Белоснежка и семь гномов

***

Каждый доблестный рыцарь принял бы за честь сразиться с опасным, лесным чудовищем — одержать победу, отрезать гадкому монстру голову и избавить людей от страданий — это скорее не честь, а обязанность рыцаря. Но меньше всего на свете сбежавшего с собственной коронации принца волновали чудовища. Да и рыцарем он себя уже давно не считал. Скорее, чудовищем. Когда-то его называли принцем, слагали о нём песни и возвышали чуть ли не до ранга Богов. Когда-то Драко мечтал занять место своего отца — короля Люциуса Яростного — стать повелителем Гнилых земель, стать копией Люциуса — Драко Непобедимым и славно править опустевшими землями… И вот, казалось бы, пришёл тот самый час — короля Люциуса не стало, люди замерли в предвкушении встретить своего нового господина. А господин, окинув мрачным взором земли, начинает понимать, что всё это время хотел не того, что королевство его уже давным-давно мертво и толк править мёртвым народом? Драко сбежал, заведомо зная, что сюда он больше не вернётся. Принц оставил Гнилое королевство наместнику — лорду Блейзу — хорошему другу семьи, и, взяв всё необходимое: воду да кусок ржаного хлеба, верного коня по кличке Вихрь, пустился в долгий и, что скрывать, опасный путь. Куда предстояло мчаться Драко, ведал лишь чёрт… А чёрт, в свою очередь, гнал юношу на юг, в солнечные земли Белого царства, где черничное небо опускается на залитые золотом поля, где никто никогда никого не обижает, где всем заправляют любовь, добро и счастье. Чёрт знал, что Драко истосковался по всему этому, впрочем, чёрт знал ещё кое-что, что Драко никак не мог знать — над Белым королевством сгустились тучи, а от добра осталось лишь шаткое упоминание. В Гнилых землях всегда идёт снег. Серый, горький на вкус и колючий. Под корками льда пролегают топкие болотца, трава и деревья здесь не растут, а если что и проклюнется, то моментально сгнивает — от того и название у королевства. Люди в Гнилом царстве исконно неприветливые, угрюмые и злые: так на них влияют недостаток солнечного тепла, веками стоящие морозы и бури. Иссохшие, вечно усталые, словом — ходячие мертвецы — живут на севере и понятия не имеют, что такое Истинная любовь. Один раз, Драко увидел странные руны на запястье одного старика — придворного мага — увидел и спросил, что они означают. На что ему старик тот ответил: «это высшая сила природы — любовь». Большего от пожилого мага Драко не удалось выпытать. Старик помер, а вместе с ним и ‘высшая сила’. Драко же оставалось поверить колдуну на слово и ожидать появления рун на своей бледной коже. Позже он узнает, что и у рун есть своё название — Соулмейт. В Гнилых землях, небосклон всегда затянут серыми тучами. Из животных, тут водятся только пауки и подземные василиски. Драконов и тех, здесь никогда не обитало, хотя те, как никто иной любят холод, а холоднее земель, чем эти и не придумаешь. Словом, пропащие тут земли. Пропащие и мёртвые. Поэтому, принц решил двинуться на юг: узнать, что такое солнце, увидеть семь водопадов и постичь высшую из сил — любовь.

***

Драко соскочил с коня, а конь, встав на дыбы, громко заржал. Вихря можно было понять: бедолага испугался того, что увидел. Пауков в Гнилом царстве было много. Они жили буквально на каждом шагу — Драко их не боялся, а тихо остерегался — размером с кота, лысые и длинноногие, эти смертельно ядовитые создания, как правило, не нападали первыми. Однако паук, представший взору принца, многократно превышал привычные размеры и не казался юноше защищающей себя тварью. Этот, скорее, нападёт первым и сожрёт так, что останется от тебя одни голые косточки. Вытащив из ножен меч, Драко медленно направил его острие наверх, к раскрытой, слюнявой пасти чудовища. Сразиться с гигантским пауком было честью для любого рыцаря и уж тем более — для любого принца. Но меньше всего на свете, сбежавшего от самого себя Драко волновали чудовища. Он не хотел убивать эту тварь — пусть та и выглядит хищной — на то воля Богов — Драко не будет её убивать. Первым. — Забавно. Лицо Драко дрогнуло — юноша удивился. Кто бы мог подумать, что существо это умеет разговаривать! — Но ты не первый из людей, кто приходит сюда за своей погибелью, — чудовище зарычало, словно волк и с быстротой, присущей кошкам, оказалось над белокурой головой принца, пуская на того нити слюней. — Был тут один, — щелкая клыками, обронил монстр, — прекрасный и нежный, как цветок… Драко настороженно поднял глаза на паука: — Я путник. Если побеспокоил… — Путник? — перебил паук. — Стало быть, не один из этих, слуг короля? — Нет, — Драко старался вести себя, как ни в чём не бывало. Жителям Гнилых земель не свойственно показывать свои эмоции на людях. Хотя паук и не был человеком, но он умеет разговаривать — значит, имеет разум. — Сегодня тебе повезло. Я отпущу тебя с миром… — Можно вопрос? — Драко смело посмотрел в одну из сотен пар кровавых глаз чудовища. — Это Белое королевство? — Оно самое. — Просто… Здесь не так, как я думал… Белое королевство располагалось за горами. Оно славилось своей красотой и семью водопадами. Но всё что Драко увидел — пустошь, дрожь земель и голые ветви деревьев. Синее небо почернело, озера и реки — опустели. По улицам никто не ходил, а в окнах домов было темнее, чем здесь — в лесу. Белое королевство больше походило на Гнилое царство, только без людей и снега. — Королевство прибрал к своим рукам король Реддл. Так уж сложилось, мы с моими детьми перебрались в здешние леса, ища покой и мир. Перебрались не вовремя и бремя убийц, поначалу, легло на нас. Король Реддл загрязнил нашу репутацию, мои дети озлобились. Но знай, Путник. Пока жив я — Арагог — ни один паук не тронет людей. Лишь слуг Реддла. Драко слышал имя Реддла. Отец принца неоднократно его повторял, даже на смертном одре, приказывал слугам запереть ворота и не впускать чернокнижника по имени Том Реддл, ибо тот — воплощение тьмы и принесёт землям гибель. Тогда Драко думал, что у отца — бред. Гнилые земли ведь и так мертвы, куда уж больше? — Мой тебе совет, Путник, — Арагога было уже не видать, но его скрипучий голос доходил до ушей принца раскатами грома, — уходи. Уходи пока не поздно. Зло ближе, чем тебе кажется. У короля Реддла глаза повсюду, а руки дотянутся до любого, кто встанет у него на пути.

***

Солнце осветило маленький домик с длинной кирпичной трубой. Гарри, потягиваясь в кровати, открыл глаза и недовольно защурился, потирая бок: постель была чересчур крошечной для него — та принадлежала Биллу, а Билл, как известно, не отличался размерами. Стены встретили юного гостя семью портретами: Рон широко улыбался Гарри и жизнерадостно махал рукой. Голубые глаза гнома дружелюбно подмигивали принцу и принц, не сдержавшись, подмигнул в ответ нарисованному гному. — Доброе утро! — Джинни сел на пол, чихая. К нему присоединились Фред с Джорджем. Сегодня на близнецах были надеты забавные колпаки в полоску, под цвет их огненных волос. — Как спалось? — ласково поинтересовались братья. — Немного неудобно, — смущенно признался Гарри. Принц не хотел расстраивать хозяев дома, те приняли его, как своего — а тут жалобы! Но Гарри привык говорить лишь правду и только правду. — Чарли уже стругает тебе постель, — ни капельки не обиделся Джинни. — Здорово, — принц щелкнул позвонками шеи и ещё раз потянулся, — какие планы? — Мы отправляемся в лес, надо набрать хвороста, — Джинни печально понурил взлохмаченную голову. — Я могу вам помочь, — Гарри не терпелось подышать свежим воздухом, и он живо предложил на эту роль свою кандидатуру: тем более что погода сегодня была просто сказочной. — Но ты же принц, принцам нельзя таскать тяжести, — возразил Джинни. Однако Гарри было уже не переубедить. — Занимайтесь своими делами, а я пойду за хворостом, — твёрдо сказал Гарри, — да и палки не могут много весить.

***

Получив наставления от Билла не принимать из рук посторонних «дары», Гарри взял из сарая старую, ржавую тележку на трёх колёсиках и, напевая старинные мотивы какой-то песенки под нос, отправился в лес. Шёл он долго, отдаляясь и отдаляясь от домика гномов, поднимался то вверх и натыкался на поваленные деревья, то, напротив, спускался вниз — останавливаясь попить из ручья. Наверное, делать ему этого не стоило, но жажда была куда сильнее, чем страх отравиться водами. Солнце грело макушки деревьев, погода неизменно царила тут хорошая — кусок неба, над головой принца оставался нежно-голубым. Гарри проходил одну гремучую чащу за другой, собирал травы и внимательно слушал, как за его спиной происходит некое движение. Словно кто-то любопытный выбегает на тропу, но постоянно ныряет обратно в кусты — словом, боится показаться. Животные любили Гарри с самого детства. Когда малыш только-только явился этому свету, на королевском подоконнике, сгрудившись, сидело много пушистых обитателей леса: кролики, белки, совы, даже лягушки прискакали с болот, чтобы посмотреть на рождение принца. Тогда, короля Джеймса позабавило появление незваных гостей и с тех самых пор, вплоть до кончины короля, вход животным был разрешён. Маленький Гарри возился с ними сутками напролёт, ухаживал за больными зверьками, кормил и играл с ними. Немудрено, что животные заводопадного леса, куда тьма Реддла не могла добраться, высунули любопытные носы — они чувствовали добро, исходящее от мальчика. Звери следовали за ним попятам, вплоть до редкой чащи с огромным количеством цветов, кустов, ягод и грибов. Сев на толстый пенёк, густо покрытый бирюзовым мхом и столбиками грибов, Гарри улыбнулся: два зайца, не успел принц устроиться, прыгнули к нему на коленки и принялись обнюхивать юношу. Тот, достал из кармана большую морковь и поровну разделив, вручил маленьким попрошайкам. Вскоре, к зайцам присоединились хитрые лисы, осторожные волки и великолепный олень. Гарри с удовольствием пересказал лесным обитателям последние новости, поделился с ними впечатлениями о гномах и шепотом рассказал о пауке по имени Арагог. — Интересно, — принц прикусил губу. Других бы, подобная привычка выставила бы в дурном свете, исказила бы лицо, но Гарри она шла и придавала свою, загадочную изюминку. — Интересно, почему Арагог не стал меня убивать? — спросил он у лисы, свернувшейся в красный шерстяной клубок и урчащей всякий раз, когда пальцы принца касались её заострённых ушей. — Тебе одиноко или ты один тех, кто считает, что животные нас понимают? Гарри нахмурился. По словам гномов, в этом лесу редко можно встретить человека — а перед юношей, стоял человек: высокий, одетый может и скромно, но по вышитому золотыми нитями гербу, несложно было догадаться, что одет-то он ложно-скромно — красивый блондин держал за уздечки коня, который беспокойно дёргал гривой и тяжело дышал. Серебряные глаза незнакомца вглядывались в Гарри, точно изучая того и что-то для себя отмечая. Гарри опустил на землю лису и не без опасений, посмотрел на незнакомца. — Животные нас понимают, — сказал он минутой погодя. — Вот как? Если ты и правда, понимаешь их, тогда скажи, что с моим конём. Гарри пожал плечами и, позабывая предупреждения семи гномов, подошёл сначала к незнакомцу, затем к беспокойному коню. Положив руку на лоб животного — конь прекратил дёргаться и беспомощно склонил морду к земле — Гарри нахмурился. — Он немного приболел, — в конце концов, вынес вердикт принц, — но я могу ему помочь. Вот, — Гарри подошёл к фиолетовому кусту с крупными, синими ягодами и аккуратно сорвав несколько, протянул их незнакомцу, — они ему помогут. — Или убьют? — хмуро поинтересовался белокурый. — Нет, — оскорбленно, бросил Гарри, — я никогда в жизни… — Я пошутил, — мрачно перебил его незнакомец и тут же прибавил: — что ты здесь делаешь? Один… — Собираю хворост, — Гарри кивнул на пустую тележку. За прогулкой по лесу, он совершенно позабыл, зачем именно отправился в лес. Гномы будут недовольны. — Ты здесь живёшь? — два глаза, похожие на вспышки звёзд путника, прищурились. — Не здесь, но близко, — зачем-то ответил ему Гарри. — Вот как, — хмыкнул блондин, — покажешь? — Нет! Гарри испуганно отпрянул от незнакомца. А незнакомец, кажется, удивился. Во всяком случае, на овальном лице проскользнула неуловимая тень удивления — путник этот, надо сказать, мало выражал свои эмоции и казался больше камнем без эмоций, чем Томом Реддлом в ином обличии. — Я не хотел тебя напугать, — тихо пробормотал незнакомец, — просто я могу тебя проводить. Здесь, — он вздохнул, делая короткую паузу и проводя ладонью по воздуху, — весьма небезопасно. — Здесь, — Гарри обвёл глазами чащу, куда он забрёл и по чистой случайности повстречал путника, — как раз, безопасно. А там, — юноша кивнул на покрытые туманом очертания водопадов, — вернее за ними, нет. — Как тебя зовут? — А тебя? — Я первым спросил. Гарри обиженно поджал губы. Ну, что он за человек то такой! Гномы говорили ему ни с кем не разговаривать, а он… Он нарушил их наставление. — Меня зовут Гарри. — А меня Драко. Так, где ты живешь, Гарри? — У семи гномов. Что ж, наивность — второе имя Гарри. Много-много раз, принц обжигался об него, хотя сейчас, ему несказанно повезло. Драко не собирался причинять ему зла.

***

Паук отпустил Драко, но беды на этом не закончились. Стая ворон, кружившая над лесом Белого королевства, и на коих Драко на первых порах не обращал внимания, по-тихому начала снижаться. Когда расстояние между птицами и Драко равнялось одному вороньему взмаху — Драко, наконец, обратился во внимание и понял, о чём ему говорил Арагог. Костлявые, ощипанные вороны с кривыми клювами, пахли трупом трёхнедельной давности, а в алых, утянутых неживой плёнкой глазах читалось презрение и, если Драко поскорее не уберется — смерть. Возможно, птицы и не хотели бросаться на путника, а лишь наблюдали, то бишь, по всей видимости, и были «глазами короля Реддла», однако сбежавший принц не стал рисковать, проверяя свою догадку. Птицы спустились слишком низко, а его меч навряд ли перебьёт всю стаю. Сойдя по лысому склону, к водопадам, Драко оглянулся: вороны преследовали его, ни на дюйм не отставая. — Вот, заразы, — совсем не по-королевски, выругался принц, — и, что вам надо? Конь Вихрь взволнованно втянул широкими ноздрями воздух, ставший при появлении птиц, едким и раздражающим пазухи. Вороны замерли, зависнув над землёй, а Драко проворно юркнул вглубь — в гущу леса, обогнул дерево и оказался прямо позади семи замёрзших водопадов. На удивление, птицы отстали или прекратили шпионить — Драко наверняка не знал. Странно, но и погода изменилась. Небо, как по волшебству, раскрыло серые ставни, впуская солнечный свет. Холод отступил, а спертый воздух сделался таким, каким должен быть в лесу: приятным, травянистым и свежим. — Чудеса… Драко за долгое время своего странствия, ощутил невероятный подъем сил, будто бы скопленная усталость ушла вместе с воронами. И дышать он стал чаще. — Чудеса, — повторил принц, краем уха слыша пение. Кто-то шёл по соседней тропинке и что-то напевал приятным голосом, от которого у Драко стыла кровь в жилах, и возбужденно трепыхалось в грудной клетке сердце — в хорошем смысле этих слов.

***

Белая, без единого изъяна кожа, зелёные глаза и волосы темнее ночи — Драко не мог отвести взгляда от красивого юноши, гуляющего тут в абсолютном одиночестве. Тихо ступая, так, чтобы сухие ветки под сапогами не издавали ни звука, Драко наблюдал за тем, как прекрасный незнакомец боязливо оборачивается — животные — добрые в отличие от ворон — скакали за ним, заставляя озираться и нервничать. Драко не спешил показываться. Судя по всему, мальчик этот, из робкого числа, чего доброго ещё — испугается и убежит. А Драко не хотелось терять его из виду. Что-то, что очень глубоко было заложено в принце, подсказывало — этот зеленоглазый юноша не такой, как все. По меньшей мере — для Драко. — Интересно, — заговорил сам с собой незнакомец, — почему Арагог не стал меня убивать? Приглядевшись, Драко увидел, что мальчик беседует с лисой — а он-то было подумал! — Тебе одиноко или ты один тех, кто считает, что животные нас понимают? — Драко вышел из укрытия. Он больше не мог себя сдерживать. Не мог и не хотел.

***

Король Том Реддл был счастлив. А, вот, его слуга — Хвост — находился в постоянном страхе. Коробка с поддельным сердцем пылилась у всех на виду — за хрустальным куполом, поставленным на пьедестал в центр зала — король торжественно положил её сюда, чтобы всякий, кто даже мимолётно задумывался о бунте, знал — с Томом Реддлом шутки плохи. Ничто не предвещало для Хвоста беды. Наоборот, для человека-крысы, всё складывалось более чем хорошо: король щедро отблагодарил его за оказанную услугу, подарив сундук с золотом, пергамент, переданный Гарри Поттером помог вспомнить мужчине своё имя. Оказывается, его зовут Питер Петтигрю. Погода, как и прежде, была плохой — но Питер к ней давным-давно привык. Ему, вообще, были больше по душе дождь и тучи — солнце нагоняло на Хвоста тоску. Спрятавшись под пышным пледом, Питер глядел в окно, думая о юном принце, как, вдруг, сбылись его самые страшные опасения. Том Реддл захотел спуститься в пещеру. Король с грацией змеи, проскользнул в приоткрытую дверь покоев слуги — он нашёл Хвоста без труда: тот любил бездельничать, чем сильно досаждал своему повелителю. — Пойдем-ка, Хвост, — Том удивил Питера не меньше: обычно, король посылает за ним слуг, однако в этот раз, самолично пришёл. Следовательно, королю не терпится поскорее прибыть на место — удивление, как рукой сняло. Взамен, пришёл испуг.

***

Зеркало стояло там, где и всегда. Проход в пещеру был запечатан королём самой чёрной из всего волшебства магией, поэтому зайти внутрь, мог только равный королю. А таких, как известно, в Белом королевстве не водилось уже тысячу лет. Том Реддл, растекаясь от счастья по каменным ступеням, поднялся на помост, где находилось магическое зеркало. Хвост, не стал подниматься: если посчастливится, он убежит от гнева господина. А нет — погибнет так, как жил всё это время — внизу, у ног, сломленный. — Свет мой зеркальце, — король оглянулся на слугу, радостно улыбаясь. Его пробирало возбуждение, верно он собственноручно зарубил огромного медведя. Хвост вздрогнул. Пока хозяин счастлив — он будет жить. — Скажи мне, зеркало, — Том не спешил. Повелитель нарочно растягивал удовольствие, — я ль на свете всех сильнее? Я ль на свете всех… — Моего совета, ты не послушал. Смерть уже тебе, как подруга. Король изумился. Елейный, медовый голос, которым он разговаривал, переменился, становясь холоднее льда: — Послушал. Что ты несёшь такое, зеркало? Я убил Гарри Поттера, глупое ты стекло! — Моего совета, — повторило зеркало, — ты не послушал. Смерть уже тебе, как подруга… — А это по-твоему что?! — взвизгнул король, вытаскивая коробку с сердцем. — Уж не думаешь ли ты, что я… — Том осёкся. — Минуту, — задыхаясь от гнева, король повернулся к белому, как полотно Хвосту. — Если зеркало не врёт… — мужчина щёлкнул гнилым ногтём по замку и тот, без ключа, открылся. — А врёшь ты, — король медленно спустился к слуге. — О, Хвост… Тонкие пальцы короля сомкнулись на мокрой шее Питера. — Ты мне служил верой и правдой. Хвост… Надавливая сильнее, сжимал горло король: розоватые щёки Питера, посинели, а изо рта, струйкой потекла кровь. — Что случилось? А, Хвост? Почему ты, — Том оскалился и швырнул крякнувшего слугу на сырой камень, — вдруг, меня предал? Неужели… Взмах кисти короля, и камень окрасился в пурпурный — Хвост обмяк и повалился навзничь. — Свиное сердце, — прорычал король, возвращаясь к зеркалу, — он думает, я дурак? Ну, ничего, Гарри Поттер… Недолго тебе осталось. Зеркало сверкнуло и на его поверхности отразилось лицо милого мальчика, улыбающегося юноше постарше. Том Реддл хмыкнул — в его руке, налитое злом и тьмой, появилось ярко-красное, сочное яблоко. Как того и хотел король Джеймс — в Белом королевстве теперь растут яблони. Вот только плоды их — не всегда съедобные.