — Ну что, расскажешь кто твой босс? — Пошел к черту, — хрипит мужчина и харкает в него кровавой слюной, но Дазай делает шаг назад и усмехается, доставая из кармана пальто небольшой складной нож. — Вот и славно, — улыбается. — Я не люблю, когда что-то достается легко. Это скучно… …Мори всегда нравилось его умение пытать людей. Впрочем, как и самому Дазаю.

***

— Дазай-сан! — Ацуши подбегает к нему, обшаривая его взглядом проницательных желтых глаз. — Вы в порядке? — Ага, жаль, я думал что хотя бы сегодня поймаю огнестрельное, но Боженька не слишком меня балует, — Дазай растягивает губы в шальной улыбке, отчего Ацуши недовольно хмурит брови. — Однако кое-что нужное я все же узнал. — И что же? — негодование юноши сразу сменяется интересом. — Имя их босса. С ним уже будет разбираться Мафия, пусть Чуя-кун хотя бы немного порезвится, а то мы с тобой почти всю его работу отобрали, нехорошо как-то! Ацуши кусает нижнюю губу, все еще разглядывая своего наставника недоверчиво. Он ведет носом, вдыхая по-звериному, как это всегда описывал про себя Дазай, и произносит спокойно: — Кровью пахнет слишком сильно. Дазай цыкает и поглубже засовывает окровавленную по запястье левую руку в карман пальто. Он немного перестарался, похоже навык начинал теряться. Крови оказалось больше, чем он рассчитывал. А ведь когда-то он гордился своими «чистыми» пытками. — Согласен, провонялись мы с тобой тем смрадом достаточно, я готов хоть сейчас окунуться и смыть все это, только жаль море холодное, осень в этом году снова мерзкая и промозглая, — с наигранным весельем отвечает Дазай. Подушечками пальцев он оглаживает лезвие ножа, которое все еще горячее из-за чужой крови. Собственная же кровь все никак не желает успокаиваться: она бурлит по венам и артериям черным возбуждением. Этот человеческий мусор сломать оказалось легко, а ведь он только начинал входить во вкус… Ацуши качает головой, но молчит. Вглядывается в своего наставника, словно в поисках ответа на так и не заданный вопрос. — Ладно, — вдруг как-то устало выдыхает он и подходит на два шага. Он осторожно касается забинтованного запястья своими горячими пальцами, а после сжимает в своей ладони холодную руку Дазая. — Пойдемте домой. Наигранная веселость вмиг спадает, а желание продолжить потакать своей старой привычке резко умирает, вместо него приходит омерзение и Дазай кривит губы. Как бы он не старался, но даже светлая сторона его никогда не изменит. — Пойдемте домой, — вновь повторяет Ацуши, взгляд его тигриных глаз становится как будто бы понимающим, а голос — мягче. — Нас наверняка уже ждут. Светлая сторона его никогда не изменит… но Дазаю достаточно того, что она продолжает его принимать. — Ты прав, Ацуши-кун, пойдем домой.