В Москве всегда солнечно

***

      Эвелина уже сняла свой рабочий халат и смотрела на часы, качаясь на стуле. Она ждала, когда же стрелки настенных часов окажутся на двенадцати и восьми. Валеева была взволнована из-за предстоящей встречи. Всё-таки Эля не часто встречается с такими парнями, как Макс. На неё вообще редко обращают внимание. Валеева чувствовала какое-то лёгкое смятение. Она стучала пальцами по подоконнику, наблюдая за прохожими. Егор вышел из рецептурной и тоже собирался домой. Эля просто пялилась в стену в ожидании. Она тщательно продумывала, о чём будет спрашивать Макса, чтобы не сесть в лужу голой жопой. Такой шанс выпадает очень редко, и Эвелина определённо настроилась на успех.       Наконец-то наступило восемь вечера. Яковлев воскликнул: «О! Домой!» и, схватив сумку, побежал. Эвелина вскочила со стула и рванула к двери, что-то крикнув Егору на прощание. Она перебирала ногами по лестнице, оставляя своими синими кедами мокрые следы на бетоне. Валеева очень быстро добежала до той самой «Пятёрочки», захватила какие-то чипсы с колой и вызвала такси. Сейчас время не просто ценно, а очень ценно. Эвелина смотрела в окно на проносящиеся мимо полосы детских площадок, домов, россыпь уже загоревшихся фонарей и становилось так спокойно. Таксист что-то включил на фоне, но Эля не заметила это. Она довольно быстро доехала, выползла из машины и остановилась около подъезда. Валеева подняла голову вверх. Красный диск медленно опускался за горизонт, оставляя будто разукрашенное акварелью небо. Дул тёплый ветерок, вдалеке слышался смех детишек. Хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался.       Но нужно бежать, потому что время поджимало. Эля быстренько добралась до шестого этажа на лифте, который наконец отремонтировали. Сложно жить в шестнадцатиэтажке без лифта. Эвелина скрестила пальцы, глубоко вдохнула и выдохнула, прижала губы и собралась с мыслями. Лифт доехал, дверцы открылись и Валеева увидела стоящего на лестничной площадке Макса. Он затушил сигарету, бросил её куда-то и подошёл к Эле. Эвелина улыбнулась, кивнула головой и прошла ко входной двери. — Уютненько у вас тут, — произнёс Макс, проходя в гостиную. Небольшая двухкомнатная квартирка: кухня, гостиная, спальня. Ремонт сделан недавно, в квартире светло и уютно. Изначально эта квартира принадлежала дедушке Эвелины, в которой она должна была жить вместе с Ксюшей, но та взяла ипотеку и купила себе другую. Поэтому Эля сама делала весь ремонт: сама придумывала идеи, сама закупала всякие обои, плитку. Дело было вечером, делать было нечего. Пока Макс осматривал квартиру, Эвелина носилась по кухне, думая, что можно предложить. — Чай? Кофе? — спохватилась Валеева. — Пельмени? — Пельмени, — утвердительно ответил Макс, почёсывая голову. — Шучу. Водичку, если можно. — Твои слова — водица… — Эля начала пританцовывать на месте. — Только не Бузова! — простонал парень. Эвелина налила воды и принесла стакан в гостиную. Макс, кстати, уже сидел на диване, ещё детальнее осматривая комнату. «О Боже, он тут взрывчатку закладывать будет что ли?» — пронеслось в голове Валеевой. — Ты куришь? — аккуратно спросила Эля. — Ага, — кивнул Макс. — Не верю, что ты никогда не курила. Вот прям не-а. — У меня половины лёгкого нет, — Валеева перебила парня, что вообще-то не очень красиво. — Левого. В семнадцать лет у меня нашли рак на первой стадии. Пришлось удалить. У меня большая предрасположенность: мама болела, бабушка болела. А Ксюше повезло: у нас мамы разные, она везунчик в какой-то степени. Поэтому я не курила, не курю и не буду курить. Макс сидел с открытым ртом и смотрел на Эвелину так, будто у неё есть сверхспособности. Эля смеялась, а вот Максу было не до смеха. Он реально был удивлён. Настолько, что выпил оставшуюся воду в стакане залпом. Валеева стукнула Макса по плечу, чтобы он «ожил». — А… а как ты дышишь? — Макс пытался подобрать слова. — Типа… ты дышишь… — Нормально я дышу, — рассмеялась Эвелина, — просто нет половины лёгкого. Другая половина восстановила свои функции. Вот и всё. Только умру я чуть пораньше остальных. Не хочу пугать тебя, но в ближайшем будущем ты, наверное, станешь таким же безлёгочным, как и я. — Два больных придурка, — подмигнул парень. — Я кое о чём забыла! — воскликнула Эля и побежала в спальню. Она забежала в комнату и достала из клетки пушистого сирийского хомячка, который завоевал сердечко Валеевой. Его зовут Парацетамол. Эля купила его у своей давней знакомой и привезла его из Ижевска в прошлом году. Красивая маленькая животинка, всё время крутящаяся в колесе в клетке. Вообще, Валеева больше любит котиков, но у неё всегда были маленькие животные: попугайчики, хомячки, канарейки и даже кролики. У мамы Эвелины Ольги в квартире уже восемнадцатый год живёт кошка Масяня. Эля с ней выросла, с ней переносила болезни… Валеева взяла Парацетамола и понесла к Максу. — Мой хомячок захотел с тобой познакомиться, — пропищала Эля. — Знакомься, это Парацетамол. — У вас генетическая предрасположенность к тупым названиям что ли? — взяв хомячка в руки, произнёс Макс. — Пушистенький паренёк. Но я больше по собакам. — Я всегда боялась собак, — рассуждала Валеева. — У нас во дворе было много бродячих собак, которые проявляли агрессию. Мама говорила, что к ним приближаться нельзя. У дедушки на даче были собаки, но я и от них держалась подальше. — Для меня собаки человечнее некоторых людей, — заявил парень, — они не предадут, не оставят в одиночестве. Это же круто. А вот что коты могут? Ну, они приятные наощупь, но полные эгоисты. Кстати, я же даже твоей фамилии не знаю… — Валеева, — мило улыбнулась Эля. — К моему имени подходит, я думаю. — А я Лазин, — рассасывая конфетку, ответил Макс. — К моему имени тоже подходит вроде. — У моей класснухи была такая фамилия! — воскликнула Эвелина. — Противная баба была, оценки занижала. Никто её не любил, даже родители. Ты же не противный? — Я противный, — пробурчал Макс, — ещё какой! — Да ну не, — ахнула Валеева, — не верю. Чем же такой противный человек занимается? Противно работает? — Я творческий человек, — заявил Лазин. — А почему ты фармацевт? Ты могла бы стать хорошим психологом. — Ха, ну, — усмехнулась Эвелина, — моя бабушка была фармацевтом и всю жизнь проработала в собственной аптеке. В детстве я часто сидела у бабушки на работе, а моими первыми книгами были инструкции к лекарствам. Наверное, это как-то повлияло на выбор профессии.       Макс и Эля ещё очень долго общались. Они узнавали друг о друге всё больше и больше. Будто они знакомы не день, а целую жизнь. У них находились темы для разговора, болтовня не прекращалась. Эвелина даже и представить не могла, что можно с кем-то так долго общаться без перерыва. Время текло, Парацетамол бегал по квартире, прячась под диванами и кроватями, а Макс всё говорил и говорил. Одно наслаждение его слушать, представлять в голове то, о чём он говорит. Валеева попивала свою колу с ванилью, которая почему-то не кончалась. Хотелось, чтобы время замерло. Макс пытался подружиться с хомяком, который очень полюбил его спину: забегал на неё и пытался удержаться. «Парацетамол жжёт», — тихонько хихикала Эля. Она даже подумала, что нашла своего соулмейта. — А чем ты занимаешься кроме работы? — внезапно спросил Макс. — Убиваю людей и варю зелья, — как бабка проворчала Эля. — Обычно я прихожу домой, ем, смотрю телевизор и всё в таком духе. Перед сном залипаю в окно, лопаю пупырчатую плёнку и думаю о том, почему и зачем я живу. А потом сплю. А потом просыпаюсь, и такое происходит изо дня в день. Классика жизни. — Бля, понимаю тебя, — кивнул Лазин. —Сложно не понимать меня, — вздохнула Эвелина. — Я обычная девушка, которая любит посидеть дома, попить чаёк с лимоном. Я похожа на ленивца, на такого жирного ленивца с генами коалы. Ну, и немного я тушканчик. — Тушканчик сотого левела, — гордо воскликнул Макс. — Ну реально, ты маленькая, как тушканчик. Никак не хомяк. Валеева хотела бы возразить, но не смогла. Сама она считала себя уж точно не тушканчиком. Они милые, с большими ушками, по большей части ночные животные. А Эля… она уж точно не ночное животное. После двенадцати у неё отключается мозг до утра, поэтому ночью она не может даже читать мемы и считать простые выражения. Эвелина превращалась в зомбака с одной заевшей фразой: «Жрать!» Поэтому Валеевой лучше спать по ночам. Эля как раз посмотрела на часы и ужаснулась. Ей завтра на работу к девяти, а уже час ночи. Валеева задрожала и уже представила, как завтра она с угрюмой рожей шагает на работу, по дороге засыпает, падает на асфальт и умирает. Прекрасная перспектива, не так ли? Эвелина поняла, что надо бы отправить Макса домой. — Слушай, — робко начала Эля, — мне тут завтра на работу к девяти… — Понял, — пробормотал Макс. — Уже ухожу. Парень засобирался. Эвелина жалела, что всё закончилось так быстро. Конечно, они ещё много раз встретятся, но этот раз запомнится как некая вторая «первая встреча». Это были хорошие несколько часов безудержной болтовни, со смыслом и без. У Эли очень мало таких людей, с которыми она может долго разговаривать, поэтому на Макса у неё очень большие планы. Валеева даже не до конца поняла, что происходит, но она просто пыталась держаться на плаву. Не было какого-то сильного стеснения, было круто. Эля и Макс уже стояли на пороге. Не хотелось как-то спешить, куда-то уходить. Время текло так медленно и плавно, как в слоу-мо. Валеева уже мало-помалу превращалась в зомбаря, сама того не ведая. — Ты приклеил капюшон к своей голове на суперклей? — внезапно спросила Эля. — Изолентой, — на полном серьёзе ответил Макс. — Всё в этом мире можно скрепить изолентой. — Я пользуюсь не синей изолентой, а красной, — прошептала Эвелина. — Красной изолентой пользуются только сумасшедшие, — утверждал Лазин, переступая через порог. — Ладно, спасибо за вечер, было круто. Спокойной ночи. Дверь захлопнулась, а у Валеевой всё ещё оставалось куча вопросов.