Тамблер, котики, неон.

      Неделя пролетела незаметно. По уши заваленный работой Ваня крутился как белка в колесе. Ещё и дроп новых кепок дал о себе знать. Почти всю партию раскупили буквально за пару дней, так что пришлось помогать Колясу с заполнением бланков на почте. Поэтому до соцсетей Рудбой добрался только к выходным, и в первую очередь он, естественно, зашёл на Тамблер. Теперь появился повод бывать там почаще.       Ваня рассматривал снимки в профиле Светло и скрипел зубами от такого количества фильтров.       — Ну зачем? — сокрушался он. — У тебя же такая красивая кожа! Вся эта хуйня вообще ни к чему!       Отписывая очередной комментарий к фото, Евстигнеев вдумчиво подбирал слова, чтобы Ванечку не задеть и, уж тем более, ни в коем случае не обидеть. Даже перечитывал написанное по нескольку раз перед тем, как нажать «enter». Светло ни разу не отреагировал на оставленные Ваней рекомендации, что самого Евстигнеева почему-то расстраивало. Создавалось ощущение, что он теряется среди кучи всех этих хвалебных отзывов и сливается с толпой воздыхателей. Но Ване хотелось, чтобы он к нему прислушался хоть однажды. Хотелось почувствовать себя особенным. Рудбой, честно говоря, сам не понимал, чего так зацепился за этого парня. После той встречи в баре он ещё несколько раз видел его: единожды в «Галерее» и в той же семнашке в компании Гнойного. Даже подойти порывался, но так отчего-то и не решился. Сидел, глазел на него, как идиот, исподтишка, да ленту Тамблера обновлял в ожидании нового снимка. И однажды наступил тот день, когда его комментарий заметили. Ваня был уверен, что он всё прочёл, так как очередное выложенное фото выбивалось из ряда, как чёрное пятно на белом полотне. Ни одного фильтра и синие венки на тыльной стороне ладони, на которых Ваня залип на пару минут, всматриваясь в экран монитора.       — М-м-м, ты так и будешь на него глазеть? — Рудбой от неожиданности на стуле подпрыгнул и тут же свернул окно браузера.       — Так! Ты чего подкрадываешься? — Евстигнеев возмутился, развернулся к другу и, едва заметно покраснел от смущения, не зная куда себя деть.       Коляс хмыкнул и подошёл к столешнице, нажав на кнопку электрического чайника.       — Подкрадываюсь? Вань, я тебе два вопроса задать успел, пока ты пялился в экран.       Рудбой молча развернулся обратно к компьютеру и клацнул пару раз мышкой.       — Это ведь он? Тот парень из бара, о котором ты мне рассказывал?       Взяв чистую кружку с мойки, Коляс закинул в неё ложку кофе и залил кипятком. Ваня ничего не ответил, но правая нога начала предательски подёргиваться.       — Напиши ты уже ему. Ты как школьник в пубертатном периоде.       — Ой, заткнись, а…       — Я серьёзно. Не удивлюсь, если ты на него ещё и дрочишь втихомолку, — гоготнул Коляс и, прихватив со стола тарелку с печеньем, отправился в свою комнату. Ваня сурово зыркнул ему в спину, а затем снова вперился взглядом в монитор.       «Ладно, была не была, — подумал Ваня. — Не ответит, значит так должно было быть».       Быстро отбив сообщение на клавиатуре, он закрыл браузер и торопливо скачал приложение Тамблера на смартфон.       «Ну, а вдруг все же ответит?»       На удивление, сообщение прилетело практически мгновенно. Немного язвительное, но это Рудбоя даже повеселило как минимум потому, что теперь он не сомневался в том, что это Светло, ни на один малейший процент. К тому же, это означало, что тот читал все, что писал Ваня, и это совсем не совпадение. Первая беседа вообще получилась какая-то скомканная, со странными глупыми вопросами и пытливым допросом от Ванечки, кто же скрывается по ту сторону монитора, но Рудбой решил оставить эту информацию пока в тайне. Успеется ещё, придёт время, и он обязательно все ему расскажет.

***

      Каждый раз, когда Ваня писал Светло, что было довольно часто в последнее время, он чувствовал себя максимально глупо. Он даже в какой-то момент пожалел, что вообще скачал Тамблер на телефон, так как при любом удобном случае вкидывал в диалог такую несусветную ерунду, за которую потом себя, естественно, ругал. Создавалось ощущение, будто он какой-то подросток влюблённый. Ванечка на все это либо просто не отвечал, либо присылал какой-нибудь дурацкий смайлик, отчего Рудбою порой становилось тошно, так как он вообще не понимал, что между ними происходит, а тот факт, что он не может держать руку на пульсе, его немного пугал и раздражал. Однотипные короткие сообщения наводили его на мысль, что он либо просто Светло уже достал, либо тот в принципе общаться не хочет. Но Евстигнеев не сдавался. В конце концов, шанс всегда есть, пока тебя не послали напрямую. Так что Рудбой по-прежнему строчил целые эпопеи с комплиментами в его личку, придумывая неебические сравнения и метафоры через картины и книги. Ебаный романтик! Эти тонкие подкаты никогда не работали! Но Ване очень хотелось, чтобы Светло понял его намеки. Он искренне верил, что тот совсем не дурак. Так что в голове назойливо вертелась только одна мысль: а может он вообще натурал убеждённый, который давно смекнул, что к чему, и просто делает вид, что ничего не замечает? Потому что иначе это никакой логике не поддавалось. По крайней мере, если бы Ване написали чуть ли не поэму в пятьсот символов о ромашках, ебучих, блять, ромашках, и о том, как они похожи на солнышко и идеально бы подошли в кадре с его руками, потому что он сам весь такой солнечный…       НУ БЛЯТЬ, он бы точно все понял.       В один из вечеров, когда Светло написал ему сам, Ваня наконец немного оживился. Сообщения, правда, были, как всегда, короткими, но с явными признаками флирта, чему Ваня безгранично порадовался. Хоть какой-то сдвиг. Причем Ванечка в разговоре без стеснения и зазрения совести окрестил его своим фанатом… Прочитав это, Евстигнеев невольно глаза закатил!       «Вот ведь нарцисс! Но ладно, ему даже это можно простить», — подумал тогда Ваня, параллельно рассматривая новое фото в инстаграме Ванечки, как вы думаете, с чем? Да-да, с ромашками в руках.       Кстати, тогда закралась мысль, что это какой-никакой, но намёк. Несмотря на то, что они были так мало знакомы, если, конечно, это можно было так назвать, Светло так нравился Ване, что он непроизвольно искал во всем подтекст. Буквально в каждой мелочи. Даже эти сраные ромашки он смог приурочить к их разговору накануне. Да и, само собой, его безгранично грела сама мысль о том, что Фаллен может стараться и делать снимки именно для него.       В очередной раз встретив Светло в торговом центре, Ваня неотрывно наблюдал за тем, как тот задумчиво рассматривает витрины, и испытывал невероятное желание подойти и себя рассекретить. Сказать, мол, вот он я, тот, кто пишет тебе всю эту нелепую сахарную любятину и хочет… А чего Ваня от него хочет? Накануне между ними состоялся странный разговор, после которого Рудбой технично умудрился выпросить у Светло его фотки в чулках, заключив с ним пари. Зачем ему это нужно? Да он и сам не знал, приняв все это просто за своеобразную игру. Не то чтобы Ваня был против такого зрелища. Нет, конечно нет. Но глядя на Ванечку со стороны, Рудбой ловил себя на мысли, что хотел бы видеть его в таком образе не на фото, а вживую. В голове так и стояла картина: Светло, весь такой тоненький, хрупкий, с цепким взглядом, прям котик; неон, кожаный диван, чёрные чулочки, обтягивающие стройные ноги, и фотоаппарат. У Вани даже внутри все сводило от желания воплотить это в жизнь, когда он представлял такое. Однако он упрямо не решался предложить ему съемку, опасаясь, что тот примет его ещё за маньяка какого-нибудь.       Пока Евстигнеев боролся с желанием выдать себя, ему позвонил Коляс, возможно, очень даже вовремя, и, тараторя что-то по поводу работы, попросил срочно подъехать в студию. Рудбой немного расстроился тем, что придётся уйти и лишить себя возможности наблюдать, но работа есть работа. Все равно он уже был в предвкушении и сгорал от нетерпения в ожидании прекрасных эстетичных фотографий Ванечки, которыми, скорее всего, он как бальзамом обмажется, и наконец решится признаться, кто он.

***

      — Чего ты злишься? — Коляс сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и доедал из контейнера остатки мороженого.       — Да что это за хуйня? Мы так не договаривались! Он не должен был кидать в общий доступ это... Это… — Рудбой клацал мышкой, да ещё и с такой силой, что та чуть ли не трещала в его руке.       — Вы это обговаривали?       — Нет, но…       — Вань, — резко перебил его Коляс, — он не твоя собственность. Я говорил тебе, что эти ваши игры хуйня полная.       Евстигнеев понимал, что Ник сейчас прав как никогда. Но все равно злился. Причиной этого стали фотографии, которые выложил Ванечка. Да, он выполнил свою часть уговора. Фото в чулках, это, конечно, круто, но не тогда, когда это парень, который тебе нравится. Это сексуально, но не тогда, когда это было предназначено для тебя, а в итоге это видят все, да ещё и в таких позах! Да что это вообще за вульгарщина?! Ваня явно ждал не этого!       — Надеюсь, ты ему не предъявил ничего за это? — спросил Коляс, переводя взгляд на друга.       — Я… Ну, типа…       — Ясно, — гоготнул Ник. — Вань, ты еблан? Он ничего тебе не должен.       — Но…       — Будь уже мужиком, скажи все как есть. Нравится он тебе?       — Нравится.       — А в чем проблема тогда твоя?       И правда. В чём?