Рождая ненависть

      Окидывая усталым взглядом покрытые пылью полки шкафов, на которых теснились магические шары и кристаллы, разнообразные доски для вызова духов, маятники, свечи всевозможных форм, шкатулки с картами, зловещие картины, куклы и книги, якобы древние, якобы хранившиеся ранее в самых известных домах с привидениями, Гидеон вынужден был признать, что он уже в свои девятнадцать сумел-таки превратиться в Стэна — собирателя никому не нужного хлама, уверенного в том, что его так называемый бизнес процветает. Но у того посетители нет-нет, а водились, и удавалось даже какую-то прибыль получать, а вот в Музей Ясновидения, принадлежащий Гидеону, посетители если и захаживали, то только затем, чтобы спросить дорогу до торгового центра или узнать, не продаются ли здесь хот-доги. Он уже готов был торговать этими чёртовыми хот-догами, честное слово! Даже обещание себе дал — в тот месяц, когда доход от музея сравняется с расходами на его содержание, он поставит возле шатра жаровню и передвижной холодильник и своими руками начнёт готовить уличную еду. Но пока какие-то неведомые силы уберегали от подобной участи Музей Ясновидения, некогда бывший популярным и среди местных, и среди туристов Шатром Телепатии. Вернее, уберегала это местечко старая, затёртая, но сохранившая пёстрые краски колода гадальных карт, которую Гидеон не так давно купил на ярмарке магических товаров в соседнем штате, и теперь раскидывал на чёрной бархатной скатёрке, предсказывая будущее всем желающим и готовым заплатить пятёрку за вопрос или семь долларов — за два вопроса, и получить третий расклад в подарок. Он обустроил себе удобный уголок у входа, поставил на стол магический шар и пару свечей для антуража, каждое утро выносил наружу вывеску о том, что сегодня он тоже гадает, и гадает со скидкой, и каждое же утро проводил с книгой в руках и банкой газировки, потому что любопытные клиенты на гадание появлялись только после обеда да ближе к вечеру.       В один из летних вечеров, когда солнце, видимо, само устало от дневного пекла и пряталось за магазинами, домиками да деревьями, а тень от шатра тянулась как будто аж до самого конца улицы, в музей пришла странная девчонка. Она долго топталась на пороге, озиралась по сторонам и мяла в руках лямки школьного рюкзака. Гидеон сразу понял, что ей просто до смерти хочется получить расклад на какого-нибудь одноклассника — узнать, влюблён он в неё или в её подружку, но денег у неё с собой, конечно, не имеется.       — Бесплатно не гадаю! — строго сказал Гидеон, а сам одним ловким движением вынул колоду из шкатулки и мешочка и принялся тасовать, намеренно глядя не на донельзя смущённую посетительницу, а на музейные шкафы — хозяйским взором изучал полку за полкой и мысленно пообещал себе на этой неделе точно сделать генеральную уборку.       — А что, если за деньги гадаете, то сбывается? — звонко отозвалась девчонка и, не медля, прошла к столику и уселась напротив. Рюкзак свой кинула на пол и ногой толкнула.       Гидеон сам не понял, почему вдруг обиделся. И принялся резче тасовать карты. «Да вообще всегда сбывается — и за деньги, и не за деньги», — хотел было ответить он, но решил, что сегодня бесплатно раскладывать точно не будет. Чёрт знает, может, клиентка вообще единственная в этот день.       — За деньги сбывается, — ответил он. — Но, если не сбудется или сбудется не сразу, оплату не возвращаю. Судьба, знаешь ли, штука многовариантная, и не только от моих карт зависит.       Девчонка с серьёзным видом кивнула, а затем вынула из кармана маленькую вещицу и с тихим стуком выложила её на стол.       — Оно вроде бы серебряное, но точно я не знаю. Нашла на поляне на выезде из города, когда в выходной ходила с подружкой на пикник. Оно очень красивое… если его очистить.       Гидеон брезгливо поморщился, беря двумя пальцами вещицу, оказавшуюся кольцом — перстнем, довольно большим и тяжёлым, но предназначенным явно для женской руки — ему он полез только на мизинец. Перстень был странной формы — держался на двух последних фалангах и заметно выступал за пределы пальца, напоминая мощный изогнутый звериный коготь с корявыми выступами и зазубринами — всё же довольно острыми, учитывая, что сам перстень наверняка много времени провалялся в земле. У Гидеона даже мороз по коже пробежал, когда он представил, что при умелом обращении этой штукой можно руку пропороть до кости. А то и не только руку, и не только до кости. Он мотнул головой, отгоняя жуткие мысли и уже собрался было стукнуть как следует кольцом по столу, отчитать девчонку за то, что притащила какую-то ерунду вместо денег, хотя в объявлении на входе ясно написано: один вопрос за пятёрку, два — за семь долларов, третий расклад бес…       — На выезде, говоришь, нашла?       Девчонка активно закивала и подвинула свой стул поближе, явно готовая задать два, а то и три вопроса картам за одно это тяжеленное жуткое кольцо, по случайности попавшее ей в руки. А Гидеон так и не смог отложить перстень — он будто примагнитился к его ладони, давил приятной тяжестью, поблескивал витиеватыми узорами, скрытыми под налипшей в углубления грязью и чернотой старого металла.       — Ну, хорошо, — неохотно произнёс он, пряча перстень в карман джинсов. — Его нужно как следует отчистить, потом изучить, и, думаю, он займёт кое-какое место среди экспонатов.       — Ого, так это кольцо волшебное? — воскликнула девчонка и так вытянулась вперёд, что почти грудью легла на столик. Видимо, она была из тех дурочек, что охотно верили во всю ту ерунду, что Гидеон рассказывал на редких экскурсиях по Музею Ясновидения.       — Не знаю я… вряд ли… Надо по книгам посмотреть, посоветоваться с коллегами. Не отвлекайся! Какие у тебя там вопросы были?       За тот вечер Гидеон предсказал и далёкое путешествие, и семейную ссору, и нежданную любовь, и встречу с прошлым, и появление важного человека, и неприятности в школе, и победу на конкурсе, и первый поцелуй. Умудрился даже впарить амулет на удачу — ту самую дешёвку, целую коробку которых он закупил месяц назад и которые спросом не пользовались вообще. Но девчонка ушла из шатра довольная, прицепив брелок-амулет к замку на рюкзаке, а Гидеон, подивившись в который раз людской глупости, напоследок проверил свой музей, потом закрыл дверь на хлипкий замок и, сунув ключ под коврик, на котором едва угадывалась надпись «Добро пожаловать», пошёл домой.

***

      Учитывая специфику работы и обилие вокруг всяческих предметов, некоторые из которых, возможно, некогда и имели к магии отношение, следует сказать, что молодой владелец Музея Ясновидения Гидеон Чарльз Глифул никогда не страдал от проблем со сном. Он в принципе не знал, что это такое, и засыпал порой уже на второй странице книги, которую брал для лёгкого чтения перед сном. Но вот в ту ночь ему пришлось-таки познакомиться с бессонницей.       Гидеон ворочался с боку на бок, то и дело включал лампу на прикроватной тумбочке, хватал то одну, то другую книги, пробовал разгадывать кроссворд в газете, которую нашёл на столике в гостиной, даже припомнил, что физические упражнения помогают заснуть и отжался от пола целых двадцать три раза. Но это всё никак не помогало. Лишь единожды он уснул, и то всего на полчаса, удалось даже сон увидеть, что удивительно. Правда, сон этот был таким пугающим, наполненным кровью и почему-то женскими криками, что лучше было бы его и не видеть. В итоге Гидеон просто пролежал до самого утра, сначала разглядывая светлые прямоугольники лунного света на полу, а затем уже — солнечные пятна на стенах и потолке. Злой и вымотанный бессонной ночью, Гидеон, и без того не отличающийся в последнее время приветливостью, отправился на работу. Он кое-как высидел весь день в своём музее, кое-как высидел вечер и даже сделал пару раскладов случайно забредшим посетителям, и после отправился домой с твёрдым намерением в этот раз лечь пораньше. И даже если за окном наступит конец света, он не помешает ему отоспаться как следует. Если бы всё было так, как он задумал…       Стоило ему склонить голову на подушку, сон будто сам собой улетучился. Лишь к двенадцати ночи Гидеону удалось сомкнуть глаза, но и тогда он увидел сон в точности такой же, что и снился ему прошлой ночью — кровь, страх, крики. Огонь. Огонь в самом конце и дикий, нечеловеческий визг. А до этого — клетка, стоящая посреди окутанного туманом зала, роскошная комната и постель в кровавых брызгах. Женщина — совсем молодая, совсем девушка, если и старше его самого, то ненамного — светловолосая и очень красивая, но сразу же жестоко убитая, изрезанная, исколотая, на последнем вздохе протягивающая вперёд руку, на безымянном пальце которой влажно поблескивал от крови тот самый… Нет. Всё оборвалось. Сам Гидеон не считал себя трусом, и в этот раз готов был даже кошмар досмотреть, чтобы узнать, кто такая эта девушка, и что она хотела ему сказать. Но его будто резко разбудили, оставляя кошмар в памяти лишь скопищем невнятных разрозненных пугающих эпизодов, которые воедино собрать — та ещё задачка.       Гидеон поднялся с постели, натянул штаны, набросил рубашку и вышел во двор, чтобы освежиться и в ночной тишине, не слыша храпа отца за стенкой, подумать о том, почему ему начали сниться кошмары и что же они могут значить. Колоду карт взял с собой — в их силу он, конечно, не верил, но с ними было как-то спокойнее.       Он сидел во дворе, вяло перетасовывал старенькие карты с помятыми углами и считал звёзды на чистом ночном небе, иногда пытался припомнить хоть что-то, что связывало бы его сны с реальностью, но, кроме фильма ужасов, который он смотрел недели три назад в местном кинотеатре и на котором, конечно, уснул, вспомнить ничего не мог.       — Чёртовы сны, вас мне ещё не хватало, — пробубнил он и, наконец поднявшись со скамейки, собрался было уже вернуться в дом, как вдруг его привлекло нечто в окне его комнаты на втором этаже…       Это нечто — слабое поначалу мерцание, которое всё усиливалось и усиливалось до тех пор, пока не осветило почти что весь двор и часть улицы яркой вспышкой. У соседей залаяла собака, мелькнули и погасли фонари вдоль дороги, улица погрузилась во тьму. Гидеон тут же рванул в свою комнату, в коридоре столкнулся с матерью, которая сразу начала причитать о том, что он снова устроил какой-то эксперимент и никого не предупредил. Ему огромных усилий стоило убедить её в том, что эксперимент был совершенно безопасен для дома и для окружающих, затем он захлопнул дверь своей комнаты и прижался к ней спиной, будто для того, чтобы ни в коем случае никого сюда не впустить. Взгляд его тут же упал на предмет, который, очевидно, и являлся причиной удивительного события. Перстень.       Тот самый перстень, который позавчера принесла ему девчонка и подарила вместо платы за гадание. Он лежал на тумбочке, окружённый лёгкой серой дымкой, сам был чуть красноватым, будто раскалённым, а вот поверхность тумбочки под ним здорово обгорела. Запах гари витал и в воздухе. Гидеон очень медленно подошёл к тумбочке, присел и с опаской протянул руку к перстню. Даже не прикасаясь, а всего лишь приблизив к нему пальцы, он понял, что предмет донельзя горячий, так что трогать он не решился, так и продолжил смотреть на узоры и краснеющие острые зазубрины на перстне.       Будь Гидеон чуть более выспавшимся, а, следовательно, чуть более внимательным и наблюдательным, как обычно, он бы, конечно, вспомнил, что перстень не доставлял таких проблем, пока был рядом с ним, ведь Гидеон неосознанно сунул его в карман, когда уходил в музей, там держал перед собой на столе, а потом принёс обратно домой. Но этот момент укрылся от него, поэтому единственное, до чего он додумался — это отнести перстень в Хижину Чудес, чтобы у местного гениального учёного Стэнфорда узнать, с чем может быть связано такое вот необычное поведение вещицы.

***

      Идти в Хижину чудес Гидеон, откровенно говоря, не хотел. Мало того, что хозяином Хижины был ненавистный ему пройдоха Стэн, так ещё и его работнички — рыжая лентяйка Вэнди, тупоголовый племянничек Диппер и даже недалёкий Зус — смотрели на Гидеона косо и с презрением. Весь день до самого вечера он просидел в Музее Ясновидения, собираясь с мыслями, решаясь и постоянно уверяя себя, что его и на порог не пустят.       — Что же с тобой делать? Что же делать? — тихонько вопрошал он, поглядывая на кольцо, которое в этот раз преспокойно лежало на гадальном столике и никоим образом не намекало на то, что может натворить дел, если его оставить без присмотра. — Ладно! Схожу, и будь, что будет!       Только на Графити Фолз опустились сумерки, Гидеон заботливо уложил кольцо в жестяную коробочку из-под чая — таскать его, как прежде, в кармане он теперь боялся — и поплёлся к Хижине.       Как и ожидалось, встретили его совсем нерадушно.       — Чего притащился, Глифул? — злобно бросил Диппер.       — Не твоё дело. Мне нужно к Форду.       — Дяди Форда дома нет!       Вэнди, стоящая за кассой, тут же принялась очень усердно штамповать квитанции, с громким стуком опуская тяжёлую печать. И даже Зус взялся мести пол именно под ногами Гидеона, то и дело сгоняя его самого с места.       — Ой, да прекрати, Пайнс! Я прекрасно знаю, что он всегда сидит в своём подвале. Просто пропусти меня, и я, возможно, даже тебе не врежу.       Но Диппер был очень серьёзно настроен на то, чтобы вытурить Гидеона из Хижины, встал перед входом в подвал и, уперев руки в бока, усмехнулся.       — Ты? Мне? Ну, попробуй. Чем врежешь-то? Своей шкатулочкой?       Гидеон правда готов был огреть его разок этой жестяной коробкой. А потом ещё разок, чтоб наверняка и надолго запомнилось. Но, как нельзя кстати, их разборку прервал поднимающийся по лестнице Форд.       — Что за крики у вас тут на ночь глядя?       — Дядя, тут этот… этот… этот… — начал было Диппер.       — Мистер Пайнс, у меня к вам важное дело, — сразу же выпалил Гидеон. — Важное и серьёзное.       — Серьёзное, говоришь? — внимательно глянул на него Форд и тут же похлопал Диппера по плечу: — Остынь, Диппер, пока ничего страшного не происходит. Пойдём-ка, Гидеон, расскажешь про своё дело.       Кажется, Диппер хотел вслед крикнуть ещё что-то, но не успел, потому что дверь в подвал захлопнулась и звук запираемого замка сообщил о том, что лишние уши там не нужны.       Выслушав Гидеона, который рассказал всё так точно, будто был а приёме у доктора, Форд попросил показать ему перстень и, когда открылась крышечка коробки, надел на одну руку перчатку и осторожно двумя пальцами взял украшение.       — Оно вроде как серебряное… должно быть…       — Нет, — покачал головой Форд, — не думаю, что это серебро. По крайней мере не простое серебро. Разрешишь кое-что проверить? Уверяю тебя, вещь не пострадает.       Гидеон согласно кивнул и в следующие минут сорок наблюдал за тем, как учёный аккуратно соскребал остатки нагара с перстня и изучал их под микроскопом, окунал украшение в разные растворы и даже пытался пропускать через него ток. В конце концов он положил перстень перед Гидеоном, снял перчатку и сказал:       — Вот теперь я точно уверен в том, что это кольцо сделано из металла, которого не существует на нашей планете, — у Гидеона от такого чуть глаза на лоб не вылезли. — Больше тебе скажу: скорее всего эта вещица даже не из нашего мира. Думаю, она создана руками существа, которое либо само пыталось попасть в наш мир, но у него не вышло, либо…       — Либо что?       — Либо это существо зачем-то намеренно забросило эту вещь в наш мир.       — Вы думаете, это кольцо может быть как-то опасно, если оно не из нашего мира? — сразу спросил Гидеон. Почему-то ему совсем не хотелось, чтобы кольцо оказалось опасным, оно ему, признаться, очень нравилось и казалось крайне загадочным и хранящим в себе тайну — особенную, будто только для него, для Гидеона.       — Сомневаюсь. Если бы оно представляло хоть какую-то опасность, то давно бы уже свершило свой коварный план. Нет… тут дело совсем в другом. Я постараюсь выяснить хотя бы примерно, откуда оно. Но для этого мне потребуется время — как минимум до завтрашнего вечера. И попрошу тебя оставить вещь у меня. Ты не возражаешь?       Конечно, Гидеон не возражал, ведь ему и самому не терпелось узнать, кто и откуда забросил перстень в мир людей и, главное, зачем?       Он поблагодарил Форда, перед уходом перебросился с Диппером парочкой язвительных фраз и, вполне довольный тем, что кое-какую информацию всё же удалось узнать, пошёл домой.       Этой ночью он уснул сразу, но спал беспокойно, то и дело вздрагивая от происходящих в его сне ужасах, от криков той самой незнакомки, которая в окровавленной рваной одежде металась по жуткой тёмной комнате, постоянно просила о чём-то, звала, умоляла. В этот раз Гидеон увидел во сне и себя самого — он стоял у большого напольного зеркала в резной покрытой позолотой раме, и держал в руках витой тяжёлый подсвечник. Он видел в зеркале не только себя, а ещё и ту самую девушку, она почему-то пряталась за его спиной, но то и дело приподнималась на цыпочках, что-то беспрестанно шептала ему на ухо, и плакала, плакала, плакала.       — Я не человек, не жалей меня… не жалей меня… я не человек… — она повторяла одно и то же, оглаживала его плечи хрупкими руками и крепче сжимала его пальцы вокруг подсвечника. — Не жалей меня, мальчик…       Гидеон подскочил в постели от резкого звона над собственной головой. Будто то самое зеркало треснуло и рассыпалось по полу миллионом острых осколков.       Он обтёр ладонью ледяной пот со лба и осмотрелся кругом, сразу, правда, замечая причину шума — разбитое окно. Разбитое окно и перстень, который снова лежал на той самой тумбочке с обгоревшим пятном сверху…       Всю ночь Гидеон не сомкнул глаз, внимательно следя за перстнем, который, как и полагается любой вещи, и не думал двигаться с места.       Как только занялся рассвет, Гидеон, не знающий, каких ещё фокусов стоит ожидать от вещицы из другого мира, и потому держащий коробочку с перстнем на вытянутых руках, спустился вниз и поставил её на самый угол кухонного стола.       — Ты сегодня так рано поднялся, сынок, — улыбнулась мать. — Выспался? Или сварить тебе кофе? — Тут же раздался телефонный звонок. — Интересно, кто это в такую рань?       — Я отвечу. Кофе свари, мам. И эту штуку не трогай. — Последнее было сказано про перстень, который всё так же продолжал лежать в коробочке на краю стола, ничем не выдавая свою удивительную способность самостоятельно перемещаться в пространстве.       Звонил Форд и, только Гидеон успел поднять трубку, сразу же засыпал его вопросами о том, не появлялось ли в его доме то самое кольцо, а, если появлялось, то как именно, и произошло ли с ним что-нибудь, изменилось ли оно?       — Да, вы и не представляете, что тут было сегодня ночью… — начал Гидеон, но рядом тут же раздался истошный крик и грохот.       Он сразу понял, что дело в кольце, отшвырнул от себя трубку и бросился на кухню, где кричала мать — она дёргала свою руку так, будто пыталась оторвать её, но на самом деле пыталась сбросить кольцо, которое горело алым и будто вросло в её палец.       — Мам, я же сказал тебе не трогать! — закричал Гидеон. Подтащив женщину к раковине, открыл воду на полную и сунул под ледяную струю её руку. Перстень постепенно начал светлеть и через несколько минут стал в точности таким, как и раньше, разве что теперь он был намертво зафиксирован на безымянном пальце правой руки. Гидеон осторожно взял её руку и рассмотрел поближе. Да, теперь его просто так не снять, раскалённый металл буквально приварился к коже, и хорошо если хирург хотя бы верхнюю фалангу сохранит. — Чёрт, мам…       — Прости, сынок, я не думала, что настолько это страшная вещь. Это же из твоего музея?       — Да, можно сказать и так…       Позже, когда опасность миновала и перстень успешно сняли с пальца вместе с кусками приварившейся кожи, Гидеон смог перезвонить в Хижину Чудес и — какая удача! — трубку взял Форд.       — Сэр, тут такое случилось… — Гидеон полушёпотом, чтобы ненароком никто из посторонних его не услышал и не принял за сумасшедшего, рассказал всё Форду, стоя у телефона-автомата в больнице.       — А мне есть, что тебе показать, и, думаю, это тебя очень удивит, — отозвался с того конца провода Стэнфорд. — Если не занят, забегай в Хижину прямо сейчас.       И Гидеон, оставив мать на попечении отца, который приехал вместе с ними в больницу, почти бегом рванул в Хижину Чудес. Чего только он ни надумал по дороге, пытаясь хоть как-то слепить все произошедшие события воедино. Перстень, как будто бы уже совершенно неслучайно попавший в его руки. Жуткие кошмары, в которых ему являлась таинственная девушка, даже смутно знакомая. Возвращение перстня в дом среди ночи и его попытка покалечить мать — это уже вообще ни в какие ворота не лезло. Но вот почему именно он, Гидеон Чарльз Глифул, владелец Музея Ясновидения, зарабатывающий чаще глупыми гаданиями на картах, чем экскурсиями по своему музею, стал главным героем этой истории? Ведь в последние годы в его жизни не происходило ничего интересного. Вообще ничего.       Жители Хижины Чудес встретили его на улице, и причину Гидеон понял сразу — огромная дыра в крыше, из которой торчали обломанные и обгоревшие доски. Диппер сверлил его злобным взглядом, Вэнди просто покачала головой и отвернулась, Зус таскал новые доски в дом, временами останавливался, чтобы отдохнуть, поглазеть на дыру и почесать в затылке. И только Стэн с необыкновенным воодушевлением начал экскурсию прямо на улице, рассказывая невероятную выдуманную только что историю о том, как один из экспонатов ожил этой ночью и решил сбежать из музея таким оригинальным способом, через крышу.       Стэнфорд осторожно тронул Гидеона за плечо и потянул в Хижину.       — Зайдём через кухню, через главный сейчас лучше не ходить. — Войдя в дом и увидев дыру в полу прямо посреди торгового зала, Гидеон собрался было начать оправдываться и задумался о том, где взять денег на то, чтобы хоть частично покрыть расходы на ремонт, который требуется Хижине по его вине. Но Стэнфорд махнул рукой и улыбнулся. — Не бери в голову, тут и не такое случается! А вот насчёт той твоей вещицы… кое-что мне всё же удалось выяснить. Да, я оказался прав, это кольцо не из нашего мира. Но предназначено оно явно только тебе.       Снэнфорд озвучил мысль, к которой Гидеон так не хотел обращаться.       Он ведь Гидеон. Он ведь просто Гидеон. Немного странный, трусливый, тяжёлый в общении. Он в свои девятнадцать совсем не похож на себя же, двенадцатилетнего, не похож на того Гидеона, который собирал каждый вечер полный зал желающих увидеть знаменитого телепата Малыша Гидеона. Нет, он уже не тот. Его жизнь уже давно не приключение и не сказка. Просто жизнь. Такая, какая должна быть. Скучная, обычная, просто-жизнь. А вот Стэнфорд зачем-то пытался его в этом разуверить, рассказывая о том, что некое существо из параллельного мира бросило свою ценную вещицу именно ему — именно этому Гидеону, а не какому-то там другому. Но зачем?       Кажется, он этот вопрос вслух произнёс, потому что Форд, вздохнув, лишь пожал плечами.       — Чего не знаю, того не знаю. Порой люди в нашем мире преподносят такие сюрпризы, что диву даёшься, а тут — совершенно неизвестное нам существо… Но в том, что этот предмет предназначен именно тебе, не сомневайся. Этот перстень тебя покидать не хочет, вокруг него очень сильное поле, и контактировать оно может только с тобой, и больше ни с кем. Подтверждением тому служит наша проломанная крыша и то, что произошло с твоей мамой этим утром. Конечно, тебе это кольцо вреда никакого не принесёт, но вот другим… лучше, сынок, не выпускай его из виду и носи постоянно при себе. Там, глядишь, оно и какие-нибудь полезные свойства проявит, а не только свой капризный норов.       — Скажите, а как вообще могло получиться так, что это кольцо отправили в наш мир? Это ведь, насколько я знаю, не так-то просто сделать, если не перемещаешься меду мирами сам вместе с предметом…       Форд на несколько мгновений задумался и потёр подбородок.       — Я и об этом рассуждал тоже. Чаще всего такими делами промышляют демоны, у которых достаточно сил для того, чтобы забросить в мир людей какую-нибудь магическую вещичку, чтоб напакостить.       — Но та девушка из моих кошмаров явно не хотела напакостить, сэр. Она, скорее… она, скорее, нуждалась в помощи… — Гидеону совсем не хотелось верить в то, что та незнакомка устроила спектакль в его снах с кровью и ужасами с той целью, чтобы навредить кому-то.       — Да, тогда тут другой вариант. Возможно, это существо… кхм, эта девушка решила выбросить сюда свою вещь как некий знак. И тут два варианта: либо её уже нет в живых, либо она, напротив, всё ещё жива и ждёт помощи.       — А больше вариантов никаких нет?       — Есть один. Возможно, в одной из параллельных вселенных ты эту незнакомку знал и таким образом она теперь пытается напомнить о себе. Для чего она это делает — понятия не имею. Это, сынок, придётся разгадать тебе. Ну, либо просто не бери в голову. Держи пока что вещицу у себя, на видных местах не оставляй, можешь использовать как талисман — в конце концов, не зря же именно тебе его отправили.       После разговора с Фордом вопросов у Гидеона только прибавилось, однако, теперь он был уверен в одном — он все свои усилия приложит, перекопает все магические справочники в своём музее и в старой библиотеке Гравити Фолз, но узнает, кто именно отправил ему этот перстень. У него получится. В этот раз точно получится.