Билет в 21 век 2: Грехи

— Чё? — фыркнул он, и его указательный палец приземлился на клавишу. Я собрала в лёгкие как можно больше воздуха и на дрожащих ногах поднялась. Грудь вздымалась от предстоящей бури, я сглотнула комок и решилась открыть рот. — Я отказалась от него, — жалостно объяснялась я, — ты назвал меня шлюхой, ты избил меня, а оказывается… — Да что с тобой бля? — Егор снизу уставился на моё побледневшее лицо с косой ухмылкой, но никакие его слова и вопросы не нашли место в моём затуманенном сознании. — А ты, оказывается, делал тоже самое, ты… ты спал с ней… ты… спал с Леной, — его глаза сделались немного шире и загорелись злобой. — Не неси чепуху, — выплюнул он, чуть сморщив нос. — Да, это так, да, — словно сумасшедшая выпалила я, уже заметно громко, будто рассказывая себе о своей же глупости, — ты так со мной обошёлся, ты заставил меня отказаться от единственного человека, которого я люблю. Я выхожу замуж по принуждению. Но, оказывается, ты спал с Леной. Ты спал с Леной! — кажется, квартира тряслась от моего голоса. Мне казалось, что весь мир слышит мой крик, и мне этого хотелось. Мне хотелось кричать, какая же я глупая. Всё могло бы быть иначе. Мне хотелось молить о помощи, но я знала, что этот срывающийся голос слышат максимум соседи, присутствие которых в этой многоэтажке я не могу знать точно. Егор вдруг ударил кулаком по столу, резко встав на ноги. Он свёл брови, сжал пухлые губы, и его скулы начали вздрагивать. Он пожирал меня взглядом, но это не могло на меня действовать. Моё лицо сделалось лишь более вопросительным от шока. Кажется, я впервые начала осознавать, что же происходит. Я впервые открыла глаза. — Закройся, — сквозь зубы пригрозил он, — иначе у тебя будут серьёзные проблемы со здоровьем, — провал. — Как ты мог?! — вскрикнула я, — как ты мог меня выставить настоящей сукой, когда сам хуже?! Я нашла её волос и часы! Ты просто гандон, прикосновения которого — самый худший для меня кошмар! — по правде говоря, я не понимала, что на меня нашло, но мне определённо нравилось. Я просто разрешила своим чувствам и желаниям править мной, — я тебя ненавижу, слышишь?! Ненавижу! Ты — тварь! — я могла пропустить то, как мои волосы оказались растрёпанными, как моё дыхание стало бешеным, как слёзы пытались выйти наружу, но то, как от истинного гнева лицо Егора стало красным я пропустить не могла. В этот момент я поняла, что зашла слишком далеко, но впервые я не жалела. Я наконец-то была в каком-то трансе, который позволял мне сказать то, что я так долго копила, — да я лучше сдохну, чем стану твоей женой… Тишина. Полная темнота в сознании. Я возвращаюсь назад в реальность, когда Егор врывается в мои волосы, собирая их в свой железный кулак. Я не успеваю даже вскрикнуть, как оказываюсь на полу. Я лишь горестно простонала, когда ещё болящие колени вновь встретились с твёрдой поверхностью. Егор начал тащить меня вперёд. — Отпусти! Но он меня не слышал. Когда мы прошли мимо ванной, я поняла, что он тащит меня в спальню. Егор со всей дури швырнул меня на кровать, и я ударилась лбом о её изголовье. Секунда, и я на спине, под его весом. Он дал мне сильную пощёчину, после которой мои слёзы и всхлипы вырвались наружу. Я почувствовала какой-то странный холод и поняла, что Егор порвал мою футболку. Я не слышала почти ничего, будто нахожусь под водой. — Что ты там говорила, а? Не хочешь, чтобы я к тебе прикасался? — Не надо! — я пыталась. Пыталась достучаться, привести в чувство. Но всё было тщетно. — Прости, но тебе придётся удовлетворять мои желания каждый день, пока не сдохнешь, — прошипел Егор, когда я уже лежала без джинсов, — ты просто неверная, и я тебя перевоспитаю, — Егор, одной рукой держа мои две, быстро справился со своими штанами, оставаясь в голубой рубашке. Он руками залез под мою спину и расстегнул бюстгальтер, который через долю секунды должен был валяться где-то в углу этой комнаты, — что? Разнообразия захотелось? Опять посмела говорить что-то, ммм?! — Ты ебаный псих! — посмела взорваться я и тут же получила пощёчину похлеще прежнего. Он раздвинул мои, напрасно сопротивляющиеся, ноги и устроился между ними, заламывая мои руки, которые, несмотря на боль, не переставали протестовать и мешать. Егор грубо вошёл меня, от чего я лишь зарылась в покрывало подо мной, издавая слабое мычание. Мышцы сжимались, тело пульсировало… хотя я знала, что этим делаю больно лишь себе, но не могла себе приказать успокоиться. Егор впивался в моё тело, выкрикивая самые разные матерные слова в мой адрес, но они все плыли мимо ушей, которые сейчас лишь слышали, как внутри всё ломается. Кто ты, Ариана? Ты — кусок мяса. Средство приобретения денег и новых бизнесов. Просто декоративный элемент. А ведь можно же было тогда, когда ты стояла на лестнице, протянуть руку и сказать: «Глеб, привет, не ожидала тебя увидеть. Егор, он мой бывший». А ведь так могло бы быть намного легче. Но знаете, что… я не жалею. Повернуть бы время вспять, и я бы снова сделала то, что сделала. Ведь несмотря на всё, я была счастлива. Не в этом ли подвох и злая шутка нашей жизни? Невозможно быть счастливым всем одновременно. Мы все для кого-то плохие, и даже сейчас, когда Егор меня так мучает, я не жалею, что выставила себя такой неверной. Ведь я выбрала себя и Глеба. Я выбрала нас. Я всегда выбираю нас. — Я предлагаю тебе быть женщиной со статусом, выйти за такого жениха, как я, но ты предпочитаешь быть его сукой, про которых он читает?! — злился Егор, вновь вдалбливаясь в меня резкими толчками. — Знаешь… — сквозь боль простонала я, — я лучше буду его сукой, чем твоей женой, — я всё это прошептала. Он мог бы не услышать, но я знала, что сейчас мой шёпот громче всех на свете криков. Я поняла, что конец близок и самой страшной для меня была мысль, что он может излиться в меня. Собирая свои последние силы я заставила его отстраниться, и когда он запачкал ткань под нами, я от обиды вцепилась ногтями в его лицо. — Что, доволен?! — кричала я, сжимая пальцы, оставляя дорожки содранной кожи, хозяин которой лишь злобно шипел. — Да отцепись ты от меня, блядина! Он прижал мои запястья к покрывалу, и я, сквозь пелену слёз, посмотрела на его лицо: красное, злобное, змеиное. Мне хотелось укусить его, но я даже пошевелиться не смогла. Егор, держа мои руки, пытался отдышаться после удовлетворения. Края его рубашки касались моего живота, когда его грудь неровно вздымалась. Он смотрел на меня, как на жалкую куклу. Я ею была. Я злобно зарычала, и он быстро встал на ноги, подхватив свои брюки с ремнём. Я почувствовала опустошение, когда входная дверь закрылась. Опустошение и облегчение. Я поняла, что это закончилось. Что сейчас к этому голому телу никто не прикоснётся. Свернувшись калачиком, я собрала ткань в ладони, и она начала мокнуть от моих слёз и слюней. Тот вой, который я издавала, нельзя назвать плачем. Это были душераздирающие звуки, которые нагоняли лишь больше страха. Но спустя каких-то полчаса мой голос попросту сорвался, и моё обессиленное тело полностью обмякло, и я, закрыв глаза, уснула, невзирая на холод и дрожь.

Неделю спустя

12:53

Несчастная девушка стоит перед зеркалом. Она в белом платье, словно лебедь. Но в её чёрных глазах нет огня, искры, и холода… холода там тоже нет. Там совершенно пусто. На её лбу всё ещё не прошёл синяк. Эта девушка смотрит на платье, которое идеально сидит на ней. Блестящая, белая ткань плотно сидит до талии, а дальше оно превращается в объёмную юбку до пола. Мечта. Настоящее бальное платье, для истинной принцессы. Принцессы?.. С этим словом, кажется, вздрагивает всё моё тело. Ток от мозга проносится до пальцев ног, и я, сглотнув слюну, осознаю, что эта девушка в зеркале — я. Надела я этот наряд предпоследний раз, ведь завтра в нём я стану законной женой завидного холостяка. Ну, если конечно я до этого не попаду в дурдом. А вы когда-нибудь оставались дома одни целую неделю, без телефона, телевизора и человеческого общения, изредка смотря, как глухие и немые псы мужа привозят еду в дом, потом также уходят, словно вас и не существует? Нет? Тогда я рада за вас. Я снимаю с себя платье с невыносимым желанием его сжечь, оно падает вниз и я, переступая его, кажется, освобождаюсь от удушающей верёвки на горле. Когда я слышу, как стучат в мою закрытую дверь, мне остаётся лишь испуганно смотреть на неё, попутно натягивая на себя длинный, шёлковый халат, делая поспешные шаги к двери. — Ариана, не верю, наконец-то, — за дверью стоит та, которую я видеть и не мечтала. Кира обнимает меня изо всех сил, но её от меня отдаляет тяжёлая рука, сзади неё стоящего Дениса, охранника Егора. Значит он решил, что я увижусь с подругой только под строгим контролем. — Без физического контакта, — сообщает Денис взмахом свободной руки. Кира закатывает глаза, и ей, видимо, хватает лишь одного косого взгляда, чтобы унизить высокого, огромного мужчину. А я… я стою, как вкопанная. На самом деле, я самый счастливый человек на земле. Но, увы, не могу поверить, что это всё реально. Что Кира стоит передо мной. Это не сон. Она видит меня, разговаривает со мной, касается. Значит я жива? Значит я всё ещё на этой земле? Я не в аду? Кира, схватив мою руку, потащила меня в гостиную, пока я слышала чёткие шаги Дениса, который поспешно шёл за нами. Опустившись на мягкую обивку, тёплые ладони Киры окутали мои щёки. Она смотрела в мои стеклянные глаза, кажется, пытаясь понять, есть ли там признаки жизни. По всей видимости, она их не нашла. — Ари, смотри, я тут. Ты не поговоришь со мной? — спросила подруга, чуть встряхнув мою голову. Я поджала губы, которые задрожали от неконтролируемого желания зареветь. Кира отпустила меня, я предполагаю, словив косой взгляд Дениса, что сидел в углу комнаты, на стуле, — почему я только узнаю, что завтра буду подружкой невесты? Ты завтра выходишь замуж? Это правда? — я с большой болью опустила голову, — а как же… — Кира многозначительно посмотрела на обладателя пары мешающих ушей и глаз и замолчала. В этот момент я свои слёзы сдержать не смогла. — Так будет лучше для него, — жалобно пискнула я. Но вдруг лицо моей подруги знатно потемнело. Но дело было не в том, что я сказала. Просто она впервые присмотрелась. Кира бросила хитрый взгляд на Дениса, убедившись, что тот не внимателен. Её рука медленно поднялась вверх, и она большим пальцем надавила на мой синяк на лбу, который остался, когда Егор швырнул меня на кровать. Её губы чуть приоткрылись, а глаза с дикостью проскользили сначала по еле видному синяку под глазом, а затем на чуть опухшем уголке нижней губы. — Блять… — шипящий шёпот вперемешку с шоком вырвался из её груди, и она стала человеком, которого осенило. — Кир, прошу, молчи, — я никогда не думала, что собственный шёпот может казаться таким громким и вместить в себя такую палитру эмоций, — Кир… — Он тебя бил? — низким голосом спросила подруга. Я вцепилась в её персикового цвета толстовку и продолжила шептать. — Кир, прошу, молчи. Молчи, и я всё расскажу, — подруга приняла осуждающий и ожидающий взгляд, а я бросила осторожный взгляд через плечо, радуясь, что Денис отвлёкся на телефон, — Кир, он узнал про Глеба, он всё это время держал меня взаперти, у меня не было никаких способов связи, — Кира сглотнула слюну, мотая головой, не желая принять услышанное, — я не знаю даже, говорил ли Егор с Глебом, не знаю, что там происходит, но если я даже осмелюсь прибегнуть к чьей-то помощи, он убьёт Глеба, Кир, понимаешь? Я знаю, он это сделает. Кира на секунду посмотрела куда-то сквозь меня, утопая в своих мыслях, которые заставили её опустить голову и прошипеть: — Как же я могла так подвести, — стала пристыдить Кира саму себя, — я должна была сразу понять. Ты же не могла просто так… — я, нахмурившись, наклонилась, захотев посмотреть в её глаза, но едва я успела понять, что они закрыты, Кира вскочила с места, — держись, обещаю, что скоро всё станет на свои места, — Кира взяла мою ладонь в свои две и доверительно произнесла, — всё будет хорошо. После этого подруга на ватных ногах прошлась к двери, к которой вместе с ней пошёл и Денис, и тяжёлая дверь квартиры, казавшейся мне вратами ада, вновь закрылась. Вернулись страх и одиночество, на этот раз принося с собой неизвестность и удивление.

14:48

Вам когда-то казалось, как ваша цель постепенно становится всё дальше и дальше? Как коридор становится тоннелем, который не допустит тебя к свету в конце? Как этот ветер бьёт по лицу, не хотя, чтобы ты шёл вперёд… Но ты пойдёшь, Кира. Это твой долг перед собой. Ты пойдёшь. Вопреки всему. Палата, где лежит та девочка, которую сбила машина, уже позади. Она это поняла, потому что бабушка этой девочки всегда сидит в коридоре, прижимая ладонь к губам, утопая в мыслях. Кира бы хотела попросить её не грустить, но ей сейчас самой нужен психолог. Эта женщина остаётся позади, что означает: ещё пару метров, и она будет у заветной цели. Белая дверь распахивается, невзирая на больничный покой. Молодая девушка со светлым хвостом на макушке сразу смотрит на застрявшую у порога Киру, теребя в руках белую подушку. Она единственная персона в этой палате. Этот факт заставляет Киру разочарованно, но с надеждой выпучить глаза и спросить: — Простите, это разве не палата Глеба Голубина? — Да, — нежным голосом ответила медсестра, — но его здесь нет, — надежда медленно угасает, словно огонёк свечи без кислорода, но тут нежный голос снова обращается к Кире, — он пошёл в туалет, скоро вернётся. Девушка хочет сказать ещё что-то, но Кира, бросая небрежное «спасибо», захлопывает дверь и бежит к концу коридора, по дороге смотря на все указанные на туалетах знаки. Она ходит туда-сюда, долго думая зайти или нет. Она грызёт ногти, встаёт у двери, прислушивается к тишине и вновь принимается расхаживать, мысленно репетируя то, что скажет. Минута пятая, десятая. Никого нет. И его нет. Слишком долго. Она не может столько ждать. Московские пробки и так слишком много времени отняли. И черноволосая девчонка в персиковой толстовке с джинсовой юбкой внизу заходит в мужской туалет. Она, виновато всматриваясь в закрытые кабинки, движется вперёд, понимая, что тут пусто, но вскоре по носу бьёт дерущий горло сигаретный запах. Поднимая прямой нос, она видит, что над самой последней кабинкой стоит туман. Надо было сразу догадаться, да? Она быстро несётся к цели и без особой обходительности открывает дверцу. Глеб, что неизвестно когда успел отстричь свои белокурые пряди, стоит, держа одну руку в кармане, другой держа табак. Он расслабленно прижат к стенке и даже не дёргается при виде незваного гостя. Он затягивается. — Я тебе больше удивился, чем журналисту из Лайфа, — косо ухмыляется Глеб, и дым вырывается из его губ наружу. Да, их последняя встреча была в доме у Киры, где Фараон решил, что раз она не рассказывает всё, то пусть её изнасилуют. Да, Кира послала его далеко и надолго. И да, странно видеть этого человека здесь. Но Глеб не глупый. Он знает, что Кира не пришла, потому что очень взволновалась, когда прочитала в паблике ВК о том, что рэпера жестоко избили. Она пришла, потому что есть разговор и о чём бы он не был, непременно затронет её. Девушку, имя которой Глеб не хочет вспоминать, ведь это принципиально — забывать всех сук. Только ему кажется, что на этот раз эта сука поимела его. — Ты дебил здесь курить? — возмущению Киры нет предела, — прекрати, а то сейчас сигналка заработает! — но Глеб ничего не говорит, лишь продолжает вдыхать и выдыхать, — эй, я с тобой разговариваю вообще-то. — Да успокойся, — отмахивается блондин, — я вчера слышал, как разговаривали о том, что сегодня они будут её чинить, так что это единственный день, когда я могу себе позволить курить, не замерзая на ебучей улице, — но сигарета как раз заканчивается и отправляется в унитаз, где уже плавают несколько таких же ненужных бычков. Глеб спускает воду и выходит наружу, куда за ним нерешительно шагает Кира, — так зачем пришла? Кира нервно облизывается губы, тут же сжимая их вместе с кулаками. Сименс протягивает руки под кран, через зеркало смотря на сзади стоящую девушку. — Глеб, я… я в курсе, что тебе написала Ариана неделю назад, — решается девушка. — Да? — опять ухмыляется Глеб, сохраняя свойственную ему безразличность и холод, — и откуда же? — Макс рассказал, — сбрасывает груз с плеч Кира, глотая слюну. — Ах вот как, — опять тихо цедит Глеб, бросая в мусорный контейнер кусок салфетки, — вы общаетесь? — Мы… мы вместе, — быстро говорит Кира, оголяя всё волнение. Глеб фыркает. — Ну, допустим, — пожимает плечи блондин, — послушай, мне похуй чё она мне там написала, если пришла поддержать меня, то можешь валить к подружке. — Глеб, я понимаю, ты очень обижен и разочарован, но послушай, — просит черноволосая и делает шаг к рэперу. — Да чё мне слушать, она мне, блять, всё написала, что ещё надо?! — грозно упрямится Сименс и хочет уйти, но Кира врывается пальцами в его руку, останавливая. — Глеб, нет. Всё не так, как ты думаешь, — Кира вдыхает аромат своего страха, закрывая глаза. Пытается собрать все мысли, — неужели ты настолько глуп? Тебе не показалось изначально странным, что тебя избили на следующий же день, после того, как Ариана должна была признаться Егору? — Глеб, кажется, даже не моргает, лишь с холодом хочет, чтобы Кира продолжила, — я долго пыталась дозвониться до неё. Она отвечала только сообщениями и то, очень странно, холодно и коротко. — Пойдём, — кивает Глеб, сжимая пухлые губы, и ведёт Киру к двери, приобняв за спину. Они молча идут всё дальше и дальше. Кира смотрит на свои кроссовки, а Глеб прямо и с агрессией. Скоро ветер ударит по их лицам, когда они выйдут на большой балкон. Кира смотрит на город, пока Глеб прижимается к каменным, холодным перилам. Кира понимает, что пора. — Она пропала совсем, и когда я узнала об этом странном сообщении тебе, сразу поняла, что тут что-то не так, — Кира собирает волю в кулак и бьёт Глеба страшными словами, — он всё это время держал её взаперти и бил. Глеб вскакивает, и его болотные глаза наполняются страхом, гневом и удивлением. Он громко сглатывает и срывается. — Чё ты, блять, несёшь?! — Глеб хватает Киру за локоть, девичья кожа белеет, но та не издаёт ни единого звука, — ты думаешь это смешно?! — Кира лишь морщится, но от страха, нежели от боли в руке. — Это всё его рук дело. Ариана завтра выходит замуж, чтобы Егор тебя не трогал, — продолжает рвать душу девушка. Это становится последней каплей. Глеб отбрасывает руку и, закрывая лицо своими, опускается на корточки. Ещё немного, и мир увидит слёзы Фараона. Но этого долго не происходит. Воздух съедает ядовитая тишина, пока Кира не опускается к парню, приложив руку к его плечу. — Мне очень жаль, — дрожит девушка со сведёнными бровями на переносице, — мне правда очень жаль. — Жалей Егора, — шипит Глеб, открывая лицо, — я убью его. — Я и Макс с тобой, — обещает Кира, — но тебе нужно подумать обо всём. У нас с Максом есть всё, чтобы уничтожить его за секунду. Пароли, счета, документы… ты думаешь, что он это всё сделал, потому что очень любит Ари? — Глеб с грустью смотрит на Киру, — он не хочет потерять бизнес. Деньги — вот его главная слабость и одержимость. И мы убьём его, не пачкая руки кровью, — блондин принимает задумчивый вид, крутя в голове слова Киры, — тебя же сегодня выписывают? — Да, — выдыхает Глеб, проведя рукой по подбородку, прямо под всё ещё не прошедшим синяком. — Встретимся втроём вечером, — ласково говорит Кира, — всё обсудим. И завтра явимся на бал, — кажется, Кира пытается улыбнуться. Она встаёт на ноги, шагает прочь, пока её не останавливает рэпер. — Кира, — черноволосая разворачивается, обнаружив, что парень теперь тоже на ногах, — спасибо, — тяжко мямлит парень, — спасибо тебе за всё. Кира лишь улыбается и уходит.