Свет счастья

Новый 1875-1876 учебный год начинался абсолютно обыкновенно. Светлане, молоденькой учительнице восемнадцати лет от роду, предстояло сначала навести порядок в классе и подготовить его к началу учебного года, а потом, уже совсем скоро, должны были начаться уроки. Этот учебный год был первым для девушки, которая совсем недавно стала учительницей, поэтому тревога о том, как именно она будет работать, иногда проникала в душу Светы. Светлана, в более раннем возрасте – Фотиния, на церковный манер, родилась в простой семье рабочего Путиловского завода и матери-домохозяйки. Жалование отца было бы неплохим для маленькой семьи, но оказалось ничтожно малым для большой. Патриархальные взгляды отца не позволяли ему настоять на том, чтобы и его жена шла работать на фабрику, поэтому бедная женщина тайком от мужа брала заказы на шитье домой, чтобы хоть как-то прокормить семью. Отец не гулял, не играл в карты, но в день получки свято чтил традицию: принести деньги домой, после чего взять немного мелочи и крепко напиться. После чего, посидев пару часов в кабаке, вернуться домой, выстроить всех домочадцев в одну линию и долго твердить о том, что он – их единственный кормилец, поэтому лучший кусок в семье должен доставаться только ему, а лишним ртам будет довольно пустой каши. Мать, заранее все предвидевшая, вела мужа за стол, подавала ему тарелку борща с мясом, остальным, в том числе и себе, демонстративно накладывала прозрачно-жидкую кашу, после чего отправляла всех спать и еще долго поддакивала мужу, что только он один кормит семью, а если бы не он – все бы уже давным-давно умерли с голоду. Наутро, полностью протрезвев, отец обычно вспоминал вчерашний вечер с чувством легкого стыда и говорил жене, чтобы она «не выдумляла и кормила всех одинаково». У Василия и Анны было девять детей и все девочки. Безусловно, Василий мечтал о наследнике, но рождения еще одной девочки мужчина бы не пережил. Было решено остановиться в тщетных попытках родить мальчика. Трое старших дочерей уже вышли замуж, Света же не желала выходить за первого встречного, за что периодически была бита или заперта в подполе на хлебе и воде. Но даже недельные заключения не могли убедить девушку изменить свое мнение и привели только к тому, что Света решила просто уйти из дома. Своих родителей Света не любила, хоть и относилась к ним с должным уважением. Каждый месяц девушка терпеливо смотрела спектакль, наблюдала за матерью, которая сначала варила борщ отцу, потом прозрачную кашу всем остальным, а потом, когда Василий уходил в кабак, кормила их тем же борщом. Иногда Света пыталась осторожно спросить у матери, что ее держит рядом с этим человеком, но в ответ получала неизменное «мы же венчались в церкви», после чего Анна замолкала. Но в один прекрасный день терпение девушки лопнуло. Света помогла матери сварить борщ, поела его вместе с остальными, а потом, когда домой вернулся пьяный Василий и выстроил всех домочадцев в ряд, резко сказала: - И зачем же вам такая обуза? Бросьте нас с матерью и живите счастливо. - Рот закрой! – раздалось в ответ. Сообразив, что голос подала та самая дочь, которая не желает уже второй год выходить замуж, Василий сказал, - А тебя я завтра же сведу с Витькой с завода, выйдешь за него замуж. - Не выйду, скорее просто из дома уйду, чтобы вам было жить легче! – крикнула Света. Вместо ответа Василий схватил дочь за руку и спустил ее в подпол. - Нюрка, вот ей кроме хлеба и воды ничего не давать! – сказал Василий и перешел к очередной части своей программы. Подобное окончание стычки ничуть не удивило Свету. Девушка примостилась на полу и подумала о том, что совсем скоро, когда отец успокоится и пойдет спать, мать спустит ей что-нибудь пожевать, а назавтра с утра и вовсе, разрешит подняться наверх и посидеть там до возвращения отца домой. Однако дверь не открывалась, мать не спускала ей ничего. Решив, что отец до сих пор не уснул, Света решила придремать. На следующее утро дверь подпола отворилась, но вместо тарелки с чем-нибудь Анна протянула дочери хлеб и воду. - За такое язык вырвать мало, - сказала женщина, - Отец вернется – проси у него прощения. - Да ни за что! – возмущенно ответила Света. Вечером Василий захотел увидеть свою дочь и поговорить с ней на трезвую голову. - Вчера не в себе была? – спросил он, - За Витьку замуж выйдешь? - Ни за что в жизни, скорее из дома уйду, - ответила Света. - А я ей шанс на отступной дал, думал, была не в себе, одумается еще, - сказал Василий, - Меньше думать надо было! Мужчина схватил Свету за руку и выволок в сени. Что будет дальше, девушка не сомневалась: отец достанет из сундука плеть, изобьет ее, велит уйти с глаз долой или отправит обратно в подпол. - Нюрка, кроме хлеба и воды еще три дня ничего не давать! – скомандовал Василий и сказал Свете, - Пошла прочь с глаз моих! Света скорее вернулась в комнату и легла на овчину. Конечно, ее били не в первый раз, но еще никогда не хотелось уйти так сильно. Решив не поддаваться эмоциями, девушка попыталась успокоиться и только потом обдумать свое будущее. Мать не оценила поступка Светы. Вместо такого желанного отдыха после вчерашних побоев девушка была загружена работой, как сказала Анна, «чтобы меньше думалось». Сестры тоже не понимали, зачем нужно было все это устраивать, поэтому несколько дней Света молчала, ни с кем ничего не обсуждая. Наконец, девушка приняла решение уйти из дома. Не сбежать, а именно уйти с ведома родителей. В глубине души Света надеялась на то, что ее будут убеждать остаться, однако, Василий, услышав из уст дочери, что она уходит, коротко ответил: - Притчу про блудного сына слышала? Если вернешься, резать тельца не стану, но из дома не выгоню. А так иди, я не вправе кого-то удерживать. Анна ничего не сказала, но в глубине души поддерживала точку зрения мужа. Окончательно разозлившись, девушка быстро собрала вещи и ушла из дома. Света ушла практически налегке: кроме скромного набора вещей у девушки было чуть больше рубля, с трудом скопленных на черный день. Света понимала, что она никому сейчас не нужна, но решила стучаться во все двери. После школы Света не представляла, кем ей работать. Конечно, были мысли о том, чтобы стать учительницей, но для этого были необходимы курсы, да и работать нужно было сейчас, а не потом. Не имея никакой надежды на лучший исход дела, Света пришла в первую попавшуюся школу. - Вам учительница не нужна? – спросила девушка. - Нет, - ответила женщина, - Сходи в соседнюю школу, через два квартала, может, им нужно. Света коротко поблагодарила женщину и пошла в другую школу, но и там никто не был нужен. Девушка обошла с десяток школ и только к вечеру ей улыбнулась удача: школе нужна была учительница. - Приходи завтра с утра, все будут на месте, - услышала Света и обрадовалась, а потом огорчилась: ей негде было ночевать. Боясь, что ее арестуют как бродягу, девушка заночевала в ближайших кустах, а с первыми лучами солнца пригладила прическу и вышла к школе. До этого дня Света никогда не голодала. Дней, когда на столе не было хотя бы хлеба, девушка не припоминала. Но тратить деньги, не зная своего будущего, было страшно. Возвращаться домой тоже не хотелось. Поэтому, не обращая внимания на головную боль, Света пошла в школу. - Учительницей когда-нибудь работали? – спросила завуч девушку. - Нет, - ответила Света. - Экзамен на право учительской деятельности сдавали? – раздался новый вопрос. - Нет, - грустно ответила Света. - Я скажу, где можно сдать, - сказала Александра Леонидовна. - Не сочтите мою просьбу дерзостью, - робко начала Света, - Но можно мне хоть какую-то часть жалования выдать заранее? У меня семья голодает, сестренкам есть нечего, я им хотя бы хлебушка куплю… Александра Леонидовна сначала изумилась, а потом сказала: - Я вас вижу впервые в жизни. - Я вам паспорт заложу, если что – вы меня легко через полицию найдете… - чуть не плача, сказала Света. - Хорошо, - ответила женщина, - Четверть от жалования сейчас, остальное в день зарплаты. Не веря своему счастью, Света отдала паспорт, получила на руки заветные деньги и помчалась снимать комнату неподалеку. Найти комнату оказалось более простым делом. Света практически сразу нашла скромное жилье по доступной цене и заселилась в него. Прибросив в уме возможные траты, Света поняла, что она даже сможет себе позволять и кашу, а не один только хлеб. Еще больше повеселев, девушка могла сказать с уверенностью: жизнь налаживается.