Морфий

— Ты и библиотека? Издеваешься? — Юнги вопросительно выгибает бровь, после странной просьбы друга и язвительно хмыкает под аккомпанемент пробегающих мимо младшеклассников. — Да… Мне надо подготовить один доклад, — Чон отводит глаза в сторону, немного чешет нос и под конец, будто спрашивая у Мина истинность утверждения, смотрит. Чонгук никогда не умел врать. Его отец постоянно говорил ему, что ложь — главный манипулятор среди людей, познав основы лжи — ему будет легче. Но мать учила другому: как бы ни была жестока и губительна правда, она всегда останется правдой или той светлой крупицей истины, которой так не хватает в наше время. Воспитание его родителей — это вечная борьба добра и зла. Чон старший хотел, чтобы мальчишка всегда был в его узде, когда мягкий и нежный материнский голос нашептывал о сладости свободы и чистоте доброго сердца. В итоге, чаша перевесила в сторону матери, хотя внешне он всеми силами пытался походить на отца. Вот и сейчас, когда Мин увидел этот набор «я-пытаюсь-скрыть-правду» в действиях друга, он покривил губы в усмешке и решив действовать по его правилам, сделал вид, что поверил. Но для себя решил, что это ненадолго, скоро он все-таки потребует от него объяснений.

***

В библиотеке пахло пылью и отваром ромашкового чая, что плотно заседал на рецепторах, стоит только войти в помещение. Свет под острым углом падал на середину широкого зала, в оттенках обличая немного потрепанный пол. За читательскими столами сидели пару человек, раз в 10 минут перелистывая очередную страницу книги, а за дальней стойкой стояла бабушка, аккуратно и с некоторой периодичностью поправляя свои круглые, в тонкой оправе, очки. Старческие глаза в перебеге зала заметили двух юношей, позже украшаясь обручем морщин. — Здравствуйте, молодые люди, я могу вам чем-то помочь? — Старушка сложила сморщенные временем руки перед собой. — Пожалуй, да, — Чон сделал несколько, будто неумелых, детских шагов, после с уверенностью направляясь вперед. Мин, до этого проверяющий соц. сети, заметил движение и отправился прямиком за другом. — Мне нужна вся информация о снах, от научных фактов до мистицизма, — парень немного засомневался в термине, боясь оплошать перед знающим человеком. Но бабушка лишь задумалась, несколько раз покачала головой, явно поддакивая своим мыслям, и кинув «подождите тут» отправилась в лабиринт книжных полок. — Ну и зачем тебе инфа о снах? — Не отрываясь от телефона, произнёс Мин. Быть честным, Чонгук боялся рассказывать Юнги обо всем. Боялся быть высмеянным или непонятым. Он сам до конца не верил в то, во что ему удосужилось влипнуть, а тащить за собой друга не хотелось. Особенно, если этот друг — «вечный напарник в невзгодах и человек, жертвующий собой ради друзей». — Я же говорил тебе, у меня доклад, — замялся. — По познанию. — Тогда, почему я не знаю об этом «докладе», если мы учимся, буквально, бок о бок? — Чаще надо на уроки ходить. Когда вот ты отсидел целый учебный день без опозданий и прогулов? Юнги опешил, подозрительно сощурился и выдохнул, отводя взгляд. — Твоя взяла. — Молодые люди, у вас есть абонемент?

***

«Мне стало легче. На толику секунды, на крупицу океана песка, но легче. Я был там, я сидел и сжимал в тисках сердце, рыдая, умываясь слезами и несправедливостью, но я был не один. Я чувствовал, что был не один! Будто некто через ветер гладил меня по голове, через слезы смывал грязь с моей сущности, через разум отвлекал от продажной бренности. Оно заботилось обо мне, но этого было слишком мало… Слишком мало для того, чтобы я передумал». Лезвие поблескивало на свету желтой лампочки, неторопливо шатающейся на тонком проводе. Руки дрожали. Сердце будто вибрировало под рёбрами, страшась, выбиваясь из оков и умоляя не совершать. Не совершать. Разум был вымучен, изнемождён больше, чем его хлипкое и хрупкое тельце, оболочка бурлящей боли. Если всё это выглядит сумбурным и необдуманным, он мог уверить, так только казалось: лезвие, украденное из бритвы отца; подобранное время для уединения, высчитанное до минут; стойкое и уверенное желание. Желание умереть. Тэхён был светлым, маленьким мальчиком, когда вся чернота облила его с головой. Пропитывая собой каждый случай, каждый его разговор. Он был слишком мал, когда столкнулся с первой смертью; слишком мал, когда наивно признался в чувствах своему хулигану; слишком мал, когда над ним впервые надругались. Тэхён стал взрослым и разбитым, но всё ещё искрящимся теплотой и собрав последние крупицы мужества, он решил, что ему это не нужно. Лезвие мазнуло по коже, вдоль по блекло-синей дорожке вены. Парень скорчился, но оттого его уверенность только возрастала. — Если я вижу и причиняю боль, значит я её контролирую. Капли со звоном падали на кафель, разбиваясь, будто пытаясь вернуться назад в теплое тело. Ким мазнул ещё раз и ещё раз, пока его рука не была сплошным месивом, кровавым и истерзанным. Запястье жгло и Тэхён наконец смог ощутить тепло.

***

— Ничего нет! — Я в сотый раз тебя спрашиваю, — вздохнув, произнёс Мин, — что ты ищешь?! Они сидят в этой библиотеке уже более двух часов, Юнги успел пролистать все ленты в соц.сетях по нескольку раз, пройти все книжные полки и даже взять что-то из школьной литературы, но после двух страниц вымученно это бросить. У него явно больше не осталось ни грамма терпеливости, особенно, когда друг на против игнорирует его! — Чонгук, давай я хотя бы загуглю, что ты ищешь? — уже более снисходительным тоном ответил парень, на открытое игнорирование. — Я уже пытался, но нигде ничего нет! Только расклады таро, гороскопы на неделю и остросюжетные романы с утонченными названиями «дочь таракана»! — Чон устало падает в сложенные на столе руки и продолжает что-то мычать. — Ну, так может я поищу лучше или вспомню что-то из историй моей бабушки. Я же рассказывал тебе о том, что она всё детство мне заливала про какие-то толи вещие, толи осознанные сны, — лениво кидает Мин, бросая руку в жесте. Он закрывает глаза, привыкший к игнорированию, но после вздрагивает, когда сильные ладони резко сжимают его плечи. — Осознанные сны? — Ну, да... — испуганно промямлил Юн. Он почувствовал как хватка ослабла и стряхнул с себя чужие руки, — в них ты властен над своим телом и действиями. Это в некотором роде параллельный мир, только всё берется из твоего мозга, — открыто рассуждал тот, активно жестикулируя. Чонгук уселся на стол и внимательно вникал в каждое слово, что вылетало из уст его друга, это было очень похожим на его ситуацию. Только того парня... Ким Тэхёна (ему вдруг стало тревожно, когда он произнёс его имя у себя в голове), он никогда не видел. Тот явно не был знаменитостью, да и в жизни никогда не встречались, тогда почему именно его образ стал основой для так называемых осознанных снов? — А что рассказывала твоя бабушка? У неё было такое? Мин задумался на минуту, пытаясь вспомнить истории из детства и после хмыкнул в ладонь: — Да, она даже говорила, что умудрилась влюбиться в парня из сна, представляешь? Вот это уровень одиночества... Дальше Чонгук не слушал, в его голове трезвонило только «влюбиться?».