Свет счастья

Никто не решался начать обсуждение дальнейших планов, каждый хотел услышать что-нибудь от другого, а потом подхватить его мысль. Видя затянувшуюся тишину, Виктор сказал присутствующим: - Давайте каждый расскажет, чего он достиг и к каким выводам пришел. Начну с себя. Это предложение было принято единогласно, поэтому Виктор начал рассказ: - «В народ» я не ходил, хотя можно было бы и съездить в деревню, агитировал больше на фабрике. В полицию меня не сдали, как могли бы сдать крестьяне, но и особенного эффекта я не заметил. Меня слушали, но не более того. - Примерно то же самое было и у меня, - подтвердила Света, - Да, я в своей речи пыталась делать упор на то, что сама из подобной семьи, прекрасно понимаю всю тяжесть ситуации, поэтому пытаюсь им помочь, но на меня смотрели, как на глупую барышню, которая ушла из дома. Если же я не говорила о своей семье, то меня просто безучастно слушали. Рассказы остальных практически ничем не отличались. Выслушав всех, Терентий сказал: - За этот месяц я достиг ровно того же, что и остальные. Потерянное время в заводских и фабричных общежитиях, потраченные деньги на бумагу и краску. Иногда мне казалось, что листовки брали для того, чтобы растапливать ими печи. - Так что же теперь делать? – спросил Зенон. - Каракозов стрелял в царя, Герцен его осудил. Серно-Соловьевич не согласился с Герценом. А что вы считаете? – подытожил Виктор. - Ты предлагаешь террор, - больше утвердительно сказал Максим. - Да, именно так, - ответил Виктор. - Грешно убивать, - сказала Света. Остальные тоже кивнули, не желая подобного. - Можно не убивать, а просто этим намекнуть царю, что следует затеять реформы, - сказал Терентий. - Этим – это чем? – удивилась Света. - Террором без гибели людей, - ответил Терентий. - Я не знаю… - растерянно сказала девушка, - Я так во всем запуталась и, знаете, иногда думаю о том, что стоит просто все забыть, как странный сон, вернуться к отцу и жить простой жизнью. Слушать раз в месяц, что он наш единственный кормилец, а мы – никто, вести обычный образ жизни. Может быть, не ерничать, а быть почтительной дочерью и выйти замуж. - Родить человек шесть детей и жить в нищете всю свою жизнь, - добавил Виктор. - Да, - ответила Света, - Быть почтительной к мужу, надеяться на то, что он не будет пить или будет пить не чаще, чем отец, вести домашнее хозяйство. - А зачем было вырываться из той жизни, если сейчас уже хочется вернуться? – удивился Виктор, - Неужели школа и дети хуже? - Или, как ты сказал, посвятить свою жизнь школе и чужим детям, - продолжила Света, - Гореть этим, воспитывать их, быть второй, а кому-то и первой матерью. Девушка вдруг разрыдалась и сказала: - Решайте вы. Я приму любое ваше решение. Света вышла из-за стола и легла на кровать. Тем временем, молодые люди о чем-то долго разговаривали, обсуждали, приводили доводы в защиту своей точки зрения. Света не прислушивалась к ним и, вдоволь наплакавшись, встала с кровати и снова подошла к столу. - Светочка, светик наш в оконце, - сказал Виктор, - А если мы сделаем бомбу, ты отнесешь ее на Путиловский завод? В кабинет Путилова? - А смысл? – удивилась Света. - Показать, что таких условий труда быть не должно, - ответил Виктор. - Хорошо, - ответила девушка. До этого момента Света даже не задумывалась о том, что отец работает далеко не в тех условиях труда, которые должны быть. Мужчина практически не говорил об этом, а если и говорил, то будучи пьяным. Поэтому Света принимала речи отца за пьяный бред и не обращала на них внимания. Прошло около недели. За это время Света практически не принимала никакого участия в деятельности кружка – ей не доверяли ничего. В заранее оговоренный день Света пришла на квартиру ребят. Не было какого-то живого обсуждения, как обычно, что удивило Свету. Зенон взглянул на девушку и сказал: - Вон там, на кровати, лежит твой сверточек. Придешь в кабинет, как мы обсуждали, скажешь, что таких условий труда быть не должно, бросишь его, в кого получится. Близко не подходи, чтобы самой не пострадать, а если вдруг что-то пойдет не так и придется объясняться с полицией, скажешь, что кто-то на улице попросил тебя отнести сюда сверток за деньги. - Хорошо, - ответила Света. - Только сверток раньше времени не урони, иначе плохо будет, - добавил Зенон. - Хорошо, - снова ответила Света. - Домой ходила? – не выдержал Виктор, - Попрощаться... Мало ли что? - Нет, не считаю нужным, - ответила Света. - Тогда давай хотя бы я тебя поцелую, - сказал молодой человек. Вслед за Виктором Свету поцеловал в лоб Максим, потом Зенон, потом Терентий. Девушка взяла в руки сверток, попрощалась и вышла за дверь, а Виктор, задумчиво посмотрев вдаль, сказал: - Вот она уйдет легко и незаметно, а с вами троими охранка сделает примерно все то же, что с вашими тезками сотворил Фортунатиан. Впрочем, и со мной тоже… - Либо все обойдется, - ответил Терентий, слабо веря в то, что говорит. Тем временем, Света шла на Путиловский завод. Девушка пришла к нужному кабинету, но он был закрыт. Света подергала соседние двери, но там тоже никого не было. О том, что она просто ошиблась крылом здания, девушка не могла предполагать. Сразу на ум пришел запасной план. Света пошла в ближайшее отделение полиции, спросила, как пройти к начальнику отделения, открыла дверь, вошла и сказала: - Такого произвола быть не должно! Девушка удобнее ухватила рукой сверток, но подтекший нитроглицерин заставил соскользнуть кисть руки и бомба упала под ноги Свете.

***

Света погибла мгновенно. Девушка не успела ничего толком понять, как ее сознание уже отключилось. В душе был тот самый свет счастья, который освещал ей дорогу в светлое будущее, как казалось девушке. О том, что ее в какой-то мере использовали, Света уже не узнала. Света не была арестована, как этого и боялась, девушка также не узнала о реакции отца, который счел этот случай промахом в своем воспитании и впоследствии воспитывал дочерей строже. Света была счастлива, что в ее короткой новой жизни вместо восьми сестер были четыре братика, как она говорила. Виктор, старший и любимый, Зенон, Максим и Терентий. Молодых людей вычислили достаточно быстро. Через Ульяну вышли на Виктора и, соответственно, на всех остальных. Все четверо бывших студентов были приговорены к каторжным работам, где через какое-то время и погибли на рудниках. - А Светлане повезло больше, ее путь к смерти оказался короче нашего, - в последние дни своей жизни сказал Виктор, в первое время на каторге он не так часто вспоминал Свету, - Вот умрем, попадем на тот свет, а там уже нас будет ждать Светочка за накрытым столом с ее любимой солониной.