Билет в 21 век 2: Грехи

— Спасибо, что подвёз, — улыбнулась Ари и холодно поцеловала Егора в щёку. — А как же губы, все дела? — усмехнулся брюнет, — даже не пригласишь? — Прости. Спать ужасно хочется, — сказала девушка, выдавливая из себя сонный голос, уже взявшись за ручку двери. Но Егор быстро вошёл внутрь и, целуя страстно, но безответно, прижал Ариану к стене, заодно гуляя руками по телу. — Егор, не сегодня, прошу, — простонала Ариана, но, к большому сожалению для парня, от неприязни, нежели от удовольствия. — Почему? Мы последний раз это делали несколько дней назад, — Егор больно обвил талию девушки и прижал всей силой к себе. Девушка отчаянно начала рыпаться, — это из-за того, что я Династию вчера на твой праздник пригласил? Ты до сих пор злишься? — Егор, — последний стон Арианы, и она из последних сил отталкивает от себя жениха, — уходи. Всё хорошо. Я просто устала, мне хочется спать. — А мне хочется спать с тобой! Какого хрена ты ведёшь себя так?! И Егор кидается на девушку и без её согласия принимается снимать с неё одежду. — Е-Его-ор, отпусти. — Тише. Егор уже скидывает на пол верхнюю одежду Ари, оставляя ту в одном бюстгальтере. — Остановись, я не хочу, — говорит она, хотя хочет сказать: ты мне неприятен, не до тебя сейчас, мне нужно успеть в назначенное время, — нет, не хочу, перестань, мне больно. Но Егор, кажется, озверел от этого больше. Он начал толкать девушку в сторону спальни, но Ариана сумела на секунду освободить своё тело от его рук и подарить Егору хлёсткую пощёчину. — Ты с ума сошёл?! — в панике закричала она, — значит так влияют на тебя твои новые друзья?! Егор будто пришёл в себя, понимая ошибку содеянного. — Детка, я... — Убирайся! — зарычала Ари. Егор опустил голову и молча покинул проклятую квартиру. Ариана стояла в шоке, не веря, что эту рубашку на полу порвал её парень. — Чёрт! — простонала Ариана и, закрыв лицо ладонями, проскользила по стене, сев на пол. Но долго сидеть времени не было. Черноглазая быстро вскочила и пошла в комнату. Открыв шкаф, она взяла чёрные джинсы, такое же чёрное худи и надела розово-чёрные кроссовки. Было всё готово, но нет... ещё не хватает кое-чего. Ариана открыла прикроватную тумбочку и взяла оттуда таблетки и маленький, раскладной нож. А вдруг понадобится? Натянув на себя капюшон и пряча холодные руки в карманы, она покинула здание. Убедившись, что Егор обиженно покинул территорию, и его машины здесь нет, она побежала к метро, боясь, что не успеет.

***

— Что ты задумал? — тихо спрашивает Макс, теребя в руках зажигалку. — А что? — ровным тоном спрашивает Глеб, внимательно смотря на пробку перед собой, — да езжай ты, твою мать. — Бля, Глеб, тебе не кажется, что пора оставить Ариану в покое? — жалобно цедит Макс, но тут же встречается с косым взглядом друга, освещённым огнями ночной Москвы, — я увидел её вчера, — тихо говорит он, — такая маленькая, хрупкая. Какого хуя ты так с ней поступаешь? Не боишься, что не выдержит она этого? — Нет, не боюсь, — немедля, ответил Голубин, — она сильная. Я хочу понять насколько ей хватит. — С огнём играешь, Фар. Осторожнее будь. Девушка всё-таки. И так в её жизни дерьма много натворил. Твой этот эксперимент может плохо закончиться, — Макс знает, что Глеб становится особенно нервным и агрессивным, когда он говорит об этой малознакомой ему девушке, но он не боится давить до конца – это и делает его близким другом, — насиловать девственницу — жёстко. Теперь ещё и психику насилуешь и... — Я сегодня попытаюсь снова это сделать, — эти слова становятся громом для рядом сидящего брюнета. Его глаза чуть ли не вырываются с места. Взглядом Макс требует продолжения и объяснений этой жестокости, — не изнасилую, но попытаюсь. Интересно, что она сделает. Будет кричать, рыдать, молить о пощаде, — Макс узнаёт в друге какого-то озабоченного психа, — да, я хочу, чтобы она молила меня, думая, что я это сделаю снова. — Эй, Глебыч, чувак, не сходи с ума, — щёлкает Макс пальцами перед лицом друга, — ты же понимаешь, что это слишком. К этому моменту машина уже остановилась на нужном для Макса месте. — Твоя остановочка, — поворачивается к другу Глеб таким тоном, будто сказал "много болтаешь, вали". Макс недовольно качает головой. — Ты же её любишь до сих пор, да? — Твоя остановочка — говорю. — грубее повторяет Глеб. Но Макс не шевелится, он молча смотрит на друга таким прожигающим взглядом, после которого Глеб продолжать играть в гляделки не смог. Он отводит взгляд, — возможно это слишком. Но "слишком", дорогой друг, моё второе имя, — блондин наконец-то поворачивает голову к собеседнику, — я её не трону, — он опустил глаза, — обещаю. — Ну ты и слабак! — не выдержал Максим и сорвался, — знаешь, блять, почему ты не признаёшься, что любишь её и прикрываешься под жалкой местью?! Потому что в другом случае, тебе придётся решить проблему с Леной и Егором, тебе придётся вновь заслужить её прощение и любовь. И ты знаешь, что это невозможно, вот и сидишь тут и ставишь всякие эксперименты над её психикой, — Макс берётся за ручку, открывает дверь, выходит и до того, как захлопнуть её со всей силой, выплёвывает, — будь ты, блять, мужиком. Либо реши эти проблемы, либо съебись из её жизни нахуй. Макс теряется во тьме, пока Сименс сидит молча, его скулы вздрагивают, и он невольно сжимает руль в ладонь. — Тварь! — фыркает он, — все её защищают, а я отрицательный герой. Она — ангел, а я — ебучий дьявол, как всегда, чёрт побери! Но он смотрит на часы и понимает, что пора найти место припарковаться и спуститься в метро.

***

"Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — станция метро «Кропоткинская»." Пульс Арианы зашкаливает. Она нервно вытаскивает из кармана худи таблетки и принимает одну, чтобы вдруг не забиться в истерике перед рэпером. С каждой секундой она волнуется больше, но отступать не собирается. Слишком долго пряталась. Её бледное от чувств лицо до сих пор надёжно спрятано. Метро со свойственным ему шумом останавливается, и девушка покидает его. Выйдя, она мотает головой туда-сюда и видит, как нужный ему демон стоит, прижимаясь спиной к одной из колонн. Его лица не видно, но ей этого и не нужно. Он весь в чёрном, как и она сама. Он в чёрной толстовке, под капюшоном которого такая же чёрная кепка, что и закрывает его лицо, доставая даже до пухлых губ. Он в чёрных, широких штанах. Замечая девушку, что нервно прячет прядь волос за ухо, парень срывается с места и своей фирменной, расслабленной походкой направляется к ведущей вверх лестнице, попутно убирая телефон в карман. Ариана делает глубокий вдох и молча плетётся за ним, сохраняя приличное расстояние, но пытаясь не упустить парня из виду. Это было несложно, так как сегодня людей там было не особо много. " Что ты творишь? " — спрашивает девушка у самой себя, но не останавливается ни на секунду. Когда ночной холод бьёт по лицу, Ари в каком-то тумане начинает осознавать, что они вышли. Теперь перед ними две лестницы. Одна ведёт вверх в город, по другой же можно попасть в парк. Голубин людные места не может терпеть. Было ясно, какой путь он выберет. Они заходят в ночной парк, где людей-то и нет. Но блондин не останавливается. Он проходит ещё. Поднимается по лестнице, и они оказываются возле статуи львов. Наконец, парень останавливается, и теперь Ариана позади, ожидая следующих действий. Рэпер медленно повернулся к ней.

***

Я начала осознавать всё, что со мной произошло, когда уехала, точнее убежала из Москвы. Во мне что-то щёлкнуло и сломалось. Это было больно: осознавать, что ты влюбилась в человека, который тебя изнасиловал, признаться, словно ты какая-то сопливая, прыщавая семиклассница, и потом оказывается, что этот человек поспорил на твои чувства. Я уехала и забила на учёбу и на всё вокруг. Я сделала себе тату — крюк и плеть, как наказание самой себе за слабость, и как напоминание о моей ошибке. У меня не было друзей, я удалилась из всех соц. сетей, ничем не занималась и даже толком не ела. Затем пришёл период, когда я сильно похудела. Папа отвёз меня к врачу, а затем решил, что мне нужен психолог. Он нанял лучших специалистов, но никто не смог разобраться. Неужели они думали, что я смогу рассказать, что меня обманул и насиловал рэпер Фараон. Мне кажется, тогда я бы поехала прямиком в дурку. Потом я решила, что мне помогут успокаивающие таблетки, и я, словно наркоманка, до сих пор их принимаю. Не знаю, что происходит с моим организмом внутри, но "внешне" мне хорошо. Я перешла на домашнее обучение. Затем отдала себя в руки судьбы. Решила — пусть будет так, как будет. Начала работать у отца в офисе. Работа мне помогала забыться. В этот момент компания отца Егора тесно сотрудничала с нашей, вот так я встретила его. Мой отец очень любил его и всегда пытался нас сблизить. Мы год дружили. Если бы не он, я не знаю, что было бы со мной. Егор буквально вытащил меня из всего дерьма. Мы всегда гуляли, ходили в кино, он чуть ли не каждый день дарил мне подарки. Однажды мы сходили на концерт. После него он проводил меня до дома. Возле него он прижался ко мне и поцеловал. Я лишь прошептала ему в губы: — Я боюсь. Он сказал то, что и заставило отдаться. — Я не сделаю тебе больно. Просто доверься мне. После этого мы начали встречаться. Последовали шикарные подарки, цветы, внимание, несмотря на его график. В начале я ошибочно думала, что это всё ради секса, потому что мы встречались приличное количество времени, но не спали. Это было из-за того, что я психологически ужасалась позволять прикасаться к моему телу. Но однажды Егору удалось стереть из моего сердца и этот страх. Всё было хорошо. Для Егора, для моего папы, для их сотрудничества, но не для меня. Я каждый день возвращалась домой, запиралась и рыдала от того, что я только притворяюсь, что люблю его, но это не любовь. Мне было скучно с таким правильным, хорошим человеком, не летали бабочки в животе, не было огня в глазах. И я проклиная себя, тайно смотрела видео и фото Глеба. Нет, не Глеба. Тогда уже просто Фараона. Но потом и это прошло. Я заставила себя забыть всё. Всё на свете, даже себя. Отметила помолвку и решила вжиться в эту роль богатенькой представительницы золотой молодежи, что счастлива со своим таким же богатым женихом. Научилась любить все эти прогулки по торговым центрам и шоппинги. И в какой-то момент было хорошо. Хотя и тошнило от окружения, когда на каких-то мероприятиях я встречала жён и девушек друзей Егора. Но я пыталась и это перебороть. Но всё рухнуло с новой силой, когда в один прекрасный вечер мой парень привёз в дом одного парня, потому что его машина сломалась. POV Pharaoh Мы стоим у двух львов. И, мне кажется, она третья. Стоит смело, гордо, непоколебимо... Ни одной капли страха, прямая осанка, дерзкий взгляд, по которому я уже успел соскучиться. Перестав мучить свою нижнюю губу зубами, я решил всё-таки заговорить. — Признаться честно, я опять поражён. Ты приехала. Молодец, не побоялась, — с ухмылкой и унижающим пафосом в голосе я дразнил её до конца, но какого-то недовольства или раздражения я так и не дождался. — Бояться? Тебя? — чёрт, её ухмылка наглее моей, — я боялась монстра под кроватью, боялась темноты, и что Санта не заметит оставленные мною печенья для него. Но чтобы я боялась лжецов, хамов и предателей, — она артистично изобразила задумчивое выражение лица, — хмм, прости, такого не припоминаю. Я замолк, пытаясь переварить услышанное и заодно придумать ответ, но ни одно, ни другое сделать не получилось. Я только понял, что острый язык так и не покинул её. — Ты не боишься, что я тебя изнасилую опять? — я сказал это с таким тоном, будто спросил сколько времени. — Ты насилуешь меня каждый день все эти два года. Так что, если твой член — главный козырь, то ты проиграл. — Ах вот как мы заговорили, — машинально выдал я и тронулся с места. Она напряглась, словно кошка при виде собаки. Я начал кружить вокруг, изучая каждый изгиб тела и каждую мимику, пока она исподлобья смотрела на мои действия. У меня появилось желание одним лёгким движением уложить её на землю, но как только я хотел сделать это, она быстрой реакцией схватила меня за спину и, подставив подножку, уложила на лопатки. От неожиданности я не успел сделать хоть что-то, даже удивиться. Секунда, и я лежу под ней. Она одной рукой держит за шею, а другой прижимает к ней острый, холодный... НОЖ?! — Ого-го, — выдал я с открытым ртом. Я слышу её частое, громкое дыхание, что чуть ли не переходит на рычание. Она сама в шоке от этого адреналина. Я попытался скинуть её с себя и поменять нас местами, но при первой же попытке нож сильнее упёрся в мою кожу, — ты что, убьёшь меня? — приподнял брови я. Опять молчание, она просто сильнее сжала пальцы, заставив меня закашляться. — Ничего не мешает мне перерезать тебе глотку, — с истинной ненавистью выплюнула она, — здесь и сейчас я всё закончу. — Конечно, ничего не мешает, — ответил я уверенно, несмотря на сдавленный голос, затем я поднял шею, невзирая на подступающую боль от лезвия, — только вот я тебя и в аду найду. — Чтоб ты сдох, — простонала она. Я воспользовавшись моментом скинул её с себя, но просто поменять нас местами не получилось, она задёргалась, и я почувствовал неприятное жжение около колена. Я ахнул, но отпустить её не решился. Она отступать тоже не собиралась. Она шипела, царапалась и хотела укусить мои руки, которыми я пытался её умиротворить. Так продолжалось до тех пор, пока мы в обнимку не покатились вниз по лестнице. Я прижал её к себе, чтобы она не ударилась головой. К счастью для меня, мы остановились на асфальте в позе, удобной для меня. Я оказался сверху. Мой взгляд от её запутанных по всему лицу волос отвлёк шум, когда маленькая, белая, пластиковая баночка выпала из кармана её кофты и покатилась прочь. Я немедленно потянулся с интересом, но она опять истерично задёргалась. Чтобы она не мешала, я пахом приблизился к ней ближе и мои колени сжали к земле её непослушные руки вместе с волосами. Она взвизгнула, пару раз зарычала, но в конце концов смирилась. — Ты, блять, мне ногу этим ёбаным ножом проткнула, — запротестовал я, — мне больно вообще-то. Она ничего не ответила, лишь продолжила сверлить меня своим ненавистным взглядом, сквозь прилипшие от пота к лицу волосы. Я потянулся и взял предмет. Увидев, что это за таблетки, я злостно наклонился к ней. — Какого хрена ты это принимаешь?! — она никак не отреагировала, — ответь! — потребовал я, но она лишь попыталась отвести взгляд, но встретилась с резкой болью, потому что её волосы были всё так же под моим весом. — Гле-еб, — вдруг жалостно выдавила она, — ру-ка. Рука. Понимая, что что-то не так, я быстро встал и отодрав рукава кофты, увидел, что она при падении умудрилась порезать своё же предплечье. — Блять. Сильно болит? — она опять не ответила. Я помог ей встать, — у меня здесь машина неподалёку. Пошли. Я быстро пошёл по нужному направлению, пытаясь не обращать внимание на боль в ноге, но, почувствовав, что рядом никого, я повернулся и увидел, что она так и стоит на месте, взявшись за больную руку. — Я не пойду с тобой никуда, — тихо констатировала она, что привело меня в ярость. — Ты сейчас молча пойдёшь за мной, если не хочешь, чтобы я тебя силой тащил, — при виде её нерешительности я добавил, — это сраная шутка была. Не трону я тебя. Пошли! На моё великое удивление, она опустила голову и зашагала ко мне. Нас ждала недолгая дорога, после которой я ворвался в квартиру, за руку ведя за собой Ариану, что всё это время не проронила ни единого слова. Я посадил её на кровать и начал рыпаться в поисках нужных вещей. Найдя перекись и бинт, я сел на колени перед ней и осторожно взял руку. — Рана небольшая. Но немного будет больно, — осмотрев, сказал я, а она еле заметно кивнула. Я обработал рану и обмотал её. — А твоя нога? — виновато спросила Ариана, когда я убрал всё обратно в коробку. — Забей, — я взял её за лопатки и уложил на кровать. Я снял с неё кроссовки и накрыл тёплым одеялом, — всё, спи. После этого я развернулся, чтобы покинуть комнату, но она меня остановила, в последний момент вцепившись в мою кофту. Я посмотрел на неё сверху. — Не уходи, — со страхом в голосе от собственных слов прошептала Ариана. Этот шёпот разбил моё сердце, — не уходи, останься. *** Я знал, что не найду её. В глубине души я понимал, что пока я записываю новые треки, меняю партнёрш в постели и тусуюсь, где-то там она строит свою жизнь. Она там, куда мне не попасть. Я возил с собой её письмо, молясь, что она хотя бы счастлива, но это были фальшивые чувства, потому что на самом деле, я её не отпустил и не хотел, чтобы она была счастлива без меня. Да, я злой эгоист. Да и похуй... *** Глеб молчал. Не знал что сказать и делать. Ариана вцепилась в его кофту, словно кошка. Глеб прямо в кроссовках полез на постель и лёг позади девушки, обняв её за талию. Та, в свою очередь, обняла обвившие её тело мужские, крепкие руки. — Почему ты это делаешь со мной? — шёпотом спросила Ариана. Поначалу рэпер молчал, а затем, врываясь носом в её волосы, прошипел: — Я просто пытаюсь быть ближе. — Но мне больно, — призналась девушка и разревелась. Глеб сильнее прижал её к себе. — Тсс, девочка, тише, тише, — внезапно рука Глеба проскользнула вверх и он пальцами обвил тонкую шею Арианы, — попроси, — продолжал он шипеть прямо в ухо, — попроси, чтобы я был рядом... — он укусил мочку, — и я буду, — плачь Ари сменился дрожью по всему телу, — ну, что ты молчишь? Скажи, что любишь меня, а не этого офисного планктона, иначе я тебя задушу прямо в этой кровати. — Гле-еб, — наконец-то пискнула девушка, — прошу, перестань. Мне страшно. — Скажи, что моя, — сквозь зубы зарычал блондин, — скажи, что любишь, как тогда. Не будь ты гордой такой, — Глеб вскочил с места и, схватив руки Арианы, поднял над головой. — Глеб, что ты делаешь? — не на шутку испугалась она. — Скажи это, и я закончу все твои страдания здесь и сейчас, я больше не буду мучить тебя, я всех нахуй пошлю — и твоего Егора, и Ленку. Только скажи, что ты меня любишь и хочешь быть рядом. Да, я не такой идеальный, как он. Но признайся, со мной хотя бы интересно. — Я... тебя... — Ну же. Ну... — Ненавижу, — вскрикнула Ари и начала истерично дёргаться, чтобы Глеб встал с неё. — Что ж, — с сожалением цокнул Глеб и отпустил Ариану, — это был твой последний шанс. Но теперь ты доигралась окончательно. Ты увидишь, какой я тебе ад устрою. Именно с такими угрозами блондин покинул комнату. Была ли Ариана довольна? Да. Иначе каким же унижением было бы признаться в любви человеку, который столько дерьма натворил. Лучше война, чем сдаться вот так. Вот так позорно и просто.

23:47

Лена на высоких каблуках, в пальто выходит из подъезда. Она быстро находит чёрный Мерседес и с улыбкой до ушей несётся к нему. Открыв дверь, она занимает переднее сиденье и, обвив шею Егора, говорит: — Я так рада, что ты позвонил, милый.