Тамблер, котики, неон.

      Ваня всё равно упрямо считал снимки Светло оскорбительными для себя, как для «художника», несмотря на то, что ему сказал Ник. Тупость, конечно, и Рудбой отчасти сам понимал свой задротский идиотизм, но писать первым — как признать поражение. Да и как-то стрёмно всё это было, поэтому, каждый раз открывая их с Ванечкой диалог, он всячески себя одёргивал, чтобы не сорваться и ничего не настрочить.       «Не пишет сам, и я писать не буду», — думал Ваня и в очередной раз закрывал вкладку с Тамблером. И не потому что хотел, а потому что баран упрямый, как сказал бы Коляс.       Ванечка же снимки в чулках удалил спустя какое-то время и продолжил постить всякую милоту и завуалированную пошлятину, среди которой затесалось фото в терновом венке. Рудбой как это увидел — поплыл и уже окончательно сдался. Да-да, несмотря на свои «обиды», он продолжал вечерами залипать в профиле Светло, как и сейчас. Евстигнеев сидел в любимом игровом кресле, слушал музыку, погромче прибавив любимый джаз в наушниках, и, естественно, шарился по Тамблеру и даже не в целом по сайту, как раньше, а на конкретной странице, что завуалированно обожествляла одного милого кота (и непонятно, кого из этих двоих Ваня считал более милым).       «Ну, и что вот это, блять?»— подумал Рудбой, непроизвольно облизнув губы, рассматривая линию шеи, переходящую в ключицы. — Да что ж ты такой красивый-то? — пробормотал Евстигнеев.       Внутри всё сжалось, предательски щекоча рёбра. Чувствуя напряжение, возникшее где-то чуть ниже линии паха, Ваня сморщился и стянул с себя наушники. Вот уж к такому он явно был не готов. Рудбой привык, что у него всё просто в этом плане. Захотелось, пришёл в бар, нашептал девочке на ухо комплименты, купил пару коктейлей, и она уже готова умчаться с ним на край света. А тут ведь так не сделаешь. Светло по-прежнему оставался для него загадкой. Недоступный, дерзковатый, к которому на хромой кобыле не подъедешь. Евстигнеев смотрел на ванечкины снимки и с каждым разом всё более четко понимал, что это всё. Финиш.       Он не единожды зарекался, что любовь — это полная хуйня. Главным кредо по жизни были два правила: больше путешествовать и жить одному. Ну, или с Ником, как в его случае, так как Коляс мог решить почти любую его проблему. Жаль, что конкретно эту ситуацию он разруливать отказался, сказав: «Сам кашу заварил, сам и расхлёбывай. Это тебе не футболки в интернет-магазине толкать». И, конечно же, в этом он был безоговорочно прав.       Ваня поднялся из-за компьютера и вышел из гостиной в коридор. Постучав в комнату друга, он убедился, что того нет дома, ведь никто не отозвался. Рудбой вернулся за компьютер, попутно закрыв парадную дверь на замок.       «Блять, Ваня, ты взрослый мужик, а вот таким занимаешься», — подумал Евстигнеев уперевшись лицом в ладонь.       Посидев так пару минут, Рудбой всё же собрался с мыслями, что было достаточно сложно в его ситуации, так как джинсы-то уже нормально так давили на причинное место.       — Никогда бы не подумал, что меня Тамблер до такого доведёт, — пробормотал он и расстегнул ремень на джинсах.       Снова полистав фотки в профиле, Ваня открыл самое, пожалуй, откровенное из того, что выкладывал Светло. На снимке он, как всегда, был без футболки. Ярко-выраженные острые ключицы, которые он мастерски объективировал, вызывали неимоверное количество эмоций у Рудбоя. Так и хотелось прикоснуться, и, желательно, не руками. Ваня бы с удовольствием оставил на них парочку засосов. В руках у Светло был стек с сердечком, а на шее красовался чокер. Ваня открыл верхний шкафчик своего стола и, достав оттуда кожаный ремешок, повертел его в руках. Он давно уже купил его для какой-то съёмки. Рассматривая чёрную блестящую кожу, Ваня крутил в пальцах чокер и представлял, как бы он смотрелся на молочной коже Ванечки. А если его чуть оттянуть? А если…       Когда фантазия уже перешла все границы, Ваня резко захлопнул шкафчик и решительно приспустил штаны. Обхватив свой член, он начал медленно водить ладонью от головки к основанию, глядя на фотографию. Щёки горели от осознания абсурдности ситуации, но ощущения брали верх, и остановиться было уже такой себе идеей, хоть стыдно пиздец. Откинувшись на спинку мягкого игрового кресла, Рудбой продолжал делать своё грязненькое дельце, сжимая в руках чокер. Дыхание стало тяжелым, а картинки в голове со Светло в главной роли становились всё горячее. Ваня прикрыл глаза и чуть ускорил ритм, чувствуя, как застёжка от ремешка впивается в ладонь.       — Ну, блять, дожили, — раздался позади голос Коляса.       Ваня подскочил от неожиданности, резко натянув на себя джинсы, и тут же залился краской, стыдливо прикрывая ширинку.       — Ты откуда здесь взялся, блять! Тебя же не было дома!       — Да схуяли? Я спал просто, — спокойно ответил Коляс, делая вид, что ничего не произошло.       Ваня суетливо, дрожащими пальцами принялся застегивать штаны.       — Выйди, блять, отсюда!       — Окей, — Коляс невозмутимо достал из кармана телефон и, сделав пару снимков, выбежал из гостиной, при этом громко смеясь.       — Ты ахуел?! — выкрикнул Рудбой и ломанулся за другом, спотыкаясь и пытаясь застегнуть на ходу ремень джинсов.

***

      Рудбой припарковал машину и заглушил мотор. Пошарив в бардачке, он выудил оттуда пачку сигарет и наконец повернулся к Колясу, сидящему на пассажирском сидении.       — Блять, ты точно удалил эти фотки?       У Ника в этот момент вырвался непроизвольный смешок, но, почувствовав суровый взгляд Рудбоя, он тут же утвердительно кивнул, пытаясь сдерживаться, что получалось с очень большим трудом.       — Если, блять, меня начнут подъёбывать на этот счёт, я…       — Что, подрочишь на меня? Не надо! — рассмеявшись во весь голос ответил Коляс, отстегивая ремень безопасности.       — Да пошёл ты, — снова залившись стыдливым румянцем и пихнув друга в плечо, ответил Ваня.       Парни вышли из машины и направились в бар. В Семнашке как всегда было полно народу. Москвин, завидев друзей, тут же переложил все обязанности на своих барменов и поспешил к ним присоединиться. Рудбой, как всегда, уселся на излюбленное место и с охотой пододвинул стакан с пивом.       — Будешь? — спросил Лёша у Ника, который пристроился на высоком барном стуле рядом с Ваней.       — Не, я за рулём. Кто-то же должен потом это вообще неотдыхающее тело до дома доставить. Можно мне кофе?       Москвин кивнул и скрылся в подсобке.       — У нас завтра выходной?       — Да, — кивнул Коляс, — отдыхай. Если что, я решу всё, если вопросы возникнут.       — Блять, Коляс, ты столько обо мне знаешь, что мне с тобой либо дружить до гробовой доски, либо убить.       — Я выбираю первое. Но на всякий случай в завещании оставлю пароль от облака, где хранятся твои фотки, — хохотнул Коляс.       Рудбой резко повернул голову в его сторону, намереваясь сказать что-то едкое, но так и замер с открытым ртом, глядя куда-то поверх чужого плеча. Ник, заметив, что Ваня на кого-то таращится, развернулся и заметил Светло, стоящего на другом конце барной стойки.       — О, какие люди, — сказал он, снова перевёл взгляд на Ваню и ухмыльнувшись, добавил: — сдерживай оргазмы, парень.       — Да иди ты, — пробубнил Евстигнеев и уткнулся в свой стакан.       — Блять, ты как маленький.       Рудбой молча сделал пару глотков, облокотился спиной о стену и тяжело выдохнул.       — Как ты себе это представляешь? «Привет, я Ваня, и это я выпросил у тебя фото в чулках, а потом обиделся»?       Коляс нахмурился, снова зыркнул на Светло, который в этот момент остался один, так как его друг, стоящий рядом, куда-то испарился, и, ухватив Ваню за руку, поднялся со стула.       — Пошли.       — Куда? — одёрнув кисть, испуганно спросил Рудбой. — Ты с ума сошёл?       — Он же не знает, что это ты, мудак. Просто споткнёшься случайно, заденешь его, извинишься, а дальше разболтаетесь. Тебя учить всему надо?       — Мы это уже проходили, — упирался Евстигнеев. — Тогда это закончилось посылом нахуй.       — Ты сказал, что он тогда просто возмутился. Короче, — Коляс с силой дёрнул друга за рукав кожанки и стащил его со стула, — хватит прятаться. Всю жизнь дрочить на него собираешься?       Ваня неопределённо покачал головой. Коляс, блять, снова был прав! По-другому это говно просто не разрулить, поэтому, поддавшись на уговоры, Рудбой все же согласился и направился вслед за другом. Оказавшись за спиной Светло, Ваня почувствовал, как сердце буквально из груди выпрыгивает. Он так при защите диплома не мандражировал, как сейчас.       — Давай, — Коляс решительно толкнул его вперёд, а сам растворился в толпе.       Ваня подошёл ближе, облокотившись о стойку, но в этот момент из ниоткуда вынырнул Слава. Рудбой тут же осёкся, проглотив все слова, что собирался сказать, и, сделав вид, что он тут вообще случайно, отвернулся в противоположную сторону.       — Ну, так и что было дальше? — спросил Карелин, уперевшись щекой в костяшки пальцев.       — Ну так вот, — сказал Светло. — После тех фоток он пропал куда-то. Не пишет и не появляется в комментариях, понимаешь?       Ваня напрягся, вслушиваясь в чужой разговор. Подслушивать, конечно, нехорошо, и он прекрасно это понимал, но в данной ситуации это волновало Рудбоя меньше всего.       — Да ну, как бы, и хуй с ним, — ответил Слава, отхлебнув пива из своего бокала. — Тебе не похуй ли?       — Не знаю, видимо, нет.       — Он же мужик, Вань.       — И что?       Ваня приблизился к Ванечке чуть ближе и случайно задел локтем его предплечье, но тот даже не обернулся, а у Евстигнеева в этот момент внутри аж всё перевернулось.       — Как он может не писать мне? Блять, чувствую себя девчонкой какой-то, но мне кажется, я уже так привык к нему. К его этим сообщениям и критике…       Рудбой круто развернулся на пятках и буквально лицом к лицу столкнулся с Колясом.       — Ну, что?       — Всё нормально, — расплываясь в улыбке ответил Ваня и двинулся в сторону своего излюбленного места в углу бара.       — Вы познакомились?       — Нет, лучше… — с горящими глазами ответил Рудбой, ведь самое главное от Светло он уже услышал, а большего и не нужно было.

***

      Ванино воскресное утро началось не с кофе. Более менее отоспавшись со вчерашней попойки, он всё никак не мог заставить себя подняться с постели. Коляс, как и обещал, умчался по утру разруливать дела с мерчом, поэтому в квартире стояла полнейшая тишина. Нащупав на прикроватной тумбочке телефон, Ваня глянул на часы, а затем по привычке полез в соцсети. В ленте инстаграма не было ничего нового, но зато Тамблер его порадовал новым ванечкиным снимком в ленте.       Ваня с нескрываемым вожделением рассматривал фото, на котором длинные тонкие пальцы Светло слегка оттягивали его нижнюю губу вниз, а на тонких запястьях поблескивали серебряные металлические наручники. Да ещё и, как по заказу, ни единого фильтра, что портили ровный тон ванечкиной кожи. Евстигнеев облизнул пересохшие губы и, тяжело дыша, заблокировал телефон и отложил его в сторону, не закрыв приложение.       «Что ж ты со мной делаешь…» — пробормотал он, поднимаясь с кровати и пытаясь отвлечься от увиденного.       Наспех схватив первое попавшееся полотенце, он быстрым шагом отправился в душ с мыслью о том, что так дальше продолжаться не может, и нужно уже наконец на что-то решиться. Приводя себя в порядок, Ваня попутно заглянул в холодильник, который по обыкновению оказался пуст. Разве что пара бутылочек крафтового пива стояли на боковой полочке, но пить в обед как-то в планы Рудбоя не входило, поэтому он решил, что неплохо бы было спуститься в кафешку, в которой они с Колясом всегда завтракали и заказывали еду. Натянув на себя спортивные штаны, футболку и кепку в тон, Ваня взял с комода ключи и уже почти вышел в парадную, но вспомнил, что забыл телефон. Вернувшись, он свайпнул по экрану, на котором снова открылась фотография Светло в наручниках. Ваня тяжело вздохнул и подошёл к зеркалу, придирчиво всматриваясь в отражение. Поколебавшись, он все-таки включил фронтальную камеру и, оттянув ворот футболки, сделал селфи. «Мои браслеты пизже» — подписал Ваня и отправил фото Светло в личку с надеждой на то, что тот оценит его ярко-жёлтые наручники на плечах, раз уж ему нравится подобная тема.       Ответ пришёл практически моментально. Ванечка в первую очередь спросил, он ли на фото и, получив утвердительный ответ, тут же добавил, что татуировки не особо жалует. Рудбой снова глянул в своё отражение и ещё сильнее поник, но решил, что ходить вокруг да около он больше не хочет и не может, поэтому следующий вопрос уже был задан прямо в лоб:       «То есть, шансов у меня вообще никаких?»       Ответа на свой вопрос он так и не получил. Однако где-то минут через сорок, когда Ваня уже позавтракал, а точнее пообедал, так как время было далеко за полдень, на телефон вновь пришло сообщение, которое заставило Рудбоя не просто окончательно проснуться, но и расплыться в глупой улыбке, которая не сходила с его лица весь оставшийся день. Ванечка сам попросил Рудбоя поснимать его. Сам! Ване даже не пришлось изъебываться и голову ломать, как бы так познакомиться, да поаккуратнее, чтобы опять нахуй не послали. Поэтому, расплатившись, он отзвонил Колясу. Естественно, как он может не сообщить другу столь радостные известия? Попросив его остаться у девушки, Ваня поспешил домой. Не хотелось разочаровать своего необычного клиента, который соизволил согласиться приехать к нему прямо сегодня. Хотелось подготовиться и сделать всё на высшем уровне. А на днях ещё и объектив новый пришёл, вот и повод появился опробовать его функциональность. Хотя, кого он обманывает? Это его сейчас волновало меньше всего.