Запятые

20 августа 2014 года.        Я знаю, насколько побледнело мое лицо, даже не смотрясь в зеркало. Кровь бежит по жилам с таким шумом, что мне тяжело сидеть в тесной комнате общежития, заполненной сигаретным дымом и запахом только что выпитого вина. Не волнуют ни холодные капли за окном, которые попадают в комнату через форточку порывами ветра, ни разлетевшиеся бумаги по комнате. Я абсолютно опустошила себя, оставшись без единой эмоции. Несколько часов я просидела в комнате, крутя между пальцами свой айфон, который предательски замолчал, после сообщения Зейна о том, что он будет в баре со своим братом Алексом, потому что им нужно выяснить, где лучше провести свадьбу. Меня уже не бросает ни в пот, ни в холод, ничего. То ли бутылка вина действует, то ли я уже смирилась с тем, что скоро все мои скелеты окажутся вне шкафа, который я заперла на долгое и жаркое лето. Кэти, как на зло, нет даже в Лондоне, и это убивает меня еще сильнее. Мне бы хотелось, чтобы именно она сейчас была рядом, она бы точно подобрала слова. Мне бы хотелось сейчас поговорить именно с ней, а не думать с переменным успехом то о Зейне и его реакции, то о Холланде...Чертов Холланд.        Думаю ли я, что именно он рассказал Монике о нас? - нет. Думаю ли я, что он смог бы усмирить ее? - нет. Я думаю только о том, как он сейчас? Погряз ли он в кокаине и алкоголе, или погрузился в работу так, что заработал все деньги мира... - Твоя задница настолько легкая, что ее пронесло буквально в секунде от катастрофы, - в пороге раздается бархатный голос Тома. Кровь шумит в ушах, а кислород со свистом покидает мои легкие. Мне становится дурно от волнения, и я боюсь даже повернуться к двери. Через несколько секунд я слышу, как Холланд сокращает расстояние между нами не только из-за тихих шагов в белоснежных кроссовках, но и потому, что мое тело инстинктивно тянется к нему, чувствуя его тепло и яркий цитрусовый запах, дополненный только что выкуренной сигаретой. - Стоило оставить тебе контакты, - он улыбается, я слышу это в его голосе. Парень аккуратно кладет указательный палец на мой подбородок и поворачивает лицом к себе. И да, я задыхаюсь, больше не в силах сдерживать своих эмоций. Кожа Холланда настолько бледная, будто он не выходил из дома все лето. Глаза припухшие, а кожа вокруг них красная, такая же, как и искусанная до болячек нижняя губа. Вена на шее выступает куда сильнее, а волосы спутаны и не уложены, спадают волнами на лоб. Я смотрю на него глазами, мокрыми от слез. Мне хочется прильнуть к нему, обнять и больше никуда не отпускать, но вторая я ненавидит его за то, как он бесцеремонно исчез из моей жизни, не оставив даже черных ходов. - Ненавидишь меня, да? - тень улыбки виднеется в его карамельных глазах. Я едва открываю рот, чтобы ответить ему, как он прерывает меня, накрывая своими губами мои. Этот поцелуй не похож на прежние. Он не властный, не страстный, а осторожный. Губы Тома едва касаются моих, а руки мягко гладят мокрые от слез щеки. Его дыхание сбивается каждые пять секунд, но он не отрывается от меня, прижимаясь губами все сильнее. Я чувствую его тепло, и наконец, осмелев, притягиваю к себе за воротник рубашки. И вот он, тот самый поцелуй, который снился мне все лето, которое я провела в Милане: наши языки сплетаются в танце, его зубы снова кусают мои губы, цепкие пальцы вплетаются в длинные волосы и с силой сжимают их, срывая с губ стоны. Господи, как я скучала по Холланду. Именно по мистеру Холланду - бесцеремонному психопату. - Я тоже безумно скучал, - он шепчет мне прямо в губы, едва открываясь от них. Карамельноглазый медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе и тихо улыбается, будто пытается запомнить этот момент. - Ты знаешь? - мой голос дрожит, то ли от возбуждения, то ли от страха, что его присутствие мне только снится. - Ты же знаешь, что я слежу за тобой, - Том отходит от меня на пару шагов, достает из заднего кармана сигареты, медленно затягивается, с явным наслаждением, а затем продолжает. - Я не имею понятия откуда она узнала о нас, но когда убедился, что ее угрозы реальны, тут же выяснил, где шляется твой араб, и вылетел в Милан, - он пожимает плечами, отводя сигарету от лица. - Опустим подробности, просто знай, что она больше не появится даже в километре от тебя, - он тушит сигарету в пепельнице, а затем снова подходит ко мне, протягивая руку. Я смотрю на него внимательно, пытаясь разглядеть, что же произошло с ним за последнее лето, но единственное, что я понимаю - его взгляд стал жестким, и глаза больше не кажутся карамельными. Чтобы собраться с мыслями, я удобнее устраиваюсь на кровати рядом с парнем, и прижимаю колени к себе. Не понимаю, что я должна сейчас чувствовать - облегчение, что меня пронесло, или злость, что Холланд снова исчез и объявился, будто гром среди ясного неба? - Где ты был? Что делал? Я... - хватаюсь за голову, чтобы остановить поток вопросов, которые не могу сдержать, тяжело дыша. - Что? Я? - Том вскидывает бровями. - Я был в Лондоне, - он берет меня за руку. - Я, - запинаюсь, смотря ему в глаза. Стоит ли рассказать ему правду? Нужна ли она ему сейчас? - Искала меня? - он проводит большим пальцем по моей руке. - Я знаю, я всегда был рядом, Хамильтон. Ты должна знать, я всегда где-то рядом, возможно даже за соседним столиком в Старбаксе, - он нежно целует мою руку, а я открываю рот в изумлении. - Прекрати! - я отдергиваю свою руку и быстро встаю с кровати, но не тут-то было. Холланд хватает меня за рубашку. - Сядь, - из его голоса исчезает нежность. - Я сказал тебе сесть, - глаза наполняются жестокостью. Том хватает меня за талию и одним движением руки кладет на кровать, располагаясь сверху. Он разводит мои ноги своей коленкой, хватает меня за руки и заводит их за голову. - Будь хорошей девочкой, - он шепчет мне на ухо, обдавая горячим дыханием, отчего сводит низ живота. Холланд проводит языком по моей шее, опускается к плечам, и мне приходится закусить губу, чтобы сдержать стоны. Я извиваюсь под ним как змея, подаваясь навстречу его движениям. Мое тело сейчас живет своей жизнью, во власти этого парня. - Как же я скучал, - он расстегивает пуговицу на моих джинсах и резко тянет их вниз, избавляясь от ненужной ткани. Язык Тома медленно поднимается по моим бедрам к промежности, от чего я начинаю сильнее дергаться в кровати. Я чувствую его горячее дыхание и не могу сдержать стон. - Каждую ночь я ненавидел тебя за то, что ты трахаешься с Зейном, а мне приходится лишь удовлетворяться очередными девицами из клубов, едва похожими на тебя. Я представлял, как ты кричишь мою фамилию, кончая, каждый раз, когда ложился спать, - Том проводит языком по моему клитору, от чего я окончательно схожу с ума, выгибаясь в спине максимально. Холланд теряет связь с внешним миром, погружаясь в процесс. Его палец проникает в меня максимально глубоко, а язык продолжает быстро двигаться, доставляя удовольствие. Я чувствую, что оргазм подступает издалека, так как ладони начинает покалывать, а дыхание сбивается и мне все сложнее сдерживать свои стоны. Я хватаюсь за подушку и накрываю ей свое лицо, чтобы сдержать стоны, но Том выкидывает ее на пол. - Нет, малышка, смотри на меня, - от его слов мне хочется кричать еще сильнее. Холланд смотрит мне точно в глаза, едва ускоряет движения пальцами, и я снова кричу его фамилию, рухнув на кровати.        Я провожу ногтями по шее Холланда, который уткнулся носом в мои волосы. Я слышу, как он глубоко вдыхает их запах и время от времени замирает. Мне хочется, чтобы время остановилось и мы могли бы пролежать так еще несколько часов, не задумываясь об остальном мире. Мне снова не стыдно перед Зейном. Снова хочется бросить все к ногам Холланда. И я снова понимаю, что выйдя за дверь, он исчезнет.       Холланд тянется рукой к полу и подбирает мои черные трусики, лежащие рядом с джинсами. - Это будет моим сувениром, - он смеется в голос, кладя их в задний карман своих брюк. - Ты с ума сошел? - я бью его кулаком по груди, вызывая ухмылку. - А ты только узнала? - вопрос риторический, поэтому я молчу, закусывая щеку. - Я правда в порядке, я только пью, - он говорит это тихо, будто сам себе. - Ты ведь знаешь, что я бы не оставил тебя, малышка, - он целует меня в лоб. - Я снова исчезну, когда ты проснешься, прости. От его последней фразы ком подступает к горлу, но я едва сдерживаю слезы, сильнее прижимаясь к его груди. Мне хочется прижаться к нему настолько, чтобы он никогда не уходил больше...но я просыпаюсь, и его снова нет. На подушке привычно лежит записка и непонятный сверток.

Дорогая мисс Хамильтон, я буду краток на этот раз. Я скучаю по тебе, я думаю о тебе. И только твой взгляд помогает мне воздержаться от очередной дозы. Знаю, что в наших бесконечных запятых там, где должна быть поставлена точка, нет никакой логики...но разве она нужна нам? P.S. В свертке ключи от моей квартиры в Лондоне и контакты. Я всегда рядом, помни. Твой Холланд.