Рассвет вдохновения

Следующие пара дней прошли как никогда отвратительно. Кэтлин держалась из последних сил, пока нервы не стали сдавать окончательно. Внутри воцарилось опустошение и ноющая непрекращающаяся боль. Казалось, всё её тело распотрошили, органы перепачкали и изуродовали, а потом как попало засунули обратно. Она вздрагивала при каждом слове дяди, не отвечала на некоторые вопросы, боялась смотреть людям в глаза, и, хоть сама того не признавала, нуждалась в помощи. В один из таких дней девушка сидела в школьной библиотеке, за которой обычно никто не следил, из-за явного отсутствия желающих почитать. Собственно, потому Кэтлин и предпочитала просиживать там чуть дольше, чем полагалось. Подперев голову ладонью, Гонзалес бегала по строчкам приятно пахнущей книги. Ничего и никто не мог заставить девушку оторваться от «интересного» чтива, хотя, единственное, слегка смущал недалеко сидевший парнишка, растерянно листавший энциклопедию за энциклопедией. Стараясь не смотреть в сторону Паркера, Кэтлин силой заставляла себя читать осточертевшие буквы. Она вновь и вновь возвращалась в начало ненавистного абзаца, тщетно пытаясь вникнуть в суть написанного. Периферическим зрением, девушка заметила, внезапно севшую рядом, одноклассницу. Она не только увидела её, но и почувствовала чертовски сильный запах духов. Неуверенно повернув голову на потревожившую, Кэтлин приподняла брови, в знак вопроса к ней. Соседка улыбалась, смотря в глаза Гонзалес, но не говоря ни единого слова. — Что-то случилось? — почти шепотом спросила девушка, обращая внимание Паркера, сидевшего за пару столов от неё. Эбигель прыснула со смеха, вглядываясь в глаза рыжей. Та непонимающе смотрела на первую «красавицу» класса, не решаясь повторить попытку прервать тишину. Она лишь смотрела на густо накрашенные ресницы, что тяжело накрывали веки ученицы. Кажется, взгляд девушки такой равнодушный из-за тяжести тёмного веера. — Это ты меня спрашиваешь, что случилось? — засмеялась одноклассница, звонко хлопнув ладонью по столу. От громкого удара, сердце подскочило, судорожно забившись. — Я не понимаю. — искренне помотала головой Кэтлин, на что Эбигель Лопес нахмурила идеально нарисованные брови. К слову сказать, тонкие ниточки вместо бровей, проявляли мало эмоций, они только намекали на их присутствие. — Не понимаешь? — опустила голову соседка, злорадно захихикав. — Пойдём, покажу? — улыбнулась одноклассница, кивком указав на выход. Не сразу решившись, Гонзалес встала с пригретого места, крепко прижимая к бедру небольшой том, и, следуя за идеальной фигурой Эбигель. Питер, не долго думая, увязался за этой «парочкой», небрежно прошептав что-то, заинтересованному книгой, Лидсу. Лопес привела Кэтлин в столовую, где все люди о чем-то увлечённо разговаривали и смеялись. Паук неловко прошёл мимо девушек, остановившихся на у длинного стола, где перекусывала Мишель. Коротко поприветствовав, они вновь перестали замечать существования друг друга. Осмотрев обеденную, девушка заметила Итана, что геройски восседал на одном из столов. Он что-то рассказывал, а рядом сидящие парни ехидно улыбались. Заметив долгожданную гостью, Диксон спустился со своего «трона», вальяжно приветствуя одноклассниц. Ближайшее его окружение подались аплодисментам сразу же, как посмотрели на рыжую. — А вот и наша бестия, — улыбнулся парень, на что Кэтлин промолчала. — Не хочешь закончить начатое? — засмеялся Итан, нагибаясь, дабы быть на уровне глаз с Гонзалес. Сердце вскочило, но Кэтлин только приподняла брови в немом удивлении. — О чем ты? — равнодушно бросила девушка, в ожидании всматриваясь в тёмные глаза парня. Лопес, чьи глаза были полны предвкушения, поглядывала на Диксона. — Я о нашем с тобой маленьком секрете. — сверкнул улыбкой парень, выпрямляясь, и смотря на Эбигель, словно подавая тот немой знак. Кэтлин опустила глаза, не решаясь продолжить разговор. В голове всплывали картинки с того, казалось бы, хорошего вечера. Руки начало трясти и она почувствовала, как колени опасно подгибаются. — Итан, ты ошибся. — довольно пропела девушка, легонько погладив лопатку Кэтлин. — Это уже не секрет. С одной лишь фразы рушится жизнь подростка, рушатся его интересы, его характер и его внутреннее «я». Внутри разбивается всё, так долго восстанавливаемое. Кэтлин продолжала молчать, чувствуя уже выступившие слезы на глазах. Лёгкие стянуло от недостатка в них кислорода, но девушка не позволяла себе вдохнуть. — Да что ты, Эби? Это не секрет? — талантливо громко заголосил одноклассник, привлекая к себе больше и больше взглядов. — Теперь все знают о нашей рыженькой? — улыбнулся парень, абсолютно точно зная ответ, но показательно хватаясь за сердце. Хотя подкрадываются сомнения, есть ли оно у него вообще. Незадолго до наступившего момента, Эбигель позаботилась о разглашении «новости» всей школе. Каждый не упускал возможности потыкать пальцем на грязную шлюху, что прикрывается за образом социопатки. Только вот до сей ситуации Кэтлин не понимала, от чего все так на неё пялятся. Она ссылалась на паранойю и не придавала смешкам какого-либо значения. — Ты же сам тогда… — начала Кэтлин, осипшим от слёз голосом. Она не успела возразить парню, как её моментально схватили за предплечье и потянули на себя, тем самым прерывая её возможную речь. — Чего? Чего ты там бубнишь? — показательно прислушался Диксон, заставляя девушку стискивать челюсти так, что самой становилось больно. Казалось, во рту ещё не пережёванные осколки, мешающие сказать хоть одно единственное слово. Но сейчас их предстояло проглотить и продолжить беседу, что казалось абсолютно невозможным. — Ты хотела рассказать о своих похождениях по кругу? — засмеялся парень, брезгливо отталкивая девушку. Уводя глаза в сторону, Кэтлин не обращает внимания на пару, упавших с ресниц, слёз. Почувствовав, что к горлу подполз горький ком, а на глазах застыли крупные капли, девушка сдавила челюсти ещё сильнее, словно это могло ей помочь. — Скажи правду, Итан. — срываясь попросила она, легонько сжимая небольшую ладонь в кулак. — Чего, правду? — непринуждённо закивал одноклассник. — Заметь, ты сама попросила. Я тебе не спущу такого унижения, что сотворил со мной… он. — на ухо прошептал девушке Диксон, постепенно отстраняясь от неё. Этот тон ещё надолго останется в голове рыжеволосой, всплывая каждый раз, как она будет просто встречать парня глазами. — Что же, наша милая бестия пожелала правду. — громко и величественно произнёс Итан. — И она её получит. — сказал чуть тише, обращая взгляд на девушку. Паркер сидел за столом, не срывая взгляда с Кэтлин. К нему уже присоединился и Нед, который сидел рядом, точно так же наблюдая за представившимся шоу. — Наша милая и покорная умничка-хорошистка пару дней назад занималась взрослыми вещами с компанией пьяных парней. — улыбнулся Диксон, которого все внимательно слушали. Казалось, ни один взгляд не был спущен с его лица, и ни одни уши не решались пропустить хоть одно слово. — Это не правда. — чуть громче сказала Кэтлин, схватившись за предплечье парня, но тот почти никак не отреагировал. Дрожащий голос заставил на секунду остановиться, и, медленно повернув голову на рыжую, он продолжил тираду. — В переулке. Как самая мерзкая и дешёвая шлюха. — произнёс он, смотря Кэтлин в глаза, не обращая внимания на слабую хватку ткани его рубашки. — Итан… — Стонала, как мерзкая шлюха. — членораздельно говорил он, не спуская взгляда со слёз подростка. — Пожалуйста… — Просила ещё, как мерзкая… — он не успел договорить, ведь его, можно сказать, заткнули. Питер, незаметно приблизившись, ударил в челюсть Диксона так, что тот не устоял на месте, отшатнувшись на пару шагов от девушки. Чувствуя, как костяшки заныли от неожиданного удара, Паркер уставился в ненавистное лицо Итана, просверливая в нём дырку. Резко выпрямившись, он растерянно огляделся, замечая удивлённые лица знакомых и восхищённое лицо Неда. Кэтлин, рывком оборачиваясь и уходя из столовой, закрыла рот руками. Наверное, именно в этот момент Питер почувствовал, что готов разорвать и уничтожить, впереди стоявшего, парня, что до сих пор прижимал пальцы к губам. Дети и подростки соскакивали со своих мест, желая видеть продолжения. Повисла напряжённая, давящая тишина. Диксон вглядывался в, словно чужой, взгляд зубрилы. Не такой безобидный, какой был раньше. В глазах темнело. Глубоко дыша, девушка глотала солёные слёзы, отбросив мысль вернуться на учёбу. Гонзалес пошатывалась, всхлипывая и слегка постанывая от резко выплеснувшихся эмоций. Люди оборачивались на страдающую девушку, что сейчас захлёбывалась в собственном напряжении и боли.

***

Сидя в своей комнате который день, девушка не разговаривала с дядей, ограничиваясь одним «я не голодна» или «сегодня я посижу дома». Кэтлин пропускала школу более недели, а это явно было что-то серьёзное. Она почти не ела, не пила и не ходила. Днями она лежала в постели, коротко отнекиваясь от заботы родственника, ссылаясь на плохое самочувствие. Конечно Олби ужасно переживал за племянницу, поэтому не находя себе места, приставал к девушке с расспросами при первой же возможности. Ни разу не добившись хоть одного ответа, дядя стал отчаиваться. Сидя на кухне, в полной гробовой тишине помешивая кофе, он смотрел в одну точку перед собой. В голове звонким эхом звучали её слова, её глаза и слёзы. Голова раскалывалась от налезающих в неё мыслей, разрывалась от одного лишь воспоминания о состоянии ребёнка. Но, как бы он не умолял вызвать скорую, Кэтлин на отрез отказывалась о помощи. Из раздумий вывел глухой стук в дверь, и, вздрогнув, мужчина почувствовал сильное биение сердца. — Олби, здравствуй. Кэтлин дома? — напряженно спросил Паркер, в надежде вглядываясь в коридор квартиры. — Привет, Пит. —  тихо произнёс дядя, нервно потирая переносицу. — Она приболела, не выходит из комнаты. — прохрипел мужчина, опуская руки. — Мне поговорить нужно, срочно. — неожиданно твёрдо сказал Питер, на что Олби тяжело выдохнул. — Она всё равно не откроет тебе… — опечалено произнёс мужчина, освобождая проход парню, и тут же жалея об этом. Что Кэтлин скажет ему, когда поймёт, что впустил Паркера именно он? Сильно нервничая, находясь у двери девушки, парень зажмурился. Легонько постучав по ребристой поверхности дерева, он ожидал ответа. — Я не голодна. — глухой хриплый голос послышался из глубинки комнаты, эхом проносясь в сознании паука. Ощущая безудержную тревогу и волнение, парень зажмурился ещё больше. Выдыхая, он собрался с силами, дабы ответить девушке. — Кэтлин, это Питер. — аккуратно прошептал в щель двери парень, краем уха услышав, что в комнате началось странное копошение. Гонзалес тупо пялилась на дверь, за которой стоял её сосед. Сложно описать, что та чувствовала. Легкое недоверие вырывалось из лёгких подростка в виде рваного дыхания и распахнутых глаз. Сердце забилось по-странному сильно, больно ударяя о рёбра подростка. Дрожащей рукой повернув задвижку двери, Гонзалес остановилась, словно соображая, нужно ли это делать. — Я войду? — осторожный и, до боли мягкий, голос, согревая, отзывался в голове. — Да. — снова пустой и равнодушный тон. Аккуратно, даже нежно, приоткрыв дверь, Паркер вошёл в комнату. Встретившись с покрасневшими глазами Кэтлин, стало ужасно не по себе. — Это не правда. — охрипшим голосом произнесла девушка, на чьих глазах моментально выступили слёзы. — Всё что говорил Итан… Ни одного слова правды. — голос дрожал, предательски выдавая всё внутренне состояние Гонзалес. С ресниц упали непослушные слёзы, оставляя после себя чувство моральной слабости и опустошённости. — Я знаю. — неуверенно улыбнулся Паркер, протянув руку к ладони девушки. Но резко отвернувшись, Кэтлин не дала себя коснуться. Она стиснула челюсти, проходя к столу, и, упираясь ладонями в его край, опустила голову. — Я правда верю тебе. — прошептал парень, поджимая губы от полного недоумения, что делать дальше. Наступила сложная, тянущаяся, мерзкая, отвратительная тишина. Молчание. Это ненавистное гадское молчание. — А они? — Кэтлин резко повернулась на Питера, смотря в её стеклянно-пустые глаза. Сердце парня сжалось в сочувствии и боли, которую заставлял ощущать один лишь взгляд лазурных глаз. — Скажи, они верят? — растягивая пересохшие губы в безумной улыбке, спросила девушка. Вновь это молчание. Оно разрывало голову в клочья, разбивало черепную коробку до мелких белёсых осколков. Не оставляло и возможности отступить. Заставляло страдать, чувствовать эту боль всей своей душой. — Ответь, не молчи, прошу. — взмолилась Кэтлин, шёпотом растирая слово по воздуху. — Они верят… Итану. — пересилил себя Питер, наблюдая за поведением Гонзалес. Он мог соврать. Не хотел. — Что они говорят? — шире улыбнулась девушка, а Паркер растерянно увёл глаза в сторону. — Просто отвечай, Питер. — отчаянно усмехнулась та. — Что они говорят? — Ничего. — отрезал парень, вглядываясь в опустошенные глаза девушки. Сердце заныло от не преодолеваемого чувства вины и страха. Он сделает хуже, и, понимая это, он закрыл глаза. Зачем ты пришёл сюда? — Правду, Питер. — понурив голову, паук растерянно замотал головой. — Я жду, скажи. — настойчиво твердо сказала девушка. — Разное. — сглатывая, начал Паркер. — Ничего хорошего. — Подробнее. Нет, это слишком. — Они говорят что ты… — задержав дыхание, парень взмахнул руками. — Ну не могу я, я не согласен называть тебя… так. — сорвался Паркер, неуверенно заглядывая соседке в глаза. — Ты заставляешь меня повторять это, не думая… Не понимая… — он остановился, выдыхая. В голове столько мыслей и переживаний, что кажется, её вот-вот разорвёт.— Послушай… — Прости… — бросила Гонзалес, не решаясь посмотреть на паука. — Просто… — она остановилась, словно прикидывая, надо ли говорить то, что она собиралась. Хуже уже не будет.  — Просто… понимая какие последствия повлекло за собой спасение, я… — она опустила голову, явно собираясь с силами. — Я выбрала бы изнасилование. — охрипшим голосом продолжила девушка, заставляя парня удивлённо посмотреть на себя. — Ты сошла… — Нет, постой. — остановила его Кэтлин. — Пришлось винить во всём себя, я не знаю что можно сделать. Ничего не сделаешь… — срываясь на более громкий тон, говорила девушка. — Мне кажется сейчас, что это конец, понимаешь? Если бы они это сделали, то успокоились бы… Да, было бы сложно, но по крайней мере… Мне одной… Этого бы никто не увидел…— вдохнув в лёгкие воздуха, она вновь продолжила. — Я вынуждена это терпеть, это больнее… И сейчас… — закусывая губу, она остановилась, выдыхая вновь. — Мне невыносимо больно, Питер… Паркер вслушивался в осипший голос подруги, который осколками резал внутренние органы. Девушка стояла, перебирая пальцы, сжимая их в миниатюрные кулачки и разжимая. Опустив голову, волосы полностью закрывали лицо Кэтлин, а худые плечи ещё больше уменьшились в объёме. Она похудела. — Во мне так долго копилось… столько эмоций. — начала девушка, сдерживая слёзы, пытаясь улыбаться. — Я всегда всё держу, никогда ни с кем не разговариваю… — получалось плохо. Капля за каплей разбивались о линолеум, но девушка улыбалась, не давая себе срываться. Неожиданно повернувшись на Паркера, Кэтлин вглядывалась в глаза паука. — Очень глупо, да? — засмеялась соседка. Каждое слово тяжело отзывалось на состоянии парня. Не ей одной в этой комнате было тяжело, и, по видимому Питер немного поспешил с бросаемыми фразами. Надо было больше думать. — Кэтлин, я… — он остановился, опуская глаза в пол. — Ты мне нравишься. — поднимая тяжелые зрачки на собеседницу, сказал Паркер. Поначалу, наблюдая за опустошенным взглядом Кэтлин, Питер пожалел о сказанном. — А если точнее, то… Это скорее больше симпатии. — продолжал лить масло в огонь паук, не осознавая, что делает только хуже. И ей, и себе. — Питер… — девушка опустила глаза. — Ты не… — она тщетно пыталась уравновесить рваные порывы воздуха, что тяжело вырывались изо рта. — Я думаю, тебе надо идти. Спасибо, что выслушал. — натянуто улыбнулась она, а Питер открыл рот, собираясь что-то сказать. — Спасибо ещё раз. — перехватила его Кэтлин, открывая дверь и ожидая ухода соседа. Как происходит так, что будто по цепной реакции у морально ослабевших подростков рушатся миры? Их построенные миры, что были неким щитом от здешней жестокости. Проглатывая солёные слёзы, девушка сидела облокотив голову о кровать. Дышать почти не выходило из-за заложенного носа и обезвоживания. Аккуратно пройдя в ванную, дабы не пересекаться с дядей, девушка села у раковины. Холодный кафель освежал, загрубевшую за несколько дней, кожу. Губы больно стягивало, сильно пощипывая. Правда, признаться честно, никакая физическая боль не сравниться с моральной. С той, что ядовитым спиртом въедалась во внутренние органы. С той, которая заставляла молчать, затыкая рот холодной ладонью. С той, что не давала дышать ровно и спокойно, стягивая лёгкие. С той, что била по лицу, каждый раз, как замечала на нём улыбку. Ты что, счастлива? Тут же странная, даже безумная, мысль пронеслась в сознании обессиленной девочки. Соскочив с места, она стала искать лезвия от бритвы, принадлежавшие дяде. Заполучив находку, девушка взяла одно лезвие, из оставшихся четырех. Тонкий край стали красиво сверкнул в холодной ладони девушки. — Станет легче… — прошептала Кэтлин, попытавшись растянуть губы в улыбке. Её тело вновь бросилось в дрожь, то ли от собственной лжи, то ли от страха. Слёзы обожгли предплечья, что стало последней для неё каплей. Несильно надавив на полупрозрачную кожу, Гонзалес провела тонкую линию. Кровь быстрым неровным ручейком покапала на белоснежную раковину ванной. Облегченно выдохнув, Кэтлин надавила сильнее, медленно выводя изящные полосы на руках. Легче не становилось.

***

Ощущение, будто полмира обрушилось внутри психически-неустойчивого подростка, не покидало. Питер прошёл в свою комнату, ужасно жалея о сказанном. Никаких сил внутри не оставалось. Ни физических, ни моральных. Паркер лёг на свою кровать, измученно закрывая лицо ладонями. Единственное чувство — боль. Боль стала связывающей нитью между сердцами подростков. Да, Кэтлин испугалась признания парня, не поверила и даже не думала верить, но теперь скрывать этого не было смысла. Она боялась не Питера, а себя. Боялась полюбить кого-то снова, ведь терять людей можно бесконечно. А терять, как известно, невероятно больно. Девушка была не готова принять это чувство внутри себя. Каждый раз чувствуя разливающееся тепло по телу, Гонзалес загоняла себя в угол, выбивая из себя все мысли, связанные с Паркером. Она была готова убить себя внутреннюю, лишь бы не верить её крикам. А Питер... Питер совсем потерял себя, размышляя о образе той таинственной соседки, имеющей привлекательную внешность и до боли сложный характер. Он принял это ощущение, о чём сильно жалел, мечтая о том, чтобы всё это исчезло. Вся его жизнь, он, она, и этот проклятый мир.