go5rae

Чжухон без сил свалился рядом с Ёрым, не потрудившись даже снять с себя провонявшую жиром и мясом одежду. Ёрым, видимо, только проваливалась в царство Морфея, потому что притянула к себе любимого за широкую талию. На циферблате часов стоял четыре утра, а Ли к тому времени отработал свою последнюю смену на этой неделе и наслаждался запахом душистого мыла и шампуня. Близились Рождественские выходные, поэтому рестораны в этот последний месяц зарабатывали неплохо, так что средняя выручка Чжухона резко выросла, и он мог позволить себе уставать, но неплохо обеспечить Ёрым, пока она усердно училась. Их пара и вправду была очень особенной, потому Чжухон считал своим долгом помочь девушке окончить университет без академических отпусков, тогда как он уже успел отслужить и год потратить на работу в ресторанах. — Воняешь маслом, — сонно пролепетала девушку, но не отказалась от объятий любимого, вдыхая в лёгкие аромат блудного Сеула. — Но тебе ведь нравится? — с улыбкой на устах уточнил парень. — Ну, если только утром приготовишь завтрак и помассируешь ноги, — в полушутливом тоне призналась девушка. — А я тебе за это сто тысяч детей нарожаю, — невнятно промычала она куда-то в область солнечного сплетения и крепче закрыла глаза. Они жили в ванруме, так как Чжухон обещал себе не принимать помощи от сестры. Его упёртость заставляла их обоих шмыгать носом и укрываться тремя слоями одеяла, чтобы хоть как-то получать тепло, но услышав намёк о детях и свадьбе, он пообещал себе утром дозвониться до арендатора и попробовать заменить трубы. — Можешь три. Пусть ещё все будут девочками, похожие на тебя. Ли Хон зарылся в шелковистую макушку своей девушки. — Слишком много. Я растолстею. — Тогда я поддержу тебя и тоже растолстею, а если захочешь, будем вместе голодать. Ёрым не сдержалась и рассмеялась, гневно буркнув, потому что ей уже хотелось спать, но с губ не сходила блаженная улыбка счастья. Крепче приобняла парня, наплевав на гигиену, и снова заснула. Наверное, слово «родственные души» придумали именно для таких людей. (Которые любят даже в горести, несмотря на то, что обретут благополучие и счастье с другими). Конечно, сейчас Чжухон так не считал, хоть и продолжал любить Ёрым.

***

Съёмки Чангюна начинались в четверг, но из-за погодных условий вся команда поменяла начало съёмок с пятницы на понедельник, а встречу со всем стаффом в Сеуле перенесли в Чеджу, так что у айдола в запасе были ещё три дня на то, чтобы оклематься. Придти в себя ему явно было нужно после попойки в студии со своими «хип-хоп хёнами» Чангюн теперь только и делал, что лежал в постели с головной болью и ныл о том, что пить больше не будет. — Ёнхо-хён, — севшим голосом то ли прошептал, то ли прокаркал Чан с постели, и спустя короткое время в проёме двери показался менеджер. — Помоги встать и умыться, — Чангюн попытался сымитировать детский голос, но снова получилось какое-то карканье. — Не надо было соджу в глотку выливать. Тебе же всего 20, а не 30, — упрекнул тот, несколько раз цокнув и с укором покачав головой. — Кисок сказал, что ты вчера на широкую ногу погулял. Карманные деньги-то остались? — Нет, маме всё отправила, так что не прям так широко, — уклончиво ответил Чан, ни разу помня, сколько же он всё-таки вчера потратил вместо того, чтобы пойти к Минхёку и поздравить с ним его день. Подарок ведь был куплен ещё в летнем туре, когда впервые оказался в Ванкувере. Та атмосфера викторианской эпохи некоторых улочек и знаменитые чизкейки с кленовым сиропом обязательно понравились бы Минхёку. Ли любил всё не такое, как у всех, поэтому Чангюн постарался над подарком. Бейсбольная форма одной из любимых команд Мина с автографом действующих игроков он получил, чуть ли не применив все свои связи. Минхёк бы обрадовался, распаковав его, но то, что он женился, портило все планы Чангюна, и теперь коробка, свёрнутая в подарочную упаковку лежала где-то на дне чемодана. — Ладно, ты сначала прими душ, а то воняешь хуже бездомного. — А можешь помыть? — выпятив искусанные губы уткой, спросил Чан, но Со быстро скинул младшего в ванной и ушёл доканчивать с готовкой. Гюн обиженно кинул вслед менеджеру матерные слова и с уханьем и аханьем увеличил звук на телефоне перед зеркалом. Знакомые аккорды любимой баллады Минхёка заполнили помещение. Чан со своим хёном не первый год делил аккаунт на музыкальной платформе, чтобы не переплачивать за подписку, но своим он не пользовался, а часто заходил на страницу хёна и приучался к его музыкальным вкусам. Минхёк, которого Чангюн знал, никогда не слушал попсу или хип-хоп, увлекался лишь слезливыми балладами или плавным инди, в отличии от Чангюна, не помнящий себя до кантри или современного трэпа и бумбэпа. Иногда, когда они оба были одновременно онлайн, мой брат тайна слушал музыку, что транслировалась у Ли. Так Чан чувствовал себя ближе к Минхёку, пока второй даже не представлял себе о существовании такой функции и всегда с недоумением переключал песни, которых он вроде и не включал. Сейчас было также. На том проводе Минхёк наслаждался слезливой музыкой и думал о своём, пока за окном на юг пролетала стая птиц. Он вспомнил, как в детстве любил издеваться над одноклассницами, навязывая им, что, если над ними пролетает птица, надо обязательно сесть и три раза дёрнуть себя за кончик волос, иначе низких оценок не миновать. В 5 лет ему казалось, что 25 никогда не станет, а в 17 думал, что так и застрянет в старшей школе, потому что жизнь в будущем представлялась некой невозможной реальностью. За высокими школьными заборами ничего не было видно, поэтому и было пусто там, но, как только Минхёк выпустился и оказался по другую сторону баррикады, понял, что взрослая жизнь — это слишком много. Там целый мегаполис, не лишенный своих хищников, а школа на этом фоне оказалась мини версией диких джунглей. В школе нет «людей», у всех одинаковый менталитет, а если вдруг ты странный, то, конечно, ты аутсайдер. За этой же стеной «людей» много, как и много мнений. Никто не желал быть одинаковым, но в то же время изнутри каждого постоянно заедал страх одиночества. — Прости, — с сочувствием в голосе начала Ким, и Минхёк, увидев короткое шевеление её губ на затонированном окне пред собой, увеличил громкость до предела и закинул голову назад. Он не мог поверить, что сам когда-то был мальчиком на побегушках у великой и бессердечной Ким Хёнджон. Получив желаемое внимание, бывший запал к ней остыл. Он осознал, что и с ней было всё, как со всеми, и она никакая не та самая. Скорее обыкновенная и до боли простая. Не ящик пандоры, таящий в себе многое нераскрытое. Ко всему прочему, она ещё и сильная, и независимая. Как все те женщины, про которых снимают вечерние дорамы и пишут книги. Минхёк попросту испугался её силы и отвернулся от неё, просто трагедия, произошедшая в апреле, всё поменяло. Он отстранился от семьи, начал работать и плевать хотел на свою успеваемость. Казалось, вся его жизнь совсем скоро полетит в тартарары, но вовремя появившаяся Хёнджон сумела исправить моего непутёвого друга. Вместо того, чтобы попрекать его или жалеть его, она вернула в его жизнь смысл бороться. Поэтому их брак был его благодарностью к ней, и в то же время страховкой в случае непредвиденной опасности. — Почему не слушаешь меня? Конец наушника был вынут из проёма в телефоне, и он мог четко расслышать каждое слово Ким. — Тебе совсем меня не жаль? Зачем так игнорировать? Ты вообще меня любишь? — запричитала она с вырывающимися наружу слезами у кромки глаз. «Не переусердствуйте в своей ненависти, Минхёк-щи» всё никак не вылетало из головы. — Конечно, люблю, Хёнджон, но то, что ты делаешь, переходит все границы. Если бы ты меня любила, ты бы не стала говорить с моим отцом о свадьбе. Ты не понимаешь, что я их ненавижу? Выражение на лице Ким медленно смягчилось, и Минхёк был уверен, что это сожаление скользнуло в её глазах. Он не простил бы ей её беспечность и не стал бы лгать о любви, но жестокие слова «не переусердствуй в своей ненависти» отдавали в мозг. Минхёк не хотел принимать тот факт, что является самым токсичным человеком в радиусе километра для всех своих знакомых и друзей, поэтому он всячески пытался самоутвердиться за счёт Хёнджон и доказать обратное в первую очередь для себя. — К тому же, привела меня сюда. Знаешь же, что меня все эти твои снобы ненавидят. Ты так мне мстишь за что-то? — Я всё исправлю. Честно, — Хёнджон виновата накрыла его ладонь сверху, пытаясь наладить отношения до того, как он расстроится совсем, но Минхёк с неприязнью выхватил руку. — А какой толк с этого? Ты уже проворачиваешь дела за моей спиной. Это ты не умеешь любить. Никогда не думал, что буду разочарован в тебе, Хёнджон. Машина припарковалась перед многоэтажным зданием больницы, принадлежавшая семье Ким, и Минхёк с полным нежеланием встречаться с новоявленными родственниками вышел из авто, но надо отдать должное — кислая мина больше не портила его красивое лицо. Хёк одаривал своей обманчивой лучезарной улыбкой каждого из персонала и с благодарностью отзывался на поздравления, хотя подозревал, что те за глаза хают его за брак с единственной наследницей многомиллионного бизнеса. «Не переусердствовать. Главное не переусердствовать.» — Раз твоих родителей нет, может, на выходных к ним сходим, — предложил Ли Хёнджон у приёмной, где та терпеливо его поджидала. — Хорошо, — та сразу же обрадовалась услышав мягкий голос мужа, дарящий ей спокойствие, и с надеждой предложила: — тогда, может, поужинаем где-то?. — Я уже договорился встретиться с Чангюном, — отмахнулся Минхёк, лениво переводя взгляд с нарумяненных щёк жены на экран смартфона. Он с нетерпением ждал приближение таксиста на карте и, не попрощавшись, уже шёл к выходу. — Может, сегодня отменишь с ним встречу, и мы побудем вместе? — Хёнджон не сразу рванулась за мужем, лишь когда он стоял у внешней парковки, она ускорила шаги. Ей в душе тоже не хотелось терять лицо перед сотней сотрудников больницы. — Нет, не могу. — И всё же? — Что из «нет, не могу» тебя не устраивает. У него скоро съёмки начнутся, а ты лучше подумай о том, что встретилась с моим отцом без моего разрешения. Если бы не принимала такие тупые решения, возможно, я бы и пошёл с тобой куда-то. Он снова это сделал. Прямо, как в тот раз. Прошло столько лет, но кажется, что ни черта не прошло. Все такие же. Минхёк такой же, но вместо меня Хёнджон. — Фу, как старомодно, — фыркнул Ли и нарочито высоко закатил глаза, как только услышал репетиционную речь Хёнджон. — Ты че аджумма, почему так нелепо разговариваешь? — продолжил он, когда она спустилась по лестнице и молча села позади нас. Это был вечер инаугурации президента школы на следующий семестр, после которого собирались наградить самых активных учащихся за последний год. Хёнджона снова избрали или лучше сказать выкупили родители голоса избирателей, а Минхёк получил первое место в физико-математическом направлении Сеульского университета, чем его хотели ещё раз поздравить. К тому же, на докладе о защите животных на международном семинаре 1-х классов всех старших школ Сеула он неплохо заработал, получив гран при, поэтому соперничество с Хёнджон перешло на другой уровень. Я не мог понять: это была лютая ненависть с обоих сторон или же очередная попытка привлечь внимание Хёнджон. — Ёбана, Хёнджон, — подпрыгнул я, еле успев закрыть замок на штанах, когда увидел Хёнджон у мойки. Она весело ухмыльнулась и продолжила намачивать пиджак, что-то яростно оттуда оттирая. — Прости. — Нормально, только ты что тут делаешь? Она хмыкнула и пристально посмотрела на меня, словно я был дураком, а потом подняла пиджак, на которой замазкой кто-то чиркнул: «Хёнджон-а, сходи со мной на свидание. Минёкуууу». По изящному почерку и незамысловатому «Минёку» стало понятно, чьего авторство сиё творение. — Твой друг идиот, каких надо поискать. Да ещё и, как назло, какая-то тварь своими прокладками засорила наш туалет. Не школа, а дурдом какой-то, — гневно фыркнула в конце Ким. — Не надо. Я тебе дам свою, я же всё равно не выступаю, — успокоил её я и снял с себя костюм, чтобы накинуть её сверху на девушку. Со зрительского места никто не заметил бы, кому принадлежала нашивка на переднем кармане, к тому же, на Хёнджон, как ни странно, одежда смотрелась куда лучше, чем ожидалось. Девушка выглядела миниатюрной и хрупкой и буквально утопала в моей одежде. Минхёк такое любил. Хотя он сошёл бы с ума еще до того, как успел бы рассмотреть ноги под короткой плиссированной юбкой и длинным низом пиджака, потому что он точно заметит шаивку. Будет весело, заключил я и позволил себе лёгкий флирт с девушкой. Она не выглядела недовольной или стеснённой. Наоборот, казалось ей тоже весело поиграть в эту ненавязчивую игру. — Ну, всё, проводил леди до бала, пора и честь знать, — я так никогда не разговаривал, но мне показалось, что так я буду выглядеть чуть привлекательнее. Не знаю, откуда во мне это идея зародилась, но было бы неплохо отбить девчонку у Минхёка и доказать себе, что у меня правильная ориентация. До выхода Минхёка оставалось ещё, как минимум, сорок минут, поэтому я выбрался из душного актового зала и направился к автомату со снэками. Минхёк такое ненавидел, как и Хёнджон. Если подумать, то я ей совсем не подходил, а вот Минхёк… Идеальный до чертиков, ещё и писанный красавец. И стоило мне флиртовать с Ким, если всё равно ей суждено быть с Минхёком. Я отряхнул штаны от пыли и сунул бумажную банкноту в приёмник. Что-то быстро мелькнуло у окна и весь раздражённый Минхёк с копной своих кудряшек спрятался за кустами. В руке он держал яркую пластинку со знакомыми инициалами и, кажется, обдумывал последствия. Я со страху не заметил, как забыл про свой арахис из автомата, и со всех ног побежал к другу. Сердце заколотилось в груди, а в голове уже мелькали образы задохнувшегося Мина. Только месяц назад старшак из-за стресса прямо в школе закинул четыре пакетика под губы и начал истерично плакать. Никто тогда не пострадал, а Раона повезли на скорой из-за тахикардии, но страх, испытавший Ким в тот вечер, испытали мы все. Всё ещё страшно глядеть на тикающие часы и вспоминать, как тот орал на всю школу. Директор и родительский совет решили не травмировать парня и оставили его, хоть и отстранили от занятий на две недели. С того дня классные руководители каждый день после уроков проводили перекличку и проверяли сумки, но вот членам школьного совета это правило не касалось. Неудивительно, что у Мина в руках оказался этот, блядский, яд. — Ты с ума сошёл?! — гневно набросился я на друга, пнув его ногой в голень. Тот подпрыгнул от неожиданности, а потом принялся обратно собирать разбросанные по земле пакетики табака. — Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? Твой отец убил бы тебя на месте, если вдруг ты бы остался жив. — Почему не с Хёнджон? Ты же с ней даже на горшок вместе ходишь, — хмыкнул в ответ Ли и окинул меня пренебрежительным взглядом, как это всегда делала его мать. Наверное, тогда это чувство зародилось во мне и намертво укрепилось там. — Понятно, значит это из-за меня ты собираешь сдохнуть от снюса? Это же я тебе их в рот собираюсь закинуть, да?