Проект "Звери"

Вокруг — лишь режущая глаз белизна и морозный колючий воздух. Ветра нет, погоду можно назвать чудесной, если бы не лютый холод и пустота на десятки километров вокруг. Только где-то вдалеке стояли неподвижно сонные ели с серебристым порохом из снега на своей малахитовой хвое — вечный, тайный полярный лес. Тишина. Это был суровый, сибирский штиль. Но… Присмотреться ближе, там, между древних сосен, словно муравьи, сновали десятки людей. Длинные подолы тяжёлых военных шинелей задевали девственный покрой снега, оставляя за собой размашистые следы. — Там расстяжку поставь, Костлявый, и смотри чтобы сам на ней не подорвался! — прокричал грузный мужчина с низко насунутой солдатской фуражкой куда-то в сторону, где копошилась группа военных, а затем посмотрел вверх, на серое небо, что виднелось между веток. — Эту ставьте, и пора сворачиваться, сумерки скоро, а если затемно в штаб не прибудем, все мы знаем, что Рысь с нами сделает. — На том свете достанет и заставит корчиться в муках, которые даже белогвардейцы придумать не смогут. Верно, Гор? — Верно, Костлявый, — вышеупомянутый Гор усмехнулся, похлопывая по плечу своего товарища, который оттряхивал снег со своего пальто рядом с ним. Мужчина натянул и так низкосидящую фуражку практически на глаза, постоянно оглядываясь по сторонам: — Разделимся, товарищи, группой слишком опасно добираться до штаба, этим тварям нас заметить — раз плюнуть, а я хочу хотя бы ещё одну спокойную ночь. — Сегодняшняя будет последней, я уверен. Они уже близко, я их чувствую. — Всё мы это знаем, Змей, все мы. — Гор кивнул молодому парню, который выглядел слишком дико среди снегов в расстегнутой шинели и с длинными распущенными волосами, — Но, как бы то ни было, пора уходить. Гор вздохнул, потянувшись вверх, словно разминая всё тело; трансформация началась с кончиков пальцев, те превратились в мощные лапы, покрытые бурой шерстью. Приземлился Гор уже на четыре конечности с громким медвежьим рыком. Тут же на спину запрыгнула белоснежная крыска и, хитро сверкнув своими красными глазками, свернулась в клубочек на загривке, словно комочек снега, соскользнувший с ветки. Редкие поддергивания носиком и кончиком лысого хвоста тесно ассоциировались с нервными движениями Костлявого и его копошным характером. Такими были солдаты тайной войны, и пусть их секреты никогда не выйдут за пределы снега.

***

Месяц назад Дюжина новоприбывших солдат стояли в ровной шеренге на дворе штаба. Сильные мужские тела тряслись от холода в серых форменных рубашках, а при дыхании их головы ореолом окружал полупрозрачный пар. — Ровняйсь! — Громкая команда с рычащей «р» заставила солдат напрячься и выпрямить спины в стойке «смирно», почти синхронно отсалютировав командиру. Тот только вышел из здания главного командования, что находилось в отдалении от общей казармы, и все направили взгляды на него в ожидании приказа. Командир, в отличие от солдат, словно не чувствовал холода, и выглядел довольно уверенно в одной рубашке и с собранными в короткий хвост пшеничными волосами. Он медленно шёл параллельно шеренге новоприбывших, внимательно рассматривая каждого из них своими серьёзными зелёными глазами. — Не думайте, что вам повезло из-за того, что вы остались в тылу, а не отправились на фронт в самую гущу событий. Здесь тоже есть с кем воевать, будьте уверенны. — мужчина остановился в конце шеренги напротив невысокого парня, который весь сжался из-за нависающего над ним капитана. Главнокомандующий смотрел прямо в напуганные карие глаза и только собирался что-то сказать, как один из новоприбывших оказался достаточно безрассудно храбрым, чтобы задать вопрос: — С кем в этой Сибири воевать? Со снежным человеком? Капитан недобро хмыкнул и переключил своё внимание на храбреца: — В скором времени сам всё узнаешь, перед тем как отработаешь две смены в уборных. Всем вольно, шагом марш! — Капитан бросил ещё один быстрый взгляд на встревоженного от его близости солдата и направился в сторону главного здания, больше не оборачиваясь. — Гор, Костлявый, за мной. — капитан обратился к офицерам, даже не посмотрев в их сторону; те без лишних вопросов последовали за своим командиром. Массивная деревянная дверь в кабинет капитана резко открылась, с громким стуком врезавшись в стену, блондин с рыком влетел в помещение, на ходу распуская волосы и зарываясь в них тонкими пальцами. Офицеры спокойно вошли за ним, молча остановившись у стены недалеко от выхода, так, на всякий случай. — Человек в моём отряде, да он здесь подохнет в первый же наряд за ограду. Как он попал в группу гибридов, которых отправляют сюда?! — капитан метался по кабинету и был похож на дикую кошку, что загнали в тесную клетку. — Там война, Аслан, порядка нет. Перепутали чего, а, может, он не так прост, кто знает. Если от него и не пахнет зверьем, мало ли что там в лаборатории успели придумать. — Серьёзно, Гор, ты его видел? Он же слабый, мелкий. — Я бы попросил, — подал голос Костлявый, — размер это не главное. Аслан перевёл взгляд на молчавшего до этого офицера, тот был практически незаметным за крупной фигурой своего напарника. — Молчать! Аслан зарычал, зло сверкнув своими золотистыми глазами с вертикальными зрачками — Рысь, сидевшая внутри, вырывалась наружу. Костлявый лишь сдавленно пискнул, спрятавшись за спину Гòра. — Уходите и передайте новенькому, что я его жду. Аслан кивнул на дверь и офицеры поспешно покинули кабинет, беззвучно прикрыв дверь.

***

Робкий стук нарушил тишину небольшого кабинета и его хозяина, после спокойного «войдите» дверь открылась — на пороге стоял новоприбывший. — Вызывали, товарищ капитан? Аслан посмотрел на солдата, в полумраке помещения его зеленые глаза хищно сверкнули, когда он взглядом прошелся по невысокой фигуре в дверях, а затем коротко хмыкнул и поднялся из-за стола. — Вызывал, рядовой Окумура. Закрой дверь и садись. — капитан взглядом указал на деревянный стул напротив своего стола, куда рядовой поспешил сесть, а сам так и остался стоять, грозно возвышаясь над солдатом. Никто не проронил и слова, Аслан стоял напротив Эйджи, скрестив руки на груди и уперевшись бедром в край стола, а Окумура сложил руки на коленях и словно сжался от пристального взгляда капитана. — Эйджи, Эйджи, Эйджи. — Аслан прошелся по комнате, медленно проговаривая имя рядового, словно пробуя его на вкус, а затем остановился позади солдата; его рука опустилась на тонкую шею, предупреждающе сжимая ее, а горячее дыхание сорвалось с тонких губ и коснулось покрасневшего кончика уха, когда капитан приблизился к Эйджи. — Как ты тут оказался, Эйджи? Еще и имя такое чуднОе. — Мои родители японцы. — голос солдата дрожал, а сам он пытался оказаться как можно дальше от склонившегося над ним капитана. — О, ну это всё объясняет, конечно. — рука на шее сжалась ощутимее, Эйджи закашлялся и поспешил продолжить, превозмогая першение в горле из-за нехватки воздуха. — Я работал с ними в лаборатории. Они рассказали мне всё о Зверях и о тех, из-за кого вас сюда отправили, Рысь. Я здесь чтобы сделать отчеты о вас и отследить возможные мутации тварей обитающих в лесах. Вас не предупредили, потому что никто не должен был знать зачем я здесь, если бы вы узнали раньше, информация могла бы попасть к ненужным людям. Аслан убрал руки и встал напротив кресла. Эйджи посмотрел на капитана, встречаясь взглядами с ним; его глаза пылали золотисто-желтым и имели вертикальные кошачьи зрачки, из-за своего непривычного цвета они казались ненормально большими и пугающими в полутьме кабинета. — Гор был прав, ты оказался полон сюрпризов, Эйджи Окумура. Свободен. Будешь делать все так, как я скажу, иначе — вместо отчетов в лаборатории получат твое тело. По кусочкам. — Есть, капитан! Эйджи резко подорвался с кресла и поспешил отсалютировать капитану, Аслан лишь хмыкнул и молча указал на дверь. Как только солдат ушёл из кабинета, мужчина з громким вздохом опустился в кресло и покачал головой. Не мог он понять, к чему весь этот цирк. Когда капитан отпустил Эйджи восвояси — на улице была уже ночь, но кромешная тьма так и не наступила благодаря белоснежному снегу, что искрился лунным светом везде, где только можно было увидеть. — Неужели ты не помнишь меня, Эш, неужели не помнишь. Эйджи остановился на полпути к своей казарме и посмотрел вверх. Здесь, на полярной земле — небо такое прекрасное: мириады звёзд неустанно мерцают, образуя сложные космические узоры на небе, что отдает насыщенным сливовым цветом, и от этого кажется объемным и живым, словно в эту же секунду упадет на тебя и превратит в сверкающую космическую пыль. Но вместо неба на Эйджи упала тяжесть из его собственных воспоминаний: то, как он услышал «негоден» от своих собственных родителей, разочарование в глазах матери, мечта стать прекрасным воином, которая стала несбыточной, но самое главное — его разделили с Эшем. После того, как его устранили от участия в проекте, от потенциальных будущих гибридов его отстранили тоже. А теперь даже Эша нет, вместо него — молчаливый капитан, который даже не помнит его. Эйджи выдохнул — облачко пара слетело с его губ и расстворилось над головой, снег скрипел под грубыми подошвами армейских ботинок, когда он шел по расчищеной дороге к своей казарме. Было тихо. Только где-то совсем-совсем далеко, в глубине сибирского леса, выли дикие звери.

***

На следующий день, всех солдат подняли ни свет ни заря и отправили на наряды за границу лагеря или на хозяйственные работы, но Эйджи же постигла незавидная участь в виде бумажной работы в компании капитана. Видимо офицер, который должен был оповестить его об этом, так же как и Эйджи, не понимал, к чему такая честь. День в компании капитана прошел скучно: Аслан заставил его сортировать документы, и за все время они не перекинулись и парой слов. Когда оставалось немного времени для ужина он лишь вежливо попросил Эйджи покинуть кабинет. Эйджи возвращался в казарму в таких же непонятках, как и уходил оттуда. Пронзительный ветер проникал под расстегнутую шинель, заставляя быстрее передвигать ногами, чтобы добраться до теплого закрытого пространства. Перед ужином в казарме было шумно, солдаты расположились на своих кроватях громко переговариваясь с друг другом и смеялись или играли в карты. Эйджи усмехнулся про себя, называя весь этот сыр бор зоопарком и, грубо говоря, он не был особо далек от правды. Укумура молча пошел к своей койке, что стояла в самом конце большой комнаты, как внезапно перед ним возник солдат, которого Эйджи уже успел запомнить — Шин, смельчак, что в первый же день имел смелость сострить в присутствии капитана. — Ну, что, Эйджи, — Шин положил руку на плечо Окумуры, сжимая его, — как тебе быть подстилкой капитана, может и нам покажешь, что в тебе такого особенного, м? Шин хитро улыбнулся, и его пушистый лисьий хвост игриво погладил Эйджи по груди. — С чего ты взял, Лис? Хотя, постой. — Эйджи склонился к Шину, смотря тому прямо в глаза. — Тебе просто завидно, и ты бы хотел быть на моем месте, верно? Маленький рыжий лис, который так сильно хочет угодить капитану. — Да как ты смеешь! — Шин рыкнул и толкнул Эйджи на ближайшую кровать, наваливаясь на него сверху, его руки сразу сжались на шее, сдавливая горло. Эйджи подумал, что слишком уж часто ему перекрывали воздух в последнее время и схватил лИса за хвост, который топорщился у Шина за спиной, с силой дергая за него. Оборотень тихо запищал, отвлекаясь из-за боли, и Эйджи удалось скинуть его с себя. Ответный удар он нанести не успел, их прервали офицеры, что вошли в комнату. Вместо ужина Эйджи снова оказался в уже осточертевшем ему кабинете на чертовски неудобном стуле. Напротив него сидел Эш с большой железной кружкой крепкого черного чая. Его волосы были собраны в хвост на затылке, но несколько прядей покороче выбились из пучка и спадали на лицо. Он выглядел более уставшим и слегка расслабленным, видимо прошедший день имел на него своё влияние. — А ты совсем не изменился Эйджи, всё так же используешь нечестные приемы. Дернуть шебутного лиса за хвост, надо же. Он тебе не простит. — Эш улыбнулся уголком губ и отпил из своей кружки. Эйджи застыл, не зная, что сказать; он был уверен, что выглядит довольно нелепо с открытым от удивления ртом и поспешил взять себя в руки. — Т…Ты меня помнишь?! Что? Какого черта тогда ты… — А что прикажешь мне делать? Ты пропал тогда, ничего мне не объяснив! — Эш резко поставил свой чай на стол и несколько капель расплескалось на лакированной деревянной поверхности. — Эш… — Я — Аслан, солдат. Эйджи решил не перечить и набрал побольше воздуха, чтобы продолжить: — Родители отстранили меня от проекта, мой организм отторгал изменения, и они решили, что я не могу быть связан ни с какой его (проекта) частью. Почти сразу меня отослали в другую лабораторию, и с того времени я был по другую сторону стекла. — Тогда зачем ты здесь, Эйджи, только в этот раз мне не ври. Я услышу по сердцебиению правдивы твои слова или нет. — Ладно. — Эйджи вздохнул и отвёл взгляд из-за стыда перед Эшем и самим собой. — Я сбежал. Там война, Аслан, и в лабораториях готовят кое-что, чтобы победить вражескую армию, но я знаю, что они не в силах будут это контролировать. Больше нигде не безопасно. Добраться сюда было не сложно, для этого и ложь с отчетами. — Эйджи пожал плечами. — Меня знают как сына создателей проекта «Звери», и вполне логично, что я мог бы исполнить эту миссию. О том, что меня отстранили знают лишь родители. И ты. — Хм. — Эш внимательно посмотрел на Эйджи, сузив глаза. — Ты не врешь. Ответь мне на ещё один вопрос. Из-за чего ты подрался? — Да, бросьте, капитан! Шин был передо мной, неужели он не сказал?! — Он же лис. Хитрость и обман — его часть. — Пожалуй, мне пора идти. — Эйджи понимал, что это не вежливо, но он слишком стеснялся теперь говорить о таком. Более того, он бы хотел, чтобы Шин оказался прав. Пусть и немного в другом контексте. Окумура резко поднялся и поспешил к выходу, но на пороге его окликнул Эш. — И, Эйджи, я никогда не забывал тебя.