Белоснежка и семь гномов

***

Некогда Белое королевство славилось безоблачными, васильковыми небесами, радужными полями и солнцем, что грело не только безграничные земли царства, но и души, обитающих здесь жителей. Король Белого королевства — Джеймс — был правителем мудрым, благородным и нежадным: он часто устраивал праздники, раздавал золото всем нуждающимся и яро защищал свой народ от любой, навалившейся на него напасти. Именно благодаря Джеймсу в Белом царстве не знали ни войн, ни бедности, ни других бед. Именно благодаря Джеймсу, о Белом королевстве заговорили, что прежде никогда не происходило. Со всех концов света сюда съезжались люди разных кровей и статуса — от бедных крестьян до богатых владык, чтобы объединяясь, разделить красоту чужих земель под синим куполом неба, посмотреть на восхитительные поля и густой изумрудный лес, насладиться журчаньем семи водопадов — главным достоянием великого королевства. По их приезду, король всегда выпускал в вечернее небо огненных фениксов — зрелище будоражило гостей и заставляло возвращаться сюда вновь и вновь. Устраивались пышные трапезы, лучшие повара приготавливали для гостей лучшие блюда. А погода здесь, всегда стояла отличная. Казалось, ничто и никто в том королевстве не способно было разрушить воцарившийся мир — зло не проникало сюда, словно некое волшебство рьяно берегло царство и не пропускало в него тьму. Жизнь здесь протекала мирно, никто никого не обижал и не обижался, а единственный сын короля — родившийся в конце августа под благословением звёзд, принц Гарри — стал венцом сего великолепия, апогеем всего хорошего, олицетворением самой красоты и жизни. По крайней мере, так говорил народ. Ни для кого не было секретом, что нет на свете прекраснее чада, чем принц Гарри: белоснежная кожа ребёнка, была белее первого снега, малахитовые глаза мальчика были ярче молодой травы, а волосы — темнее ночи. Умом юный Гарри так же не был обделён — порой, Гарри поражал окружение не по-детски взрослыми ответами, потрясал склонностями к математике и восхищал оборотами речи. Родители очень гордились своим дитятком и неустанно повторяли, что мир в Белом королевстве, после восхождения принца, лишь окрепнет, в саду, наконец, зацветут яблони, а лес наполнится чудесными зверьми, коих так любит принц. Словом, жизнь в Белом царстве была сладкой, безмятежной и полной радости — сказка, да и только. Вот только в любой сказке есть зло. Недремлющее и могущественное.

***

Первым распрощался с этим миром, муж короля Джеймса, Лилиан. Для народа Белого королевства стала настоящим сюрпризом вторая помолвка их господина: не успело тело Лилиана, так сказать, остыть, как на пороге дворца возникнул загадочный, невзрачный человек, слишком быстро занявший место своего предшественника и уж совсем на того не похожий. Уже тогда пошёл слух о чёрной магии, будто бы короля Джеймса околдовал тот незнакомец, похожий на тень в балахоне. Звали того незнакомца — Том Марволо Реддл. Был этот человек, не человеком вовсе и все в округе это видели, все, кроме короля. Когда умер король Джеймс, царство дрогнуло. Над ним, словно нависла та самая безликая тень Тома Реддла: всё Белое королевство погрузилось в густейший мрак, обмоталось чёрной шалью глубокой скорби и утратило былую красоту. Солнце потерялось в пепельных тучах, из-за гор подул свирепый ветер, водопады оледенели, а в лесах, вдруг, объявились до сих пор незнакомые чудовища. Нарекли их Акромантулами — огромные, превышающие человеческий рост, поедающие людскую плоть пауки закутали в липкие сети и практически уничтожили природу Белого царства. Акромантулы были повсюду в изумрудном лесу, а иногда даже посещали жилые дома, стоящие неподалёку, похищая оттуда и приволакивая в свои гнёзда детей. Но кошмар на людей наводили отнюдь не они. Том Марволо Реддл никогда не был человеком. Он был чернокнижником, некромантом, демоном, тенью…да кем угодно, но только не человеком для людей. С кровавым и алчным блеском в серых глазах, тощей, костлявой фигурой и змеиными чертами лица, он заслужил всенародный страх: народ его боялся, как огня и, надо признать, не зря. Том Реддл, знал бы покойный король, уничтожил на своём пути много других королевств, желая одного — всеобщего упоения. Однако он нигде так и не получил желаемого — лишь ненависть и презрение, желание отомстить и отрезать голову тёмного мага. Гнева людей властелину чёрной магии было недостаточно. Белое королевство, прославившееся на весь мир, должно было всё в корне поменять, впрочем, так оно и вышло.

***

Все знали, что принц Гарри слишком мал, чтобы занять место почившего отца. Лучше всех это знал Том Реддл. Новоиспеченный король не стал прогонять пасынка, забавы ради, на свой страх и риск, оставив того во дворце. И хотя слуг в замке было в достатке, юноша выполнял большую часть работы, трудясь на нового короля день и ночь. Шли годы. Мало-помалу королевство загнивало, стягиваясь паутиной. Гости соседних царствий прекратили посещать эти земли, а силы, как и власть Тома Реддла, изо дня в день, возрастали. Юный принц Гарри рос в сырой темнице, вдали от своего изголодавшего народа, далеко от смертей и горя. Он познавал науку через книги и мечтал хотя бы раз увидеть солнце — с восходом короля Реддла, то, как будто навсегда исчезло с лица земли. А ещё Гарри мечтал о принце на белом коне: во многих зачитанных им до дыр историях, таких, как он — запертых в подвалах несчастных, спасал белокурый юноша. Единственными друзьями Гарри были подвальные крысы. Те хоть и не могли произнести это вслух, но заметили, что принц по-прежнему остаётся самым красивым, добрым и заботливым во всём королевстве. К слову, это наблюли не только крысы. Однажды спустившись в подвал, в канун семнадцатого дня рождения пасынка, Том Реддл увидел свечение. Яркое, неестественное для него и обжигающее. Оказывается, свет исходил от лица мальчика — Гарри буквально светился, от него шло всё то, что так ненавидел король: красота, тепло и, конечно же, добро. И король, впервые за долгое время, почувствовал тревогу. Сила, исходящая от Гарри Поттера, заставила задуматься Тёмного повелителя — ему сдавалось, что никто в его царстве, не должен обладать подобной силой и уж тем паче сын короля Джеймса. Было у Тома Реддла зеркало. Непростое, волшебное. Знающее ответы на любые вопросы. Злой король пользовался им редко, только, когда в чём-то начинал сомневаться. Но сейчас было как раз подходящее время, чтобы спросить у магического оракула совет — как поступить с Гарри Поттером. Стоит ли опасаться мальчишку.

***

— Убить тебе его надо было сразу… Сгорбленная, высокая фигура, облачённая в чёрный балахон, отпрянул от длинного стекла с дымящейся поверхностью, как будто то нанесло ей пощечину. Скрытое под бархатом покрывала лицо короля побелело, а тонкие губы поджались. Зеркало усмехнулось: — Гибель найдёшь, если его не убьёшь… — Хорошо, — голос Тома Реддла взвизгнул, проносясь глухим эхом по пещере, — я убью его… — под капли падающей воды, прорычал король. — Но смерть та, — миролюбиво перебило волшебное зеркало, — не должна быть простая. Мальчик родился под звёздами, стало быть, защищен. Колдовством погубить должен ты его… — Колдовством? — алые глаза короля злобно прищурились. — Тёмной магией, ибо защищает ребёнка, белая… — Как хорошо, что я обладаю чёрной магией, — довольно зашипел Реддл. Он круто обернулся. Среди сырых, бесцветных сталактитов и образовавшихся под ними луж, шуршало дырявой мантией точно такое же серое существо, отдаленно смахивающее на большую, толстую крысу с помесью человека. Мышиного цвета лицо толстяка постоянно прибывало в движении, коротенькие руки-лапки — дрожали, а две чёрные точки — глазки, испуганно бегали по пещере, в надежде отыскать кусок еды. — Хвост! — позвал король существо и то, упав на колени, приползло к господину. — Да, мой король, слушаюсь и повинуюсь! Для вас, мой господин… — запищал Хвост, целуя голые ноги Тома Реддла. — Всё что угодно, владыка… Поморщив нос, король залез в складки своего зловещего убранства, доставая не менее зловещий нож. Наклонив лицо к стальному клинку, Том зашептал что-то на непонятном языке: лезвие сверкнуло, а на рукоятке появились странные узоры — их значения Хвост не знал. — Отведи Гарри Поттера в лес, да подальше, — протягивая нож слуге, сказал Реддл, — воткни ему в грудь этот клинок и вырежи сердце. — Сердце? — испуганно пискнул Хвост. — Сердце, — ласково повторил король, — как только сердце будет у тебя, — он взмахнул рукой, и на землю упала деревянная коробка, — положи его сюда, а закроешь вот этим ключом… Король достал из кармана маленький, серебряный ключик. Как и в случае с ножом, он прошептал над ним несколько слов — ключ вспыхнул чёрным пламенем, а Хвост — покрылся потом: в пещере стало очень душно. — Всё понял? — чёрство поинтересовался король у встрепенувшегося Хвоста. Тот, судорожно всхлипнув, кивнул. — Тогда, приступай…

***

Гарри открыл глаза. Ему на лоб падали грязные капли воды, стекали вниз по щекам и шее — неприятные ощущения побудили юного принца встать пораньше и приступить к своим обязанностям. Умывшись и съев ломтик чёрствого хлеба, Гарри побрёл по ступенькам наверх, убираться: нельзя беспричинно гневить короля Реддла. Комнат в замке было много: пальцев обоих рук не хватит, чтобы перечислить их количество только на одном, из трёх, этаже! Гарри убрал дюжину таких, в то время как оставалось ровно столько же и даже больше. К счастью или нет, одна из спален была для принца под запретом — спальня его умерших родителей. Король Реддл строго-настрого воспретил приближаться к ней и Гарри этому приказу не противился. Ему до сих пор было больно от воспоминаний, связанных с этой комнатой, соединенных в клубок других, тёмных и точно таких же, болезненных. Однако было что-то внутри Гарри сильнее этих воспоминаний. Иной раз, проходя мимо двойных дверей с позолоченными инициалами короля Джеймса, юноша останавливался и тихонько, одними лишь кончиками пальцев, прикасался к золотой ручке, чувствуя невероятное любопытство заглянуть внутрь. Вот и теперь, когда работа оставалась позади, Гарри застрял тут, глядя на двери и думая, стоит ли ему нарушать запреты отчима. Не стоит. Круто развернувшись, Гарри столкнулся с маленьким человечком. От неожиданности, оба вскрикнули. — Гарри! — человечек нервно задёргался: — пойдём, погуляем! — чрезвычайно высоким голоском затараторил он: — Король, это…разрешил, …погулять по лесу…но только…это… по лесу…пойдем! Это приказ! Гарри не был идиотом. Хвост себя вёл не просто подозрительно, а чертовски подозрительно. Тем не менее, приказ есть приказ. Гарри, конечно, мог сослаться на болезнь и уйти от человека-крысы, но Том Реддл так просто бы от него не отстал. — Почему в лес? — мальчик искоса наблюдал за Хвостом, пока они выходили из замка. Всё это время мужчина дрожал и прикасался к своей груди: неужто у него болит сердце? — Потому что, — не нашелся, что ответить Хвост. — Помолчите, прошу. Гарри никогда не обижал Хвоста. Более того, юный принц всегда относился к нему на равных. В отличие от короля Реддла. Доброта мальчика делала капельку счастливее человека-крысу, не помнящего ни своё родное королевство, ни имени… Доброта и красота: будь он, Хвост, моложе и посмелее, он бы уже давно предложил этому чудесному ребёнку сбежать, куда подальше от Тёмного короля, поселиться в каком-нибудь милом домике и обручиться. Однако они оба — и он и Гарри — вместо счастья, были обречены до конца жизни, томиться тут… Гарри был обречен умереть, а он — служить злому королю. — Ты вспомнил, как тебя зовут? — нарушил молчание Гарри. Хвост вздрогнул, кидая на принца обеспокоенный взгляд. — Нет. — Я тут нашёл в библиотеке кое-что… — Гарри заметно оживился. — Быть может, — он вытащил аккуратно сложенный пергамент и отдал его обомлевшему Хвосту, — это тебе поможет? Нельзя, чтобы человек не помнил своего прошлого… Хвост ускорил шаг. Ещё чуть-чуть и он не сможет выполнить приказ своего господина, если не уже. — Спасибо, — пискнул он, останавливаясь подле куцего пенёчка. — Мы пришли. Хвост завёл Гарри так глубоко, как мог — пойди они дальше, то непременно бы наткнулись на пауков. А он хотел жить. — Здесь красиво, — Гарри мечтательно вздохнул, глядя на застывшие водопады. — Я знал, что вам понравится, — в глубине души, Хвост и правда рассчитывал на подобную реакцию своего принца, — поговаривают, за семью водопадами, живут семь гномов. — Гномы? У нас? — изумрудные глаза Гарри радостно заблестели. — Да-да, — Хвост притопнул ногой, — низенькие и бородатые… Я знаю, что тебе нравятся подобные истории, — добавил человек-крыса, — поэтому и привел сюда…чтобы ты…это…ну… Хвост достал нож. — Что это? — Гарри никогда бы не подумал, что ножи могут быть использованы против людей, а не хлеба. Посему спросил из любопытства и только. — Это, — Хвост сглотнул, — это то, что я должен сделать, мой принц… — Нож? Я не понимаю… Инстинкт самосохранения есть у всех. Гарри сделал на всякий случай шаг назад: что-то ему подсказывало, нож этот не сослужит добру. — Чтобы не произошло, — Хвост медленно поднял руку с клинком, — помните, всё ради вас… Гарри не собирался ждать продолжения. Рванув к водопадам, он помчался со всех ног, куда глаза глядят, не зная, что глядят они совершенно не туда, где положено быть хрупким и нежным принцам. Хвост не стал догонять принца — лес, вернее его обитатели, сделают за него всю работу. А с сердцем он что-нибудь придумает. Например, подложит королю сердце свиньи. Тот и не отличит.

***

Лес сгущался. Деревьев становилось всё больше, крохотные участки света — пропадали. Упав, Гарри никак не мог отдышаться. Пока он бежал, колючие ветви царапали ему кожу, оставляя на ней тонкие порезы и ссадины. Ног принц практически не чувствовал, а в горле поселилась целая пустыня — пить ему хотелось до смерти. Не до своей, разумеется. Где-то рядом журчала вода. Наощупь, Гарри пополз к шуму, налетая на нечто мохнатое и склизкое. — Так-так-так… Гарри поднял глаза и как раз вовремя. Лунный свет упал на массивное туловище с восемью длинными лапами, сплошь покрытыми шипами и паутиной. Перед принцем, клацая острыми, как бритва зубами, возвышался паук. — Простите, — голос Гарри охрип от ужаса. Чудовище не торопилось нападать. — Человек сам пришёл? Забавно… — прогудел монстр. — Меня пытались убить. Гарри чувствовал, что вот-вот упадёт в обморок. Но единственным путём спасения был разговор — убежать от чудовища у него вряд ли получится. — И ты пришёл сюда? — паук злорадно ухмыльнулся. — Глупее тебя, дитё, я пока не видел человеков. — Людей, — Гарри скосил глаза: пока они разговаривали, к огромному пауку набежала орда пауков помельче. Но что-то принцу подсказывало: те были куда голоднее своего сородича. — Людей, — глухо вторил монстр, — смеешь меня исправлять? Тебе не страшно? — Страшно, — прошептал Гарри, — прошу, отпустите… Я не хотел вас тревожить… — Вот как, — чудовище испустило странный, рокочущий звук, словно засмеялось над мальчиком, — с чего бы мне тебя отпускать, человек? — Я не знаю… Просто так? — ПРОСТО ТАК? — прорычал на весь лес паук. Маленькие пауки защёлкали пастями. — Рассмешил, человек. — К-как…как вас зовут? — Гарри закрыл глаза. Он обречён. Всё что ему остаётся так это — ждать. Ждать пока пауки его разорвут на клочья и проглотят. — Арагог, — неожиданно прозвучал ответ. Как показалось Гарри, чуть мягче, чем раньше. — А меня, Гарри, — он закрыл глаза. Силы покинули принца без предупреждения, и тот провалился во тьму.

***

Может это просто сон? И Гарри сейчас проснётся у себя в подвале? Гарри с трудом разомкнул веки. Его лоб горел, хотя на нём и лежала мокрая тряпка. Приподнявшись на локтях, юноша огляделся. Он, определённо, не был у себя дома. Светлая, тесная комнатка с кучей жужжащих предметов, горой немытой посуды… Окна закрывали старенькие шторки, за которыми светило… Солнце? Гарри подскочил, верно, его ужалила оса. Где он? И почему он видит солнце? Прежде чем Гарри понял, что он в комнате не один, кто-то, довольно низкого роста, дотронулся до него и сказал: — Привет. Несомненно. Перед Гарри стоял гном. Рыжий, но без бороды, с огромными и печальными голубыми глазами, гном смотрел на то, как принц сползает по стеночке. — Я Рон, — гном вздохнул, придвигая к принцу маленькую табуретку, — а ты, я так понимаю… — Гарри. Гарри Поттер… — Ты сын короля Джеймса? — похоже Рона искренне поразила новая информация. — Да, — кивнул принц, — а ты? Ты гном?! — Ага, — Рон сел на табурет, — чего ты так удивляешься? Будто бы гномов никогда не видел… — Не видел, — восхищенно заверил его Гарри, — ох… — Смотри, не потеряй сознание, — Рон обеспокоенно взглянул на королевскую особу в старом домике. — А, как я тут оказался? — Не знаю, — пожал плечами гном, — я пришел, а ты лежишь на крыльце. Весь в паутине…бледный… Гарри промолчал. Он был уверен почти на сотню процентов, что Арагог и его волосатые друзья — сожрут его и глазами не моргнут. Но тут… Тут нечто странное! — Слушай, — Рон задумчиво посмотрел в окно, — скоро придут мои братья…ты бы…это… — Уходил? — Нет-нет, — возразил Рон, — занялся бы делом. Мои старшие братья не любят бездельников. — С улыбкой сказал гном: — оставайся, но знай — тебе придется много работать. Гарри кивнул. К работе он привык. Не привык, только к тому, что начало с ним происходить.

***

С братьями Рона, Гарри довелось познакомиться лишь к вечеру следующего дня: Билл (самый старший и красивый из братьев), Чарлик (самый коренастый и трудолюбивый), Перси (самый занудный), Фред с Джорджем (весельчаки, каких поискать надо) и Джинни (самый маленький и трусливый), работали где-то за горами, добывая золото. Вернулись уставшими, затисканными и злыми — на Гарри не сразу обратили внимание, а когда обратили — Рона едва не порвали на части. Гарри догадывался, что чувствовал тот. Принц и сам был, как-то на волоске от смерти, хотя, конечно, Рону в этом плане повезло больше. В сравнение с Арагогом, рыжие, как один, братья быстро отпустили младшего гнома, вручая тому Гарри. Вообще оттаяли они, во многом благодаря Гарри. За время их отсутствия, юноша навёл в доме безупречный порядок, убрал весь мусор и вымыл окна: Билл сразу смекнул, что к чему — Рон никогда не притрагивался к метле и уж тем паче к ведру с мылом. Рон был тем ещё брюзгой по этому отношению. Поблагодарив принца, шесть братьев и Рон, приготовили очень вкусный ужин — Гарри, привыкший есть одни корки и плесень, был на седьмом небе от блаженства. — Наелся? — как только все тарелки были вылизаны, спросил Чарли — главный повар нынешнего ужина. — Да, — потерев живот, отозвался Гарри. Сладко зевнув, принц прикрыл глаза, но тут же был выброшен из дрёмы прозвучавшим от Перси вопросом: — И надолго ли ты к нам? — Я не знаю, — Гарри пожал плечами, — похоже, да… — Это почему? — прищурился Перси. — Не приставай ты к человеку! — цыкнул на него Билл. — Всё нормально, — снова зевнул Гарри, — мой отчим…кажется он пытался меня убить. — Отчим? — Фред и Джордж, перекладывающие остатки еды по своим местам, навострили уши. — Ну да. Отчим. Том Реддл. Семь гномов так и замерли, кто, как стоял или сидел. По их лицам, перекошенным от ужаса, Гарри понял, что ему не стоило произносить это имя вслух. — Так ты сын короля Джеймса? — после паузы, спросил Чарлик. — Ты — принц? — а вам Рон не сказал? Рон виновато шмыгнул носом: — Как-то не к месту было… Они бы меня убили, узнай, что наш дом убрал принц. — Ох, Рон, — Билл укоризненно покачал головой, — это тебе не какой-нибудь простой принц. — Ну, ты даёшь, братец! — хором воскликнули братья-близнецы, Фред и Джордж. — Припахать самого Избранного! — Что? — не понял Гарри. — О чём это ты? Вы… — Какой милашка, — пискнул где-то под столом Джинни. — Неужели ты ничего не знаешь? — Нет, — Гарри сдвинул брови, — что я должен знать? — Есть предсказание, — потусторонним голосом продолжил Джинни, — что ВЫ-ЗНАЕТЕ-КОГО убьёт наследник Белого королевства и тогда во всём мире воцарится добро… — Но есть одно но, — подхватил Перси, — Избранного должен спасти другой Избранный. — Спасти от чего? — Гарри улыбнулся. Кому-то больше не стоит пить вино. — От смерти, — важно сообщил Перси, — ВЫ-ЗНАЕТЕ-КТО примет иной облик, облик самой смерти, поднесёт дар и Избранный вкусит его, заснув вечным сном. — Вот как, и, что это за дар? — Никто не знает… В общем. Лишь поцелуй любви разбудит спящего Избранного и вместе с другим Избранным, ставшим ему мужем, они уничтожат Тёмного короля. — Наверное, — Гарри улыбнулся шире, — мой Избранный, один из вас. Потому что я больше ни с кем не знаком… Рон побурел, а Джинни под столом громко чихнул. Его, в принципе, надо было назвать Чихуном, потому что Джинни чихал чаще, чем дышал. И чихал по любому поводу: когда нервничал, смеялся, расстраивался. По любому. — Нет, — Билл вздохнул, — не мы. Это человек. — Это всё так странно, — Гарри, в который раз зевнул и Билл смиловался: — Иди-ка ты поспи… А завтра утром мы решим, что будем делать дальше. С пророчеством — шутки плохи, принц.

***