Collab is cool but I'm not at that level

— Где пульт, хён? — Хаён вздыхает и садится с рэпером рядом, выжидающе рассматривая чужой профиль. — Не знаю, можешь посмотреть свою херню в другой комнате? — тот хмыкает и усаживается удобнее, переходя на другую вкладку в ноутбуке. — Вот он, — Джун передает парню пульт через спинки двух приставленных друг к другу диванов, на пару мгновений поворачиваясь к черному экрану плазмы, висящей на стене. — Ага, благодарю! — экран телевизора тут же загорается, и блондин, после полной загрузки зажимает одну из кнопок, чтобы пролистать до своего излюбленного канала, который он смотрит вместе с лидером их группы, которого они уже успели потерять, — Ну-у-у, я опоздал, теперь придется с середины смотреть… — он хнычет и прибавляет звук.       Юнги мимолетно посмотрел на полоску со временем, — Двадцать минут прошло, дурак! — и толкает того в плечо, снова утыкаясь в свой компьютер.       По телевизору шло какое-то интервью. И рядом с интервьюером на белом кресле сидел парень с кудрявыми отращенными до плеч волосами и что-то рассказывал про доходы и расходы, крутя своими кистями и забавляя немного сбитыми движениями тонких пальцев. Интервьюер: какая группа тебя вдохновляет? Что ты знаешь о ней?       Хаён оторвался от спинки дивана и оперся своими локтями о коленки, немного нахмурившись, потому что Юнги начал копошиться и пыхтеть из-за неоткрывшегося сайта. — «Химера», я это уже говорю, наверное, в сотый раз, — молодой респондент усаживается прямо и поправляет толстовку на своих плечах, слегка посмеиваясь. Волосы лезут ему в глаза, и тот в очередной раз убирает непослушные пряди за аккуратные ушки.       Хаён слегка понаблюдал за парнями и заметил, что внимание Намджуна теперь было обращено к программе, а Юнги переставил ноутбук на широкий подлокотник углового дивана, решая тоже немного послушать, что там говорит молодой человек. Интервьюер хочет услышать более подробный ответ: ты ведь знаешь, сколько в группе человек? — В группе, — он делает небольшую паузу и кивает самому себе, — четыре человека, два рэпера, универсал и вокалист. Интервьюер: назови всех по именам. — Лидер — Кюмин, универсал, — приподнимает уголок губ парень, опуская взгляд на свои раскрытые ладони, — Эпсилон, то есть Хаён, певец, Намджун рэпер и… Юнги, — и юноша откидывается на спинку кресла, улыбаясь, интервьюер смеётся. Интервьюер: Юнги, хорошо, тоже репер? — Да, репер. На самом деле, я сомневаюсь в том, правильно ли я поставил ударение в его имени. Если на улице не будут кидаться камнями, значит все в порядке, — ведущий снова смеётся и что-то бормочет не в микрофон, а парень замялся и сжал ручку сидения, — окей! — Серьезно? Он сомневается в моем имени? Впервые слышу, чтобы у кого-то возникали проблемы с этим, — Юнги качнул головой и прикрыл крышку ноутбука, полностью поворачиваясь к телевизору. Интервьюер: кто твой биас в «Chimera»? — Стэню всех одинаково. Интервьюер: как и когда ты узнал об этой группе? Сколько лет ты состоишь в фандоме? — Меня познакомил с их творчеством мой бывший однокурсник. В один день он сказал мне: «Завтра девятнадцатое сентября — вторая годовщина моей любимой группы». Я думаю, про что он вообще говорит? А потом он мне показывает видео с их выступлением на одном из самых популярных шоу в Корее. И я понимаю, что все, это, как бы, «моё», — он прижимает руки к себе и смеётся, смахивая челку, — и вот, — он жмёт плечами, — третий год состою в фандоме.  — Кто это, кстати? — Ким переводит взгляд на Хаёна, который поднимает руки, качая головой. — После рекламы должны показать немножко, кто это и чем он занимается, — Юнги вздыхает и поворачивается к тем, забираясь на диван с ногами. — Может быть, — Джун почесал затылок и решил написать Кюмину, чтобы узнать, куда его занесло. Но тот не ответил на все звонки, и Ким поинтересовался у парней.       Хаён сказал, что не знает, Юнги вообще начал разводить целую серенаду об этом парне, только получил на это неодобрительный шик младшего, который расстроенно пропищал, что они снова много пропустили. — Ребята на самом деле вкладывают в своё творчество много сил и любви, они понимают, что они делают. Они призывают людей к хорошему направлению в жизни и в целом их музыка способна на многое, она в какой-то мере подбадривающая, успокаивающая. А в какой-то поучительная. Ну и они просто могут рассказывать о счастье в мелочах. Думаю, что с ними делать коллаб круто, они веселые и энергичные ребята, — парень вздыхает и серьезно смотрит на ведущего, читающего следующий вопрос. Интервьюер: как ты думаешь, как работать легче — в группе или одному? — Я работаю в основном один, и я попросту перепеваю чужие треки. Монтировка достаточно много времени занимает, совсем другая тема, когда мне нужно искать реквизиты и договариваться в агентстве на бронь студии. С одеждой тоже затратно, конечно, — Чимин забирает отращенные волосы в пучок на макушке, демонстрируя выбритые виски и затылок, — а насчёт группы… М-м, там нужно знать мнение каждого участника. Всем ли нравится контент, который они издают. У них есть менеджера, которые помогают им, а у ребят в группе много занятий по вокалу, хореография, жесткие графики, какие-то выступления и прочая морока. — он прокашливается после продолжительного разговора, — Это тоже нелегко, даже похуже будет. Я думаю, что командную работу можно представить как работу с родственниками. У меня нет сестры или брата, чтобы посоветоваться с ними или принять одно решение сбором предложений и рассматривания их, и это на самом деле разные вещи.       Юнги впился взглядом в плазму, на котором показывают какое-то интервью с человеком, которого он впервые в жизни видит. Интервьюер: что насчёт коллаба? Ты бы хотел сотрудничать с Химерами? Здесь парень смущённо улыбается и облизывается, медленно поворачивая голову в раздумьях, — Не… ну да! Но, да, коллаб — это очень круто, но я не на том уровне, на котором находятся Химеры. Это могут неправильно воспринять, типа: «Малоизвестный блогер и каверщик делает коллаборацию с очень популярной группой кей-поп! Этот ребенок, наверное, за счёт ребят хочет поднять себе рейтинг, так эгоцентрично!» Хейтеры найдутся, конечно, у всех, но я очень боюсь свалиться с той вершинки, на которую вскарабкался на данный момент. Буду мечтать, — и разводит руками. И эти рассуждения прерывает голос более грубоватый: далее в программе: Пак Чимин и его каверы на популярные треки; как певец-самоучка справляется с негативом в его сторону и сможет ли Чимин спеть сегодня в эфире.       Во время этой речевки показывались разные кусочки из клипов и отрывок из самого интервью, где парень сидит, пожав ногу, и приобнимает своё колено, что-то объясняя ведущему, а также страница его ютюб-канала и какие-то странные отзывы. Намджун перестал напрягаться и даже не стал читать, понимая, что это практически невозможно.       Намджун покачал головой и просто пересел на ближний диван, устроившись между рэпером и вокалистом, а Юнги встрепал свои локоны, понаблюдав за Хаёном, который опустил свою голову на спинку дивана, видимо, слегка утомившись.       Сейчас показывают трейлер какой-то новой дорамы, а затем рекламируют какой-то иновационный кондиционер для одежды. Ну и следом дата с временем продолжения американского сериала на следующей неделе и, наконец, продолжение интервью. Ребята молча уставились в плазму.       Они узнают про количество подписчиков на его канале — два миллиона. Потом, что на кавере на песню русскоязычного исполнителя «shine» находится более десяти миллионов просмотров. Кроме клипов, на канале есть ещё какие-то «повседневки» и пара скетчей. Также были обычные рассуждения о музыке и как появился этот канал, просто «вопрос-ответ» и дурацкие «закулисья». Когда они затронули кавер на новый клип, парень рассказывал, как ему было трудно переводить текст хотя бы на английский. А потом про то, как его сердце бешено стучало и как его трясло, как будто он болен чем-то достаточно серьезным, когда им стоило сесть в вагон метро и устроить своеобразную дискотеку. Было весело, но до чёртиков страшно.       Они плавно перетекают к хейту. Вот тут пробудился Эпсилон, а Намджуну просто позвонила менеджер и заставила оторвать пятую точку от дивана своим раздраженным звонким голосом. Юнги, когда Намджун оставил их, сам подобрался ближе к певцу. На экране показывали некоторые отрывки из видео на эту тему, годовалой давности. — Да, в то время было очень трудно. Мне, грубо говоря, приходилось выживать. То есть, эмоционально. После кавера на Лаува, на меня налетело очень много людей с гневным отзывом о моем голосе, что я беру не те ноты и все в этом духе. Это было неприятно, по сути. Я беру на заметку то, что у меня голос отличается от голоса того или иного исполнителя, и конечно ноты я буду брать другие, потому что эти мне не потянуть лишь из-за другого диапазона. А потом, люди решили обсуждать мою личную жизнь и просто всего меня, начиная характером, заканчивая телосложением. Каждый день просто я читал это и думал, дожить бы до следующего дня. Мне пришлось даже приостановить свою деятельность на полгода, — Чимин теребил рукава худи, ему было трудно это вспоминать.       А потом вставили отрывок из его ролика на эту тему, после которого он ушел в «отпуск». Его волосы были на то время розоватыми — краска уже смывалась, видимо, а волосы очень короткими, но довольно отросшими, чтобы назвать его ёжиком. Веки были опухшие, а глаза красными, на фоне был тот самый беспорядок, когда у тебя нет сил что-либо предпринимать из-за давления общества. Он что-то говорил, подавливая всхлипы, высказывал свое мнение насчёт этого и пытался всё-таки добиться того, что, какого хрена вы творите, подумайте, что если бы вас так унизили, или вашего фаворита. И прочее, недолго. Интервьюер: как ты с хейтом будешь справляться сейчас? Чимин кусает свои пальчики, — Ну, даже не знаю. В последнее время во мне просыпается то двуличие, когда и без разницы, и когда тебе будет очень плохо. Нужно понимать, что каким бы ты не был, тебя все равно будут осуждать. Но, если говорить о фанатах, то, скорее всего, я смогу огородить их, но сам потерплю ущербы. Просто давайте надеяться, что этого не будет, — он посмеялся, показывая ряд белоснежных зубов.       И они как-то быстро закончили этот диалог, перейдя уже к заключительному этапу.       Мин выдохнул через нос и не дернулся даже. Он подобно статуе сидел и пялился в экран, лишь опираясь локтем о подлокотник по-деловому, когда младший сменил кучу поз и даже успел полежать. Не думайте, что ему скучно. Когда тело болит, вряд ли ты найдешь то положение, когда тебе серьезно станет хорошо.       Чимин уже поднялся в полный рост, и он кажется довольно высоким. Он, устало опустив плечи, проходит до нужной установки и снимает микрофон со стойки. Он пробует взять какую-то ноту, распеваясь и проверяя микрофон. А потом ведущий говорит ему задание, что-то на подобии этого. И тот кивает, только жалеет об этом, когда понимает, что они выводят на экран и слова, и полоски, на которые нужно попадать. — Что это? Я надеюсь, что это не рэп. Ведущий: это песня из Титаника. Интервьюер: Селин Дион. — My Heart Will Go On? — он оборачивается и получает кивок в знак согласия, а потом обратно, напрягаясь.       Над ним точно решили поиздеваться. Хаён подсел к телевизору больше и включил телефон, а Юнги прикрыл рот, растягивая губы в улыбке.       Чимин сначала вообще никуда не может попасть, а потом, кажется, подстраиваясь, начинает вытягивать слова. Он путается, и ему смешно. Ребята, которые находились в той комнате, смеялись тоже. Парень ничего не может лучше придумать, как просто мычать в микрофон, или нечленораздельные звуки произносить, показывая этим, что, всё-таки, не вяжется. А потом, пользуясь моментом, схватывается за микрофон и старается настолько низко пропевать обычное «а», что его голос садится. Это забавно. Он сгибается от смеха из-за поддержки и этот смех записывается в самом караоке, и команда операторов даже не может не выпустить смешок.       Звук проигрыша. Чимин оборачивается с надутым лицом и смотрит так, будто сейчас готов убивать. Но он милый. Эпсилон делает пару видео и смеётся. — Это было слишком трудно, йа! — негодует респондент и ставит микрофон обратно на стойку. Интервьюер: как насчёт песни на заключение?       И на этом телевизор выключает менеджер, которая в ярости проходит к парням и снимает очки. Ее волосы были вымочены ливнем, который парни не заметили. И, кажется, их сейчас поругают. Это очевидно. — Почему вы все ещё тут? Вам разве на сказано к трём часам быть уже готовыми к выезду? У вас пипец какой плотный график, а вы сидите и смотрите эти дурацкие шоу! Почему вы подводите меня? Где Кюмин? — тараторила девушка и огорченно-злобно оглядывала парней, которые покраснели от стыда, но всё-таки поднялись и подошли к ней. — Мы не знаем, может, нам позвонить ему? — макнэ, то есть Эпсилон, показал на контакты на своем дисплее и потом на набранный номер телефона, но ему не ответили, — Окей, это тупик. — Где этот чертов мудак?! — Юнги! — раздражается менеджер. — Все, мы меняем лидера, главное чтобы не этот мудак! — и он яростно выходит из залы, и направляется к выходу из этого коридора, как можно было видеть через застекленную стену. — Юнги! — певец и девушка в унисон прикрикнули на рэпера. И им остаётся идти туда же.

***

      На фотосессии к новому мини-альбому все, кроме Хаёна, уже не помнили про ту передачу. Ну, а Кю вообще не знал об этом. Да, его нашли, и он отговорился «супер-важными» делами со вторым менеджером. Но на самом деле он просто пропадал где-то в городе и ни о чем не волновался. У лидера обычно столько дел, что он забывает про дни недели и путает с единственным выходным на две недели сейчас именно важную съёмку.       Намджуну все ещё делали укладку, а Юнги сейчас позировал для камер. И Хаён помогал ему с выбором позы, хотя Мин мог прекрасно справиться сам. Не любит, когда его заставляют чувствовать никчёмным. Эпсилон сваливает с поля зрения после того, когда Кюмин зовёт его посмотреть уже редактируемые их фотографии. — Тут очень жарко, у тебя потекла тушь, — замечает один из фотографов, — отдохни пять минут, а потом приходи снова, и подойди к визажисту.       Юнги, собственно, и делает то, что ему сказали. Он подходит к девушке с дредами и садится перед зеркалом, сообщая о своей проблеме. А та, не тормозя, начинает убирать попорченный макияж. Рэпер закрывает глаза для удобства и глубоко вздыхает. Намджун, сидящий рядом, конечно, обратил внимание на него. — Что с тобой, устал? — Джуна поправляет вторая помощница и просит не вертеть головой. — Не то что бы, просто из-за мелкого теперь не могу успокоиться, — он не договаривает, ощущая что-то из косметики на своих губах.       Намджуну наконец привели голову в полный порядок, — Тот самоучка? Вы не посмотрели? Или что у вас там снова?       Юнги лишь мычит на первое предложение, в знак согласия. А второй вопрос про их личные передирки игнорирует. Визажист начинает наносить идентичный макияж ему на лицо.       Ким качает головой и поднимается с кресла, и направляется к ребятам, что-то бурно обсуждающим вместе с редактором насчёт их общей фото, которое они так и не сумели сделать (если бы поторопились, то ещё может быть).       Потом Мину приходится снова опускаться на стулья и закидывать голову назад, для фото. Его кадык так выпирает, что вот-вот вскроет кожу. После одобрительно возгласа он с кряхтением поднимается и ему велят встать на другой фон, где практически с первого снимка его отпустили, затем приглашая Кима.       Уже четыре часа прошло, как они возятся с этой фотосессий. О Хаён развлекается с Кюмином, а Юнги решает всё-таки тоже подойти к ним, какого это он должен кочевать один? — Ребята, переодевайтесь и общее фото! — сообщает им менеджер и кивает головой в сторону примерочной комнаты.       А потом все четверо подошли к подготовленному месту и, как им предложили, уселись за стол. Постановщик начал говорить что-то про обычное лицо и непринужденный вид, про эмоции и, наконец, про позы, положение тел и куда девать руки. Обладатель белых волос — Кюмин, лидер — кивнул и поменялся местами с Юнги.       Фотографы направили на них свои камеры. Им пришлось скрещать руки и как-то их по-извращенски вывихивать, из-за чего много кадров получились смешными и неудачными, у них на каждой фотосессии так. И теперь же, когда они сделали нормальных нужных четыре снимка, им пришлось сваливать на другой конец этого этажа, то есть в другую студию.

***

      Второй час ночи. Двое спят, а Хаён и Юнги в пижамах и босыми ногами, с ноутбуком пробираются в зал и подключаются к сети, где в Интернете находят то самое интервью, которое смотрели, если точнее, то, вчера. Они начинают смотреть с самого начала, по просьбе Эпсилона, ибо он у нас фанатик, ибо ему нужно знать все и вся, возможную биографию, личную жизнь и всё-всё-всё в общем.       Юнги жмёт плечами и втыкает наушники в отсек, чтобы никого не разбудить, даже имея в здании стены, плохо пропускающие звук. И протягивает тому правый, сам же затыкает вторым левое ухо. И жмёт на кнопку «play». Ведущий: всем огромнейший привет! Сегодня у нас в студии появится гость — блогер и кавер-исполнитель с хорошей пластикой: Пак Чимин. (!)       На фоне аплодисменты, потому что на каждом, практически, шоу приглашают гостей. Парень с длинными волосами появляется в кадре и кланяется пару раз, и машет ручкой, одергивает рукава своей худи. Его голос немного растерянный по началу, он недоговаривает свои слова, но он быстро собирается с мыслями и кажется уже более уверенным человеком.       Появляется другой кадр, в котором Чимин стоит в белой футболке с вырезом на спине и светлых джинсах. Сзади белый фон, он с другом, и это, кажется, отрывок из какого-то видео с его канала. А потом ещё один, уже с какого-то другого шоу или мероприятия, без звука, он что-то говорит, но этого не слышно. Закадровый голос: Пак Чимин, двадцать три года, танцор, певец, видео-блогер и просто очаровательный человек.       Потом много разных, подобающих словам кадров. Они что-то говорят ещё, что-то важное. Юнги вздыхает и мотает вперёд. Становится в комнате немного жарковато.       Чимин садится напротив интервьюера (и ведущего, два разных человека), осматривая студию, и всё-таки обращает внимание на мужчину, держащего в руках планшетку. Они приветствуют друг друга и только начинают завязывать и развивать свой разговор. Юнги снова перематывает, и удивляется, как ещё не получил по рукам от Эпса. Интервьюер: на какую специальность ты учился? — Я поступил на инженерный факультет, — Чимин рассказывает, как его заставляли пойти туда родители и что не нашлось сил противостоять этому. Парень очень сбивчиво жестикулирует руками, и это передает его стеснение и некоторое волнение. Интервьюер: но ты не работаешь по образованию? — Да, я решил заниматься съемками роликов и записывать музыку. Ну, я пою чужие песни. На самом деле, каверы записывать я стал не с самого начала, а наверное с середины своего пути? — парень встряхивает волосами, позже забирая пряди за уши. Интервьюер: как ты понял, что тебе нравится петь? — Я люблю музыку. Можно сказать, что я не могу представить себя без нее. В моем телефоне больше четырёхсот треков, — ведущий удивляется, когда Чимин показывает ему свою фонотеку на внутренней памяти мобильника. — Сначала, мне нравилось просто подпевать, занимать себя чем-то, когда скучно. Потом я незаметно для себя начинал запоминать тексты и подтягивать английский язык. И в один момент мне мой бывший однокурсник говорит: ты круто поешь, у тебя хороший голос, почему бы тебе не попробовать записать песню? И я подумал, почему нет? Ох, это было на самом деле не так просто. Все в порядке?       Парень смутился, отчего на лице появилась глупая короткая улыбка и щеки приобрели розовый оттенок. Ведущий успокоил респондента, что ничего страшного не случилось. Интервьюер: как зародился твой канал на Ютюбе? — Вообще, это получилось спонтанно. Я, наверное, школу заканчивал на тот момент. Может, чисто из-за скуки я решил, что неплохо было бы познать платформу Ютюб, поэтому я переименовал свой канал на «булка с маком» и вскоре выложил первый ролик. Монтаж у меня тогда был отвратительный, ибо я совсем ничего не знал об этом. Мы просто решили записать ролик, кажется, о… — парень закусил губу, — О выживании во время экзаменов. Ну, потом я заметил, что мой контент кто-то смотрит. Потом смотрю, что кому-то это нравится. Ну и затем на меня стали подписываться люди, что и подтолкнуло меня к мысли, что я должен стать блогером. Интервьюер: вы один ведете канал? — Ну вообще, канал мой, я единственный, кто им владеет. У меня нет продюсера, сценариста и стилиста тоже. А также я никогда не заключал контракты с какими-либо компаниями, с которыми я мог бы сотрудничать и создавать свой контент. У меня есть я, в первую очередь, друг с хорошей камерой, и у него есть знакомые, которые работают в неплохом агентстве. Связи, — парень показывает кавычки пальцами, — я познакомился с ними и теперь, наверное, могу сказать, что это моя неофициальная команда. Когда я записываю всякие скетчи, разговорные видео, я работаю с другом, а когда у меня появляются идеи для работы над музыкой, то я обращаюсь за помощью как раз таки к этим ребятам. А ролики я монтирую сам, по большей части. Интервьюер: это ваше единственное «место работы», где вы зарабатываете деньги? Сколько вы зарабатываете, пребывая на Ютюбе? — Да, пока что единственное. Похудел, правда, но на жизнь хватает.       Юнги посмеялся, отметив для себя, что этот парень классный. Хаён улыбался все время, копаясь в своем мобильнике. Наверное, уже успел найти «булку с маком» на просторах сети. Интервьюер: ваши родители знают, чем вы занимаетесь? Они поддерживают вас в этом? — Меня поддерживают отец и мой друг, а мама недовольна, ведь я же закончил университет… я должен работать по специальности, а кривлянья на камеру, по ее мнению, доходу не принесут, да и как я буду строить свою семью с таким поганым авторитетом?.. Вот так. Вообще, я очень огорчился, когда впервые услышал негатив от мамы в свою сторону. Тогда аудитория была достаточно большой для меня, но в то же время сорок тысяч казались такими мизерными, что я даже порывался записать видео, что я удалю свой канал. Интервьюер: ты ранимый.       И это звучало как утверждение. — Но всё-таки папа говорил, что я должен делать то, что мне нравится. Ты нравишься людям, это ведь хорошо. Он мне говорил, что, вот, смотри, половина сотни, а там уже и до половины миллиона недалеко. Мне становилось лучше. Интервьюер, растерянный: кажется, я потерял свои вопросы… Окей! (Мужчина открывает какую-то страничку и улыбается, но потом меняет свое лицо на более серьезное.) Вопрос щекотливый. Мы можем говорить об ориентации? — Окей. Интервьюер: у тебя на канале есть ролик, где ты рассуждаешь на тему гендера и как это воспринимает общество. И среди комментариев мы нашли очень интересный вопрос: «ты гей?» Что ты скажешь по этому поводу? Комментарий собрал больше тысячи лайков. Чимин смущен, — Ну… — он вскидывает бровями, — Не то что бы-ы… Нет, я не могу сказать об этом, ведь откуда я могу знать? Нет, в смысле, может на данный момент мне нравится сногсшибательный мужчина, а через месяц я уже буду встречаться с девушкой, и как это воспримут люди, когда я уже наплёл, что мне нравятся мужские члены? Интервьюер: ага. Что насчёт би?       Чимин просто кивает головой. Юнги ёрзает в кресле и смотрит, как его одногруппник тянется к тачпаду, чтобы перемотать в самый конец записи, и передвигает ползунок примерно туда, где они остановились. О попал туда, где Чимин выдавливал из себя слова саундтрека к фильму «Титаник». Парни с нетерпением досматривают эту небольшую часть, и потом Хаён впивается взглядом в экран — вот так ему интересно было увидеть, как парень будет исполнять песню, которая прописывается в субтитрах.       Чимин подходит к микрофону и обхватывает ножку стойки пальцами, а второй накрывает микрофон. Мелодия полилась из динамика, и Юнги понял, что за все это время моргал так редко, что теперь его глаза защипало. Он совсем не хочет упускать из виду какие-либо детали. Раз, два, три, yeah. — Who am I? Someone that's afraid to let go, uh. You decide, if you're ever gonna, let me know, yeah. Suicide, if you ever try to let go, uh. I'm sad and low, yeah. I'm sad and low, yeah. — Чимин печально хмурится и прикрывает глаза, пытаюсь показать эмоции, заключенные в текст и в мелодию песни.       Юнги сводит брови, создавая небольшую складочку между ними, от удивления, ибо его, кажется, передёрнуло от этого голоса. Ещё не полностью разработанного, но настолько космического. В нем зарождается желание поработать над этим голосом: написать песню под такой невероятный мужской вокал и спродюсировать трек. Где-то там внутри его. Он вспоминает слова Чимина, что они стоят на разных ступенях. И Юнги огорченно хмыкает, понимая, что они могут допустить какую-нибудь ошибку из-за неосторожности. Ему остается, наверное, только согласиться с этим высказыванием и повременить со своими желаниями.       Но длится это блаженство совсем недолго, они не успевают дослушать даже куплет, как компьютер тухнет, а свет в зале загорается. — Вы чего не спите? Вам завтра последний трек записывать! Какого чёрта вы не в своих кроватях? — менеджер снова ругается и, кажется, её голос такой громкий. — Ну Сыльги! — стонет Хаён. — Слушайте, если вам так нравится смотреть всякие шоу и совсем не обращать внимание на предстоящий камбек, то офис компании на четыре этажа выше, — девушка опускает руки на талию и наполовину сонно, на половину грозно смотрит на парней.       Юнги глубоко вздыхает и послушно закрывает свой ноутбук, а потом поднимается с дивана, говоря Хаёну, что им на самом деле пора идти спать. Он не особо врубается в слова их менеджера, которая что-то начинает говорить певцу, но, наверное, это не так уж и важно. Все-таки, у них будет время завтра, пока они будут добираться до звукозаписывающей студии.