Билет в 21 век 2: Грехи

Что ты нашла во мне, расскажи? И сколько было таких доселе? С поправкой на личности и типажи, По двое на каждый из дней недели.

10:03

       Сначала я почувствовала конечности. Невольно мой палец впился в простыню, до уха дошёл, приглушённый толстыми слоями стекла, гром. Тогда я поняла, что вернулась в реальность из прекрасного сна, где я целовалась с ним и наконец-то к моему телу прикасался тот, кому, как я всегда знала, оно принадлежало всё это время. И опять это тошное давление на талии сзади. Он опять приехал из офиса ночью и нашёл покой во мне. Он опять попросит кофе и поедет подписывать бумаги. И так пройдут годы. И однажды я проснусь с отвратным чувством — я не там и не с тем. Но тогда мне будет сорок семь и дети в соседней комнате будут мирно спать, веря, что у них самая счастливая семья. Не там Не с тем И я убираю его руку. Точнее, хочу убрать, но одного моего взгляда на неё хватает, чтоб моё сердце ушло в пятки. Татуировки. Много татуировок. У Егора их нет. Такие есть только у одного. У парня из моего сна. И тут до меня доходит — ЭТО БЫЛ НЕ СОН!

Последний, как баннер у входа на шоу, Расписан, раскрашен, приклеен на скотч. В то воскресенье тебя не нашел он — Ты была здесь. До рассвета. Всю ночь.

— Бля, — невольно шепчу я и закрываю лицо ладонями. Я вскочила с кровати, касаясь тёплыми ступнями холодного пола. Глеб лишь сморщился и зарылся в подушку. У него под ногами лежал помятый галстук моего БУДУЩЕГО МУЖА. Одежда, обувь… полный беспорядок. Вода, мне очень нужна вода. Я быстро покинула спальню, которая уж точно стала моим адом, и на кухне мигом проглотила таблетки с водой.

Что ты нашла во мне? Ну, поведай! Творческий дуб среди сотен осин? Я не хочу в ресторанах обедать. Я хочу дома. На кухне. Один.

Я ходила туда-сюда полчаса точно. Перебирала пальцы, кусала губы, промывала лицо водой. Когда в очередной раз я промыла лицо и упёрлась в раковину, в этот момент произошло то, чего я больше всего боялась. Шаги. Он проснулся. И тут он зашёл. Натянул на себя только штаны. Он поднялся на цыпочки и сладко зевнул. А я смотрела, как каждый мускул на его торсе напрягся, как оголились его острые зубы. Он был счастлив. Я это поняла, как только он расслабился, и при виде меня уголки его губ поднялись вверх.

Я не хочу одеваться по моде — Это удел благородных пород. Пусть пароход кто-то опытный водит, Я эту реку попробую вброд. Глянь, за тобой увивается стая: Волки, бараны, орлы, петухи! Пользуйся этим, пока молодая! Забудь про поэмы мои и стихи!

— Доброе утро, малая. Он осторожными шагами подошёл ко мне, и его рука обвила мою талию. Мою реакцию долго ждать не пришлось. Я тут же впилась ладонями в его голую грудь, кажется, обжигаясь, но отпихнула. Он поддался от удивления и сделал шаг назад. — Что-то не так? —я не осмелилась взглянуть на него. Мне было стыдно. Мне кажется, я покраснела, — Ари? — Гле-еб, тебе… тебе лучше уйти, — вырвалось из уст.

Встань и уйди, не дождавшись антракта! Выругай мой, не с иголочки, вид! Высмей меня и мой говор хоть как-то! Столько же можно придумать обид. Неба покой затяни облаками, Пусть разразится раскатами гром. Брось со всей силы разгневанный камень В то, что служило когда-то стеклом.

— Что, прости? — его бровь приподнялась, плечи напряглись, а из глаз напрочь стёрлись все признаки счастья и спокойствия, заменяясь злостью и привычной для него агрессией. И тогда я поняла, что я в дерьме, — ты будешь отвечать, или нет? — его голос звучал слишком грозно. Я сглотнула и опустила голову так, что мой подбородок почти коснулся грудной клетки. Мне показалось, что я вернулась в прошлое, когда я стояла в нашем доме, и отец с этими же словами и тоном требовал от меня объяснений, почему я приехала обратно. Но это не «два года назад». Это — сейчас и здесь. Всё стало хуже. И теперь текут слёзы, которые кажутся кислотой, потому что просто-напросто обжигают мои щёки, напоминая, что я — слабачка, — посмотри, блять, на меня, когда я с тобой разговариваю, — наконец-то сорвался он и, схватив меня за запястье, вернул в реальность, заодно открывая взор на моё мокрое, жалкое личико. Я сжала кулак и бесцельно попыталась потянуть руку к себе, но она так и осталась в кольце его сильных пальцев, которое в скором времени сделало мне больно. — Перестань, — промямлила я, хотя даже не была уверена, что он это услышал. Тем временем я чувствовала, как тяжелее становится его дыхание. — Перестань? Перестань значит, да? — ага, всё-таки услышал, — ты серьёзно?! Что с тобой? — пожалуйста, кричи. Кричи, бей, разбивай посуду, только не говори этим голосом, которое режет без ножа. Этот серьёзный, унизительный тон, который не оставляет сомнений, что я провинилась, и заставляет подальше прятать взгляд. — Я… Просто… Просто… — Что? — он дёрнул за руку, и мои ноги подкосились, — что ты просто, а? Говори. — Это всё было ошибкой, — наконец-то смогла связать пару слов я, — мы оба были в нетрезвом состоянии, — Чё? — его брови всплыли вверх от искреннего удивления, — ошибка? — теперь его голос выше, и это оставляет мне только молиться. — Глеб, давай мы не будем ничего усложнять, — я опять попыталась вырвать запястье, кожа которого полностью побелела, но и на этот раз попытка потерпела крах, — мне больно. — Ты с ума сошла, да? — он лишь усилил хватку, — это ты мои чувства ошибкой называешь? Говори, не молчи! — Ты же знаешь, что мне очень тяжело, но всё это одна большая ошибка, которую нам не стоит усугублять — из последних сил выдавила я. Это взбесило его окончательно. От отпустил мою руку, отталкивая меня так, что я, не удержавшись, чуть ли не упала. Он прижал меня к стене, прыгнул на меня и ладонями ударил по стене по обе стороны от моего лица, которое, уже от страха сморщившись, прижалось к холодному покрытию. — Не смей больше называть это ошибкой. Ты поняла?! — я рефлекторно кивнула, — посмотри на меня, — шевелиться я не смогла и глаза открыть тоже. Не смогла, и всё. Но это до того, как он повторил, — посмотри на меня, — когда я это кое-как сделала, он нежно взял меня за затылок и наклонился ко мне. Думаю в этот момент он мог чувствовать, как я дрожу каждым мускулом тела, — ты меня боишься? — наивно спросил он. Я медленно покачала головой пару раз, — что с тобой? Почему ты всё усложняешь? Мы же можем просто быть счастливыми. — Мы не можем, Глеб. Не можем, — я это сказала немедленно и уверенно, на удивление, не запинаясь. — Почему? Почему ты так думаешь? — он нежно прижался лбом к моему, — что не так? — Да всё не так! — отмахнулась я и зажмурилась, — шлюха я, вот кто! — и мои всхлипы наконец-то вырвались из груди, принося с собой много слёз. — Нет, нет, не смей так говорить, слышишь? — Глеб свободной рукой начал убирать слёзы, и я всем телом и душой чувствовала, как он хочет сделать хоть что-то, но не может, — я запрещаю тебе думать так. Не плачь. Ты разбиваешь моё сердце. — Ты понимаешь, что я помолвлена и спала с тобой? — всё так же всхлипывала я. — Так бросай его. Бросай и будь ты наконец моей. Полностью. И я тебя никогда никому не отдам, слышишь?! Я схватилась за виски и проползла по стене на пол, и мой плач стал невыносимо громким. Глеб опустился следом и сел на корты. — Как… же… ты… не понимаешь! Всё слишком сложно. У него с моим отцом гигантские бизнес-проекты. Огромная фирма. До того, как Егор психанёт и меня не отпустит, мой отец будет меня проклинать, — я схватила его за щёки и своими опухшими, дрожащими губами впилась в его губы. Он ответил на поцелуй не сразу, потому что был напуган. Когда я прервала поцелуй, не отстранилась от него, — ты победил, Глеб. Я привязана к тебе. И я никогда не смогу сделать так, чтобы ты исчез из моей жизни, потому что я просто не смогу отпустить тебя, понимаешь? — я говорила тихо, хриплым голосом, не отпуская его лицо, — поэтому отпусти ТЫ. Ты сильный. Я не такая. — Нет, заткнись. Заткнись, слышишь?! Я с ними поговорю. Заткнись, я больше не смогу тебя отпустить. Даже не проси меня, — наверное, если бы Глеб сказал «окей, прощай», мне было бы больнее, но легче, — я тогда потерял много друзей, потому что они осмелились тронуть тебя. И я был виноват во всём по горло. Но я наконец-то нашёл тебя. Случайно, по воле судьбы, которая дала мне целых два года, чтобы я мог осознать, насколько я скучаю. И как мне тебя снова потерять?! — И что нам сделать тогда?! — я положила голову на его плечо. Мне было плохо, но в этот момент я себя почувствовала в безопасности, и это ни с чем несравнимое чувство. — Я поговорю с Егором и с отцом твоим. Я всё улажу. Дай мне шанс. — Нет, нет, нет, не смей, Глеб, — я сразу выпрямила голову и посмотрела в его глаза, в которых был вопрос «почему», — если кто-то с ним поговорит, так это я. Мне просто нужно подготовиться, это требует времени. — И что? Мне просто сидеть и смотреть, как ты мучаешься? — его брови опять поднялись вверх, так наивно и по-детски, что я еле сдержалась, чтобы не поцеловать его вновь, — как мне смотреть, как он думает, что ты его любимая, и не иметь право ни на что? Я поднялась на ноги, подняв за собой Фару. — Я просто прошу у тебя терпения. Терпения и молчания. Ради меня. Я хочу, чтобы наше с ним расставание было максимально безболезненным, — я укуталась в его объятиях, — Глеб, он сделал для меня многое, он не очередной ухажёр, ты же знаешь. Все СМИ, которые, так или иначе, следят за его семьёй, все их родственники и знакомые знают, что у нас с ним скоро свадьба, — я почувствовала, как он глубоко вдохнул, ему было тяжело это слушать, — даже его тётя уже сделала заказ платья в Милане. Всё не так легко. Да, нам будет тяжело, но если повезёт, то мы будем вместе, — но вдруг я вздрогнула, понимая, что говорю только о себе, а у Голубина тоже есть проблема, — Глеб, а Лена? — Что Лена? — спросил он как-то машинально, будто сообщил, что идёт дождь. — Это так несправедливо, — грустно выдохнула я, но положила лоб на голубя с нимбом, тут же почувствовав, как Фара обнял меня за лопатки. — Я не готов пожертвовать тобой, ради какой-то справедливости, — и я впервые улыбнулась…

Нет настроенья в дождливой погоде. Нет отраженья средь битых зеркал. Что ты во мне постоянно находишь? Видимо то, что никто не искал.

***

Высокие шпильки быстро цокают по кафелю. Она в большом лифте, который бесшумно поднимается на восемьдесят пятый этаж, и двери открываются, открывая взор на большой, светлый коридор с множество дверями и работниками, бегущими каждый по своим делам с бумагами в руках. В Москва Сити она в последний раз была на съёмках для Вог пару месяцев назад. Но сегодня её сюда привели совсем другие дела. Она подходит к девушке за стойкой. Та стройная, рыжая, с конским хвостом, одета в юбку-карандаш и белую рубашку. — Приветствую, — наигранно улыбается она, уверенно направляя свои выразительные, большие глаза на гостью, — чем могу вам помочь? — У меня встреча назначена с Егором, — небрежно бросает блондинка, проверяя на экране своего десятого, золотого айфона, какой час. — К сожалению, у господина Фёдорова сейчас важное собрание в зале, — всё также невозмутимо-вежливо сообщает девушка, словно какой-то автоответчик, — боюсь, вам придётся подождать. Лена кидает исподлобья унижающий взгляд, заставляя работницу насторожиться. — К сожалению, дамочка, у меня нет времени на это, — она быстро кидает телефон в зелёную сумку, — он сам меня позвал. Или ты пойдёшь к нему и скажешь, чтобы вышел, или я ваше это собрание к чертям разнесу. Молодая девушка быстро кивнула и попросила Лену подождать Егора в его кабинете, пока она попробует его вызвать. Лена кое-как согласилась, на самом деле, в душе ликуя, что всё именно так сложилось. Её провели в кабинет и оставили одну. Сразу после того, как дверь закрылась после молодой дамы, модель быстро выкинула свою сумочку куда-то на диван и понеслась к рабочему столу. Быстро перебирая бумаги на столе и понимая их негодность в этой ситуации, она начала дёргать все возможные двери шкафчиков стола, скоростью света просматривая, это те самые или нет. — Да где ж это, твою мать, — фыркала она, не переставая. — Что-то ищешь? — раздаётся за спиной знакомый, мужской голос.

***

POV Pharaoh Мне пришлось оставить Ариану и поехать в студию. Я бы стоял, обнимая её, хоть целую вечность, но парни психовали и требовали моего присутствия. К тому же, я в кое-то веки знал, что она хочет, чтобы я ушёл. Я знаю, ей сейчас нужно время, чтобы всё обдумать. Ей тошно от того, что она делает. Я знаю, ей тяжело изменять. Но я не отступлю. На этот раз я не позволю ей исчезнуть. Интересно, что было бы, если бы фотографии Егора из клуба с двумя тёлками попали к Ариане. Ей было бы легче изменять ему? Было бы больно? В любом случае, проверять я это не стану. Низко слишком. Кстати, про него. Он сегодня позвал меня вечером в бар выпить. Мне тошно ехать к нему, после всего, но даже отдаление от него требует времени и нервов, которые у меня медленно заканчиваются. Хочется похитить Ариану и отвезти куда-то далеко. Чтоб только моей была. Но убежать просто так уже не получится. Мои мысли на время покидают меня, когда я останавливаюсь и выхожу из машины. Наконец-то музыка. Она поможет, я знаю.

***

Лена так и остаётся на месте, десять секунд даже не выпрямляясь. Она прожигает взглядом идеально чистый пол в раздумьях, что ответить, когда ей всё-таки придётся столкнуться со сзади стоящим Егором. Блондинка, сглатывая, встаёт ровно и медленно поворачивается к парню, который всё ещё ждёт ответа. — Я… Да… Я… — мямлит Лена, понимая, что находится не в самой лучшей ситуации, — да так, решила посмотреть, что у тебя тут вообще, — улыбается она, не моргая. Коварная женщина, ловя недоверчивый взгляд на себе, плавно подходит к его источнику, нежно прижимаясь, — а я соскучилась, между прочим, — мурлычет модель, скользя носиком по щеке Егора. Тот обхватывает её талию, впиваясь в алые, пухлые губы, а Лена облегчённо выдыхает, понимая, что на этот раз её упругая попа спасена. — Ты меня вызвала поэтому? — игриво говорит мужчина и проходит дальше, в конце концов, усаживаясь в кожаное кресло. — А что? — У меня сделка там важная, Лен, — устало рассказывает Егор, одной рукой ослабляя галстук. — Они подождут, — улыбается она. Лена хочет подойти к брюнету, но дверь вдруг открывается, и в кабинет заходит высокий, широкоплечий немолодой мужчина, а брюнет вскакивает с места, быстро поправляя одежду. Мужчина в чёрном костюме и в голубой рубашке под ним. Он смотрит на уставившуюся на себя парочку. — Я опоздал? — бесстрастно спрашивает он. — Н-не-ет, Сергей, вы что! — нервно насмехается Егор, что явно напуган, — они ещё в зале. Вот уж не думал, что вы придёте. Думал у вас не получится, — у него голос… дрожит?! Пока Егор чуть ли не подпрыгивает на месте от тревоги, мужчина остаётся таким же невозмутимым. — У меня всё отменилось, вот и решил сам прийти сюда, — отвечает он. Лена умная. Помнит, что эта важная особа является отцом Арианы, крупным бизнесменом, боссом Егора и самой влиятельной шишкой. Она лишь издалека видела его на дне рождении его дочери, но не могла забыть. «От этого старика деньгами так и пахнет». А вопрос другой. Помнит ли он её? Может да, может и нет. Вот почему Егор вспотел и сейчас протирает лоб. Что ж, прогуляемся по лезвию? — Здравствуйте, — радостно улыбается Лена, протягивая руку, — Вы же Сергей Орлов? Очень приятно, я Лена, модель! Мужчина протягивает руку и пожимает женскую, всем видом явно дав понять, что эту особу он видит впервые. — О-она — запинается брюнет сзади, — она при-ишла, она… по поводу рекламы. Нам же модели нужны были, — Егор кривит гримасу, чешет затылок, поправляет рубашку и шагает к двери, — мы можем уже идти, Сергей, — они уходят, и дверь закрывается. Лена улыбается, ведь весь кабинет в её распоряжении. Наконец-то она найдёт то, что ищет в который раз.

***

Глеб оставляет все неоновые вывески наверху и спускается по лестнице в бар. Там Егор уже ждёт его, уткнувшись в телефон с бокалом пива в одной руке. Он не обращает внимания ни на кого, пока Глеб не присаживается рядом, дав знак бармену, принести ему текилу. — Привет, чувак, — улыбается брюнет, и друзья пожимают друг другу руки, Глеб делает глоток своего заказа и продолжает молчать, теребя цыпочки своей толстовки, — чё хмурый такой? — интересуется Егор. — Да забей, — фыркает рэпер, залпом выпив содержимое, — повтори, — кивает он бармену и возвращается к собеседнику, — сам как? — Нормально. Долго не виделись. Вот и решил — выйдем сегодня, выпьем, — Глеб опять молчит и вспоминает про цепочку возле кармана, а брюнет брыкается, вспомнив про кое-что в кармане, — у меня, кстати, подарок тебе, — он достаёт маленькую, чёрную, бархатную коробочку, открывая крышечку. Там красуется дорогой перстень с черепом и шипами. — С чего бы? — спрашивает блондин, не притрагиваясь к предмету. Егор закрывает крышку и ставит коробку перед Глебом. — Не нравится? — Крутой. Егор улыбается и присаживается поудобнее, рассказывая печальный для Глеба факт. — Увидел — прям решил, что он для тебя. Не смог удержаться. Сегодня купил, когда поехал за кольцом для Ари, чтобы завтра предложение сделать.